Адель Хайд – Жена северного князя (страница 66)

— Яромир, давай, разожги огонь.

И уже вскоре и огонь горел, и сапоги его сушились. Но сперва он ещё натаскал еловых веток, на которые меня усадил. После перекуса и горячего травяного чая глаза мои начали закрываться. Как заснула не помнила, а проснулась посреди ночи от того, что мне было очень и очень холодно.

Я начала вертеться, пытаясь согреться, легла на бок и как могла свернулась, прикрывая живот и поджав ноги. И вдруг почувствовала, как за моей спиной лёг Яромир, притянул меня к себе, накрыв сверху своей курткой, и через какое-то время стало тепло, и я согревшись снова уснула.

«Вот бы проснуться, а Яромир здоров».

Утром я проснулась оттого, что сначала мне снова стало холодно, а потом я почувствовала запах жареного мяса, и мой желудок сразу отреагировал.

Я привстала, и увидела Яромира, который уже где-то раздобыл какую-то птицу и теперь жарил её на огне.

Решив проверить, что вчера мне не померещилось, я ещё раз показала ему кинжал, подаренный Будаем. И вслух произнесла:

— Будай подарил.

— Буд-дай умер, — неожиданно ответил князь

Я прямо подпрыгнула:

— Яромир, а меня, меня ты вспомнил?

— Н-нет, — князь снова начал выворачивать шею, — Б-будай.

Пока мы ели, я попыталась перебирать имена разных людей, кого он мог бы вспомнить, но ни на имя Ольгерды, ни на чьё другое князь так и не среагировал.

Я рассчитывала, что дружина либо ищет меня, либо Коста оставил какой-то пост. И на всякий случай сказала об этом Яромиру. Мне показалось, что он меня понял.

По моим расчётам нам оставалось идти совсем немного, так и вышло.

Вскоре лес начал редеть, а ещё через некоторое время мы подошли к его кромке. Вышли — а перед нами было поле. Поле было огромным, но на той стороне были видны дома, из печных труб вился дымок.

— Д-дом? — Это было уже второе слово, которое Яромир произнёс осмысленно. Единственно, что он всё так же дергал шеей, и немного заикался на согласных.

— Дом, — ответила я, — но не наш, до нашего надо ехать.

И Яромир также уверенно, как он шёл и по болоту, двинулся через поле в сторону деревни. А когда мы отошли немного, то я спиной ощутила, что кто-то на меня смотрит.

Оглянувшись, снова увидела медведя, зажмурила глаза, досчитала до пяти и открыла. Никакого медведя около леса не было. Или всё же был?

Глава 72

Глава 72

Мне немного сил не хватило. Где-то на середине поля у меня ослабли ноги, и я как шла, так и села. Похоже, что держалась я только на упрямстве.

Яромир, хотя и шёл впереди меня, но, как и на болоте, сразу почуял, что я больше не иду за ним, уж и не знаю, как ему это удавалось. Он тоже остановился и сел рядом со мной.

— П-понесу, — сказал он, и шеей, если и дёрнул, то совсем чуть-чуть, я даже и не заметила.

— Да ничего, Яромир, сейчас немного отдохну и сама пойду.

Когда он молчал или вот так смотрел на меня, в такой момент он выглядел совершенно нормальным. А ещё в глазах у него иногда мелькало то, что было только у Яромира, какое-то бесшабашное упрямство: что решил, то и сделаю. Вот и сейчас это упрямство мелькнуло, и он встал, мощный, высокий, и поднял меня на руки. Я не стала сопротивляться, даже порадовалась, приятно, что хотя бы физической слабости в нём не ощущалось.

Я подумала о том, что князь должен быть сильным, а Яромир силён — мне показалось, он стал даже сильнее, чем был. А что до того, что ментальные у него проблемы, — так кто знает, может быть, пройдёт немного времени и память откроется. А пока… а пока моего ума на двоих хватит.

Он нёс меня, уверенно переставляя ноги, а я смотрела на его лицо, заросшее бородой, на седину, появившуюся в чёрных волосах, и думала, думала, думала… И по всему выходило, что всё я делаю правильно: возвращаться надо, а там разберёмся. Так мы дошли почти до края поля, и вдруг раздался лай.

Яромир застыл. Я сначала подумала, что это деревенские псы среагировали, но с высоты роста Яромира, оглянувшись, увидела, как через поле в нашу сторону бежит огромная собака. Не спрятаться, не убежать мы уже не сможем. Он поставил меня на землю, и достал свой кинжал. А я неожиданно расслышала, что громкому лаю мощного пса вторил какой-то лай на высокой ноте, который даже срывался на визг.

— Погоди, Яромир, — и я, поднявшись на цыпочки, постаралась рассмотреть, уж очень мне и звучный низкий лай и тот другой знакомыми показались.

Только и успела крикнуть:

— Свои это, свои. Яромир.

Яромир остался стоять, прикрывая меня, но кинжал убрал. И в этот самый момент из травы выскочила она.

— Буря, стоять! — крикнула я, опасаясь, что этот маленький слонёнок прыгнет на меня, а Яромир не удержится и снова свой кинжал достанет..

В холке-то она мне почти до груди доставала. Яромир с удивлением смотрел на собаку.

— Это Буря, Яромир, познакомься. Она тебя знает.

Буря спокойно подошла к Яромиру, припала на передние лапы, склонила лобастую голову, и он положил ладонь ей на лоб и закрыл глаза. И мне будто бы показалось, что они общаются.

Но волшебство разрушилось ещё одним выскочившим из примятой нами травы персонажем — это был Гром. Ещё не доросший до Бури, но тоже немаленького роста, он радостно кинулся ко мне, не обращая внимания на команды, и всё-таки уронил меня. Вернее, я сама предпочла упасть, чтобы дать ему возможность вволю порадоваться.

Яромир, видимо, испугавшись, что Гром что-то мне сделал, вдруг как-то по-особому крикнул, и Гром сел, виляя хвостиком и преданно глядя на Яромира.

— Яромир, если мои собаки здесь. Значит и дружина здесь и верные нам бояре.

Яромир по своему обыкновению молчал, никак не показывая, что согласен или наоборот.

— Буря, — скомандовала я, — веди нас. Посмотрим, кто нас там ждёт.

Оказалось, что это Коста расставил посты по всему периметру леса, и даже здесь, совсем близко к границе, в каждой деревне стояли дружинники. Приказ был, ждать ещё неделю. Обо всём этом мы узнали, когда дошли до деревни.

Вышли мы из поля, конечно, эффектно: впереди, раздвигая высокую полевую траву, шла Буря, за ней — мы с Яромиром, а рядом с моей ногой трусил Гром. Сначала дружинники схватились за мечи, но потом, увидев, что собака спокойно идёт рядом, во все глаза, с расширившимися от изумления зрачками, уставились на меня.

Сначала кто-то крикнул:

— Лешаки!

Но потом дружинники быстро сориентировались.

— Князь! — крикнул один из них. — Княгиня! Живые?

Я схватила Яромира за руку, не зная, чего от него ожидать.

— Здравы будьте, дружинники княжьи, — сказала я, — где боярин? Ведите нас к нему, — и добавила, — Не лешаки мы, живые, видишь, и собаки это подтверждают.

Хорошо, что мы вышли именно на этом посту, где была Буря, а то и впрямь могли нас за лешаков принять. Косту ждали к вечеру. Да и мне хотелось передохнуть, вымыться, поэтому я не торопилась. Бани, конечно, в деревне не было, но воды нам нагрели, и Яромир привычно встал за домом, чтобы я ему полила. А мне это было в радость.

Когда есть что-то в жизни неизменное, то это всегда в радость, особенно когда жизнь твоя наполнена крутыми водоворотами

Яромир снова не произнёс ни слова, но никто и не удивился.

А вечером приехал Коста. Я как раз за водой вышла в сени, а Яромир оставался в комнате. И тут Коста зашёл, а я от неожиданности вскрикнула. Скорость, с которой Яромир оказался в сенях, прямо передо мной, меня поразила: в одной руке у него кинжал, другой рукой он за горло прижал Косту к стене.

Я же, разглядев Косту, закричала:

— Яромир, отпусти его сейчас же! Он ничего мне не сделал, это я от неожиданности вскрикнула.

Но Яромир не спешил отпускать Косту. Он внимательно посмотрел ему в лицо и только потом дал ему возможность почувствовать пол под ногами.

— Это Коста, Яромир, — сказала я. — И ты, Коста, иди. Пойдёмте сядем, поговорим.

Яромир вёл себя как охранник: сидел вполоборота, одну руку положив на рукоять кинжала, вторую на колено. Коста же переводил взгляд с меня на Яромира. Наконец взгляд его остановился на мне.

— Я рад, княженка, что ты выжила. А вот жив ли Яромир? — спросил он, и мне от его слов стало жутко.

— Коста, да ты что! Вот же он сидит, живой.

— То, что сидит кто-то похожий на Яромира, я вижу. А вот ты мне скажи: жив ли Яромир, или нет?

Для меня это тоже был момент истины. Я вроде бы поняла, о чём он говорит, но верила, что муж мой жив, — так и сказала.

— Жив он, заблудился только. Хочу ему помочь вспомнить.