Адель Хайд – Жена северного князя (страница 65)

— Ношью спали мы.

— А Яромир ночью кричит?

— Каждую ночь кричит.

— Но мне… мне показалось, он моё имя звал.

— Я шпала, — сказала бабка. — Не слыхала.

В следующую ночь такого уже не было. Крика Яромира я не слышала, и со старухой странные разговоры не вела.

Каждый день начинался тем, что я просыпалась, когда Яромира уже не было, а вечером мы ели то, что он приносил и замачивали крупу на утро.

У меня были только вечера с ним, я грела воду, помогала Яромиру помыться, гладила шрамы на спине, вытирала жёсткой тряпкой. В первый раз, когда я позвала его, чтобы полить на голову и спину воды, он сначала не мог понять, что я хочу.

— Яромир, — я руками его толкала в сторону от дома, — бери бадью, — показывала, что надо взять. — Наклонись, — сама стащила с него рубаху.

На следующий вечер он сам всё подготовил, и мне оставалось только полить. А потом я сама решилась:

— Польёшь мне?

Я сняла платье, под которым была майка да юбка, сердце застучало, а вдруг в нём зверь проснётся, и он набросится на меня? Но всё же решила рискнуть, и сняла майку, встала перед ним, оставшись только в юбке. Голову слегка наклонила, держа ковшик в руках:

— Польёшь?

Он стоял и смотрел, на всё смотрел, а потом руку протянул, я уже думала, что сейчас меня схватит, еле сдержалась, чтобы не прикрыться, а он забрал ковш и встал рядом с бадьёй.

Я потом ночью всё прислушивалась, но нет, спал крепко, не ворочался, но и имени моего не кричал.

А через неделю такой жизни мне стало понятно, что, во-первых, никто за нами не придёт. Хотя я подспудно ждала, что Коста всё-таки найдёт путь сюда, в самый центр болота. А во-вторых, здесь я и Яромира не вытащу, себя погублю, и ребёнка своего нерождённого. Для жизни тут нет места, нам надо уходить.

И как только я об этом подумала, мне сразу легче стало.

Вечером, когда Яромир вернулся с охоты, мы со старухой его покормили, и я, глядя на старуху, и ожидая всего чего угодно сказала:

— Спасибо тебе за гостеприимство. Я решила забрать мужа и уйти.

Старуха долго молчала.

— Право тваё. Неволит-та не могу, да и не хошу. Пройдёте трясину, значит, судьба вам быти вместе. Не мне решать.

Яромир удивительным образом был вполне вменяем, сидел, смотрел, как мы со старухой разговариваем. Я заглянула ему в лицо:

— Яромир, завтра на рассвете мы с тобой уходим. Кивни. Кивни, если понял.

Сердце моё сжалось. Он молчал, не кивал, как будто не понимал или не слышал меня. Я взяла его лицо в ладони, погладила. Борода у него была жёсткая, жёстче, чем волосы.

— Яромир, на рассвете уходим. Нас ждёт наше княжество, наши люди ждут. Сын твой должен родиться в столице.

Никакого ответа я не получила.

«Да хоть силком потащу», — подумала я.

Ночью спала плохо, всё боялась проспать, думала, что вот засну, а он опять уйдёт на охоту. Проснулась — ещё темно было за окном, и Яромир спал. Я встала и начала собираться.

Старуха выделила нам немного еды из своих скудных запасов. Я поблагодарила:

— Спасибо тебе.

— Да пустое. Скоро клюква пойдёт — бабы снова нанесут.

— Покажешь нам дорогу?

— Он знает, — сказала она, кивнув в сторону.

Я оглянулась: из комнаты, где мы спали, вышел уже одетый Яромир, за плечами у него был мешок.

Мы вышли с рассветом. Пройдя немного, я остановилась и попросила Яромира подождать, чтобы отдышаться, оглянулась назад, туда, где стояла старухина изба. И удивлённо увидела раскинувшееся на километры болото, низкий туман и никакой избы.

— Мистика какая-то, — пробормотала я про себя.

В ужасе обернулась, испугавшись, что и Яромира тоже нет. Но он стоял, ожидая, когда я буду готова продолжить путь.

— Пойдём домой, Яромир.

Глава 71

Глава 71

Интересный был эффект, позади нас по болоту стелился туман, густой, словно молоко. А перед нами болото было зелёное, даже изумрудное, словно покрытое весенней травой, по которой ещё не прошлось жаркое летнее солнце, или промозглое осеннее увядание.

Как только мы двинулись вперёд я видела только спину Яромира впереди да мешок у него за плечами. Он шёл ровно, не оборачиваясь, ступал уверенно. Я вспомнила, как я шла сюда, по десять раз ногой проверяя каждую кочку, прежде чем наступить. Яромиру было достаточно один раз ткнуть палкой и дальше он делал шаг, а я повторяла.

Ещё одна особенность хождения по болоту. Как только я начинала размышлять о чём-то, ноги мои тут же начинали спотыкаться, поэтому я просто считала шаги, и это меня держало.

Пару раз я останавливалась, и Яромир тут же останавливался и ждал, когда я буду готова пойти. В одну из таких остановок я обернулась и чуть было не вскрикнула от ужаса. Мне показалось, что позади в поднимающемся за нами тумане идёт медведь.

Я схватилась за кинжал. И взгляд Яромира остановился на нём.

Он протянул руку.

— Ты хочешь кинжал? — спросила я. Яромир, как и в старухиной избе молча продолжал держать руку, глядя на меня, но не кивая и не делая попыток дотронуться.

Я протянула ему кинжал, и повернулась в сторону тумана. Никакого медведя там не было. Видно, мне померещилось от усталости. Какой ещё медведь в такой топи?!

— Б-у, — странно дёрнув горлом, отчего мне снова стало не по себе, попытался что-то сказать Яромир. И вдруг прижал к себе кинжал. Я, испугавшись, что он порежется, вскрикнула.

Но он смотрел на оружие, и на лице его было такое выражение любви и нежности, будто бы он увидел что-то очень родное.

— Б-б-у, — снова выдохнул Яромир. А меня словно молнией пронзила мысль.

— Будай? — спросила я, вспомнив, что этот кинжал мне подарил его кормилец, тот, кто был для Яромира самым близким человеком.

— Б-бу-д-дай, — тяжело, выговорил князь, словно его связки никак не могли пропустить сквозь себя воздух вытягивая их горлом, так, что ему пришлось задирать подбородок вверх, а кадык дергался, перекатываясь под кожей.

Я обрадовалась так, что на моих глазах выступили слёзы:

— Это мне Будай подарил, Яромир, ты помнишь его? Будай!

Но у князя будто бы закончился поток воспоминаний. Он ещё раз взглянул на нож и отдал его мне.

Повернулся и мы снова пошли.

Солнце садилось, а мы всё шли и меня охватывал ужас каждый раз, когда я думала о том, что нам придётся ночевать на болоте, или того хуже продолжать идти ночью.

Но спустя ещё час, когда мне уже хотелось просто упасть и лежать, и чёрт с ним с этим болотом, Яромир вдруг повернулся ко мне, я даже не поняла, что он хочет сделать. А он схватил меня, поднял на руки и наступил в воду.

— Что ты делаешь, Яромир? — в страхе, что мы сейчас вместе с ним провалимся в трясину закричала я.

Но Яромир шёл, и никуда не проваливался, воды ему было по колено. А я неожиданно поняла, что и воздух изменился, больше не было тяжелого торфяного запаха. А пахло землёй и древесно-смоляным ароматом.

И когда Яромир поставил меня на ноги, я ощутила, что под ногами у меня твёрдая земля, именно в этот момент силы меня покинули, а надежда наоборот вспыхнула с новой силой.

Но я опустилась на землю, а потом и вовсе легла, глядя в темнеющее небо, и благодаря всех: спасибо, что живые.

— Яромир, мы дошли, — сказала я, и только потом поняла, что он тоже лёг рядом со мной, я взяла его за руку, она была горячая, и сразу пришла мысль: «у него же ноги мокрые, замёрзнет, заболеет».

И силы откуда-то взялись.