Адель Хайд – Жена северного князя (страница 60)

В коридоре перед дверью стояли бояре две ближние боярыни, видно пришли сюда, ожидая, когда я проснусь, и бояре: Коста Коснятин, Михаил Бутурлин, Дмитрий Вельяминов.

Внезапно я почувствовала под рукой тёплую мохнатую голову — это Буря подошёл. Поддержать решил. Мол «Держись, хозяйка. Я с тобой».

Я прикусила губу, чтобы сдержать рвущийся наружу крик и слёзы. Сглотнула ком, в ставшем вдруг сухим горле. В груди защемило, и почувствовала, что слеза всё-таки выкатилась из глаз.

Я стояла, не в силах выговорить ни слова и молча смотрела на боярина.

Хотелось взять его за шкирку: «Ты что молчишь, Коста? Говори быстро!» А с другой стороны, хотелось захлопнуть дверь и сказать: «Пошли все вон! Не говорите мне ничего! Я знать не хочу, что за беда!»

— Конь князя вернулся, — наконец заговорил Коснятин. — Без князя, на седле кровь.

Мир вокруг закружился, щёку я прикусила так, что почувствовала железистый привкус крови, но нашла в себе силы спросить:

— Послали людей на поиски?

— Да, княгиня, сразу, как только коня привели, сразу отправили десятку с собаками искать.

Я перевела взгляд на Вельяминова. Тот кивнул:

—Лучших дал.

Коста словно слова подбирал, говорил медленно, отчего было ещё страшнее. Взмолилась про себя: «Господи, пусть живёт, пусть живёт!»

Меж тем Коста продолжил:

— Нашли место, где на него напали.

Я вдохнула, а выдохнуть не смогла, до тех пор пока не прозвучало:

— Князя там нет, но ищем.

— Я хочу взглянуть.

— Да там уже затоптали всё, княгиня.

— Я хочу посмотреть! Сама! Собирайтесь. Едем.

Поехала верхом, чтобы быстрее, пока на повозке дотащишься, а душа требовала действия, всё мне казалось, что нельзя останавливаться.

Проехали недалеко от Альдейборга, и остановились. Я осмотрелась, место было идеальным. Здесь дорога проходила через лес, сужалась, и, если прятаться, и неожиданно нападать, то именно здесь.

И сразу возник вопрос: «Откуда они могли знать, что он поедет? Яромир же сорвался ночью после ссоры.»

Действительно почти всё уже затоптали. Но было видно, что князь просто так не дался. Битва была знатной. Следы крови на траве, и в стороне дороги четверо убитых. Я знала, что князь был один, значит эти из нападавших.

— А кого-нибудь из нападавших опознали? — спросила я.

— Одного, — ответил Коста, — говорят дворовый Остромира.

Я вспомнила, что Яромир рассказывал, что Остромир скоропостижно скончался, а вот про наследников его ничего я не знала.

— Остальных ищите! Вдруг они не успели далеко уйти.

Я выпрямилась в седле. Крикнула:

— А ещё передайте всем: тот, кто приведёт мне того, кто напал, — тысячу золотых монет получит. За живого. И пятьсот — за мёртвого. И князя ищите!

Оглядела бояр, и поняла, что они смотрели на меня с жалостью.

Руку на грудь положила, чтобы сердце не выскочило. И сквозь зубы, чтобы сдержать рвущиеся из груди рыдания, сказала:

— Что вы смотрите на меня так? Не надо так на меня смотреть! Живой он! Не таков наш князь, чтобы от рук ночных татей погибнуть?! Ищите его! А не найдёте — я сама пойду искать!

С того дня прошло три дня, но князя так и не нашли.

Но зато нашли тех, кто всё это устроил. Известие пришло из Вышгорода. Голубя нам прислали послание, с просьбой о помощи.

Дети Остромира бунт подняли. Ольгерда заперлась в тереме с верными людьми. Терем княжеский осадили. Требуют выдать «ведьму Ольгерду». Казнить хотят.

Я, читая послание, усмехнулась, ведь ещё недавно я и сама хотела эту «ведьму» убить. А оно вон как всё повернулось. Общий враг у нас появился, и сразу старые обиды, если не забылись, то отошли на второй план, уступив место главному.

Правда, сначала была мысль «ну и пусть убьют», а потом подумала о том, что вот найдётся мой князь, а вернуться ему будет некуда. На княжеском троне убийца его сидит. И мать его на площади разодрали конями на кусочки, а может на этом они не успокоятся, может и меня придут убивать и ребёнка моего.

И стоило мне подумать о ребёнке, как пришла на место горю злость.

Не позволю!

А ещё почему-то мне очень ярко нарисовалось в воображении картина, как идёт Ольгерда, всё ещё гордая и красивая, но в рубище, и как срывают с неё последнее, чтобы опозорить мать князя до конца.

И поняла я, что это тоже – не позволю!

Собрала бояр.

— Пришла наша пора, бояре. Собирайте войско. Мы идём на Вышгород. Не дадим ночным татям северными князьями стать.

Положила руку на живот.

— Наследник княжества растёт во мне. За него и для него буду за княжество стоять стеной!

Бояре встали, головы склонили, и вышли.

Остался только Коста Коснятин.

— Я сама впереди войска пойду, Коста, — сказала я, отвечая на невысказанный вопрос.

— А что делать с конунгом норгалийским будем?

— Если он со своими людьми захочет пойти с нами, то пусть идёт. Но с женой своей надо, чтобы разобрался. Я её терпеть на своей земле не стану. Нет у меня больше сестры.

К вечеру того же дня пришёл ко мне Торстейн. Зашёл в зал, и поклонился низко, как простой воин.

— Спасибо, Ингирра, за доверие. И прости за то, что так с князем получилось.

— Службу твою принимаю, — сказала я ему. — Люди сейчас нужны. На тебя, Торстейн, зла не держу, но сестру не прощу. Поэтому прошу тебя, с супругой своей сам разберись. Я её на своей земле видеть не желаю.

Он взглянул на меня:

— Она раскаивается.

— Нет, Торстейн, предательство прощать нельзя. Тот, кто уже однажды предал, на этом не остановится.

Взглянула на понурившего голову мужчину и добавила, чтобы не подумала, что шучу:

—Я всё сказала. Если не согласен, то я не держу. Ты можешь уйти, и жену с сыном забрать.

А когда Торстейн уже повернулся, чтобы уйти, всё же произнесла:

— Выходим на рассвете. Если не увижу твоих знамён, пойму, на тебя обиду держать не буду.

Когда мы выступили в сторону Вышгорода, на красных знамёнах рядом развевались белый дракон норгалийского конунга и коловрат князя Яромира.

Глава 67

Глава 67

Мы опоздали.

Город практически не сопротивлялся. Когда наша маленькая армия подошла к воротам Вышгорода, нам даже не пришлось ломать ворота. Со стен в нас попытались стрелять из лука, но вяло, как будто бы нехотя. И уже утром ворота распахнулись. Лица встречавших нас людей были виноватыми.