Адель Хайд – Жена северного князя (страница 49)
Наконец придумала:
— Не жалей, Торстейн. Ведь если бы меня не отдали северному князю, то куда бы ты бежал со своей беременной женой?
Торстейн повесил голову. Конечно, на это нечего было ему сказать.
А мне тут не нужен ностальгирующий бывший жених. Пусть идёт и с женой отношения налаживает.
Ольгерда
Ольгерда письмо получила из Приладожья.
«...Ходит к княгине конунг норвежский каждый день. Вдвоём запираются. Сестра её приходила, ругалась сильно, что там у ей с конунгом непонятно, но что-то меж ними нечисто... На вопрос, брюхата ли княгиня, однозначно сказать нельзя, но замечено было, что княгиня запретила рыбу готовить, на кухне сказывали, что от запаха рыбьего её воротит…»
Ольгерда прочитала это письмо. Задумалась.
«Неужто княженка в тягости? И вопрос, совпало просто, что она в тягости и конунг нораглийский там, или есть связь меж ними?»
Внутри у Ольгерды что-то сжалось в предвкушении.
«Сейчас нельзя трогать Яромира, пусть покончит с печенегами», — подумала Ольгерда. — «А ежели потом этот удар сработает, то победа на её стороне останется».
И письмо обратно отправила с приказом:
«Продолжай следить».
Глава 56
Глава 56
Инга
Войско в Вышгород я всё-таки отправила. Чего мне это стоило, знал, наверное, только Коста, да Ругенвальд. Без них бы я не справилась. Да ещё трактат помог, потому как там отдельная статья была про обеспечение. Идти войску было больше недели, их же кормить и поить надо было, тысяча мечей, это не сотня, и вслед за войском собрали целый обоз фуража.
А ещё вперёд поехали фуражные отряды, они должны были на пути следования войска, обеспечить наличие питьевой воды. В общем, это только так кажется, что война дело быстрое, а не накорми воина, не обеспечь чистой одеждой, и как он воевать будет.
Голодным и вонючим много не навоюешь.
И как я ни хотела отпускать Ругенвальда, он сам войско повёл, а вместо себя заместителя своего оставил. И Торстейн ушёл вместе с войском. Уже и не знаю, как он решил вопрос с Астрид, а только несколько дней от неё ничего слышно не было, и тогда решила я сестру навестить.
Вот умом понимала, что лучше не трогать, так оно спокойнее будет, но что-то внутри, может воспитание, а может и вот такое затишье, требовали удостовериться, что всё хорошо.
Первым дело я к племяннику пошла, проверила, хорошо ли за ним смотрят, всё ли есть. Всё у него было, и нянек трое, и красивая кроватка, вот только мамки рядом не было.
— Заходит Астрид к сыну? — спросила я одну из нянек.
Выяснилось, что заходит, когда утром, а когда вечером. С моей точки зрения, это, конечно, абсурд был, но кому-кому, а не мне судить. Своих-то не смогла воспитать.
Астрид с двумя молодыми боярынями чаёвничала. Увидев меня приказала им уйти.
— Как ты, сестра? — спросила я, пока, не зная, чего от Астрид ожидать, как она сейчас себя поведёт.
— Зачем пришла? — спросила Астрид.
— Навестить, что-то не слышно от тебя ничего, — спокойно ответила я.
— А ты значит всех своих мужиков отправила, а самой скучно стало, решила прийти над сестрой поиздеваться?
— Ладно, — сказала я, поднимаясь со стула, — вижу, что ты не настроена на встречу.
— Не нужно ли тебе ничего?
— Подачки твои не нужны! — почти выкрикнула Астрид.
— Вот и ладно, — согласилась я, не собираясь с ней спорить. Я-то знала, что «без моих подачек» ей не выжить, но не собиралась ей на это указывать. Мне казалось, что Астрид с её пониманием, что ей все должны, а особенно сестра, всё равно не поймёт.
Единственное, что сказала:
— Мужчины не мои, тут ты ошибаешься, тем более что там и твой есть.
— Торстейн может и мой ещё, не поддался на твои чары, а вот про Ругенвальда, я бы не стала так категорично говорить.
Ну здесь уже я не выдержала:
— Астрид, и не надоело тебе нести всякую чушь?
И вдруг сестра, так голову наклонила, глаза её сверкнули, как будто она только этого вопроса и ждала:
— А ты в купеческую слободу сходи, там есть дом купца Сарлассена.
И замолчала.
И у меня осталось впечатление, что она хотела что-то сказать, но не договорила.
— Ты всё сказала? — спросила я.
— Да я-то всё сказала, — сестра вдруг потянулась, как кошка, а мне стало холодно, хотя несмотря на лето, здесь в доме у сестры до сих пор топили, — теперь за тобой очередь. Да только вижу я, что ты и сама всё знаешь, потому и отнекиваешься.
— И что там в этом доме? — спросила я, стараясь, что голос мой не дрожал, потому что мне неожиданно стало неуютно, как будто потеряла я что-то, а найти не могу.
— Сама узнаешь, коли смелости хватит пойти, — и сестра расхохоталась, запрокинув голову.
А я подумала, что нездорова она, психически, потому что здоровые люди так себя не ведут. И что не надо мне никуда ходить. Мало ли что я там увижу.
В дом свой я вернулась в задумчивости, всё же разговор с сестрой оставил неоднозначное впечатление. И, как я себя не уговаривала, что манипуляторша она, и, что намеренно всё так вывернула, чтобы меня позлить, и наверняка ничего в том доме нет, а только как только выдавалась свободная минутка, так и возвращалась эта мысль. А может съездить? Или послать кого?
Астрид
Астрид вечером зашла к сыну. Хотя ей и не хотелось заниматься ребёнком, но вот так посидеть, подержать его на руках, было хорошо. Это не просто ребёнок, это наследник норгалийского престола, и её пропуск в спокойную и богатую жизнь.
Так она Кнуду и написала, что княгиня Инга сама хочет править и Шверией, и Норгалией, оттого и сговорилась с Торстейном, и силы копит, чтобы отвоевать Норгалию, но сейчас Приладожье свободно, потому как у Яромира война с печенегами, и всё войско пока туда отправили.
И письмо это якобы неизвестный доброжелатель написал, из тех, кто королеве Астрид сильно сочувствует, а у неё, между прочим, наследник родился, и теперь есть кому править, если вдруг Торстейн с чужой войны не вернётся.
А чтобы уж точно Кнуда разозлить, она и про ингалезских принцев написала. Пусть задумается, Великий зачем Яромиру и Ингирре наследников трона Инглезии у себя прятать.
Инга
В дом купца Сарлассена я всё-таки поехала. Сама не заметила, как оказалась в купеческой слободе, встретилась с главами гильдии, проверила, что цен никто не завышает, для войска качество товара посмотрела, да и неожиданно даже для самой себя спросила посадника:
— А кто сейчас живёт в доме купца Сарлассена?
Павел не сразу ответил, призадумался, а потом вдруг чуть ли не по лбу себя стукнул:
— Так ведь Ругенвальд его выкупил, матушка-княгиня.
— А зачем ему дом? — удивилась я, полагая, что начальник моей личной гвардии вполне доволен тем, что живёт в одном доме со мной.
Я стояла и смотрела на дом купца, не решаясь в него зайти. Обычный такой дом, небольшой, довольно новый. А я боялась. Боялась потерять доверие, я не хотела ничего знать про Ругенвальда. Но в то же время гнилое зерно недоверия было посажено, и оно требовало подтверждения.
И, когда я уже приняла решение, что бы не случилось, я верю Ругенвальду, и не пойду в этот дом, а дождусь, когда он вернётся с войны и сам мне всё расскажет, дверь в доме отворилась и оттуда вышла женщина.
Она была в тягости, срок был небольшой, возможно месяца четыре или пять,
Но главным было не это. Она была очень, просто как две капли воды, похожа на меня.