Адель Хайд – Жена северного князя (страница 37)
Но я себе и представить не могла, как я сейчас уеду из Альдейборга и снова окажусь в одном тереме с Ольгердой. Снова война, снова страх, и снова ожидание удара в спину.
Нет. Не хочу!
И хотя вслух я ничего не произнесла, видимо, моё молчание было весьма красноречиво. Князь понял.
— Я должен туда поехать, Инга, — сказал он. — Я всё решу, —и князь вдруг повернулся ко мне и обнял, зашептал так, что мне вдруг стало жарко, —ты будешь хозяйкой в княжеском тереме. Поэтому готовься. Столицу в Альдейборг переносить я не собираюсь. Столица Северного княжества — Вышгород. И моя жена должна сидеть в столице, рядом со мной.
Любовь у нас была с князем в эту ночь отчаянная.
А под утро, когда князь уснул, а мне сон не шёл, я думала о том, что наличие Ольгерды в нашей с князем постели совсем мне не нужно, она как будто всё отравляет. И не знала я, что лучше, что он поедет один с ней разбираться — или мне вместе с князем ехать?
Но утро всё расставило по местам.
Проснувшись утром, князь был совсем другим, нежели вечером, снова вернулась нежность и рассудительность.
— Оставайся здесь, Инга, — сказал князь. — Я подумал, что через недельку уеду, а у тебя здесь ярмарка и голубиная почта, с матерью я всё решу, дам тебе знать, что и как, там и ты приедешь.
И эта неделя была нашей.
У меня был настоящий медовый месяц. Или, вернее, медовая неделя, где бессонные ночи перемежались с дневными заботами, встречами с купцами и мастеровыми. Мы с князем практически не расставались, потому что ещё работали над планом приграничных крепостей.
На карте уже были обозначены крепости, князь выбирал, кто из бояр куда отправится. И на каждой крепости должна была быть голубятня.
Одно меня в этом расстраивало, что князю придётся каждую крепость поначалу самому объезжать. В этом времени самолётов нет. А это значит, что сидеть мне в тереме и править княжеством придётся одной. С боярами.
Вот только с какими?
Понятно, что возвращаться в Вышгород я со своим двором буду. А значит, уже сейчас следовало всех бояр подготовить, чтобы они дела свои смогли здесь обустроить.
А ещё я батюшке своему, Олафу, королю Шверии, и матушке отправила подарок, вместе с подписанными князем договорами.
Целый сундук: украшения, наборы для вышивания, свечи и литой янтарь.
И повезло его наше посольство, которое теперь в Шверии находится будет.
Это сейчас, спустя тысячу лет, литой янтарь будет самым дешёвым. А здесь он ценился дороже натурального. Потому как натурального было много, а литой только Бецалель и делал.
Вся прелесть литого янтаря была в том, что какой угодно узор можно было заложить в него. И я поражалась фантазии ювелиров — чего они только не придумывали! Получалось очень красиво. Да и, как рассказывали, что раскупалось быстро.
Но настал день, когда князь уезжал.
Отпускать его было тяжело, у меня прямо сердце болело, когда я представляла себе, что вот он сейчас уедет — и ночью не будет жаркого шёпота, а утром — крепких объятий... так и разрывалась душа, и хотелось вцепиться в него и не отпускать.
Что-то я очень быстро привыкла к тому, что он рядом. Но понимала, что не отпусти я его сейчас, и мы не сможем дальше двигаться вперёд.
Поэтому обняла я его крепко, и поцеловала. Он ответил. И поцелуй наш длился долго.
Вспомнила, как оно было в прошлый раз — когда мы совсем друг друга не знали, и поняла, что вот сейчас всё правильно.
А потом прыгнул князь в седло и, не оборачиваясь, поехал.
А я еле-еле сдерживала рвущиеся наружу слёзы.
Что за плаксивость? Откуда столько эмоций?
И настроение скакало следующие два или три дня.
То в облаках летала, вспоминая князя и смеялась как безумная, то впадала в меланхолию, и меня всё раздражало.
И в один из таких перепадов Хельга меня и спросила:
— Госпожа Инга, а лунные дни у вас когда должны были начаться?
И я вдруг охнула. На пару секунд забыла, как дышать. Схватилась за живот.
Вот же я, голова бедовая! Совсем забыла, что князю сына и дочерей обещала.
Посчитала!
— Так уж неделю как должны были быть, — сказала я, вспомнив, что всегда они на полную луну приходились.
А ещё через несколько дней настигла меня утренняя тошнота.
И стало понятно, что я беременна.
И в этот же день произошло ещё одно событие.
Прибыли новости, письмо пришло мне от отца моего, Олафа, короля Шверии, писал он о том, что Кнуд всё же вторгся в Норгалию. И Торстейну пришлось бежать, но в Шверии ему опасно, и поэтому Олаф отправил его в Северное княжество.
«… прими его, он вместе с Астрид, сестрой твоей, она ждёт наследника, Кнуд не пощадит…»
Я вдруг поняла, что это подстава, какой не ждали. Во-первых, принять несовершеннолетних принцев – это одно, а принять беглого короля с беременной супругой, это совсем другое а, в-третьих, судя по письму, Олаф «хитромудрый» их уже отправил, то есть не откажешься. И Яромир уехал, не посоветуешься.
Я посмотрела на дату в письме, если Олаф отправил беглецов вслед за письмом, то на днях они уже прибудут.
И мне срочно захотелось уехать в Вышгород. И даже Ольгерда уже не казалась таким злом.
Глава 44
Глава 44
— Что делать, Ругенвальд? — я, пожалуй, впервые растерялась, потому что не могла никак понять к каким последствиям может привести эта встреча.
Но Ругенвальд понял по-своему.
— Неужели всё ещё люб он вам, ваше высочество?
Я даже остановилась, хотя перед этим нервно мерила комнату шагами, Буря лежала возле дверей, а Буян весело прыгал рядом.
— Ругенвальд, ты что?! Какая любовь? И, вообще, — я снова прямо разозлилась на него, — я княгиня! Не высочество!
— Простите, ваше высочество, — растерявшись на мою такую эмоциональную реакцию, произнёс Ругенвальд.
А у меня эмоции скакали. Эндокринная система перестраивалась, и князю я до сих пор не сообщила, в письме боялась писать, у меня ещё подозрительность усилилась, а вдруг перехватят? И я ещё про всех жён Ивана Грозного вспомнила.
Побоялась сообщать князю пока он с матерью не разберётся!
И тут ещё и Ругенвальд такие глупости говорит, а если он такие глупости говорит, то что от остальных ожидать.
Но воды попила, успокоилась и снова спросила:
— Ругенвальд, я ведь не потому спрашиваю, что боюсь встречи с прошлым в лице жениха несостоявшегося и сестры, я ведь про Кнуда спрашиваю, а ну как приютим мы беглецов, а он сюда с войском двинет?
Я взглянула на Ругенвальда, похоже, что и до него дошло, что княгиня здесь не как женщина обиженная, а как государыня.
И я добавила:
— А у нас здесь ещё и принцы английские.
—Дружину надобно усилять и крепость достраивать, — вот и весь ответ Ругенвальда.
Я покачала головой. С одной стороны, как в народе говорят, хочешь мира, готовься к войне, а, с другой стороны, решение надо принимать, и я об этом спрашиваю, потому как ежели Кнуд сюда с армией двинет, то вся надежда на озеро, а больше пока у нас ничего особо и нет.
В общем, гонца отправили к князю. Муж есть, пусть решает.
А на следующий день после того, как гонца отправили, корабль пришёл. А на нём сестра моя с мужем, королём Норгалии. И корабль пришёл под их флагом, и остатки дружины, в общем, все увидели, кто в Приладожье прибыл. И я была уверена, что скоро и Кнуд об этом узнает.
Ко мне из порта сразу прислали человека, вот только я не собиралась бежать и встречать родственников. Отправила Павла встречать, и строго наказала, чтобы ко мне в дом не тащил.