Адель Хайд – Жена северного князя (страница 21)

Посмотрела я на эту карту, и, хотя я ни разу не военачальник, но я же эту карту видела, только тогда, когда на ней уже много городов было построено. И в принципе из курса средней школы было понятно, что на любой границе должны быть укреплённые сооружения.

Вот это я и сказала Будаю:

— А почему бы на границе не основать такие же вот города, как Альдейборг? И построить там крепости?

И теперь уже Будай смотрел на меня взглядом человека, который вдруг увидел чудо, которого он никогда не видел.

Ольгерда

— Значит, боярин Коста сбежал, и семья его туда же уехала? — задала вопрос Ольгерда Остромиру.

Дыхание у княгини было частым, и поэтому Остромир понимал, что оставлять сейчас княгиню в таком состоянии нельзя, вдруг как опять у неё дыхание перекроет.

— Кто ещё уехал? — спросила Ольгерда.

— Бутурлин и Ванька Головин, — ответил Остромир.

Он увидел, как у княгини сжались кулаки. Она явно пыталась себя остановить, но пока у неё плохо получалось.

И вдруг глаза княгини загорелись каким-то нехорошим блеском. Прищурившись, она посмотрела на боярина.

— Сядь поближе, Остромир, хочу тебе сказать кое-что, — произнесла княгиня.

Остромир присел на ступеньку рядом с княгиней. Сама она сидела на княжеском троне в зале. Хотя после женитьбы сына два трона установили там, для князя и его княгини. Но Ольгерда об этом успешно позабыла.

— Остромир, ведь племянница твоя Любава тоже не может долго ждать. Так если княгиня Инга сейчас свой двор собирает, то мы по-родственному должны ей помочь. И отправить туда достойного боярина, или боярыню. А то, что же это княженка лишь захудалые рода принимает?

Ольгерда говорила и видела, что не понимает её Остромир. Либо не хочет понять.

И пришлось Ольгерде сказать прямо:

— Нет княгине Инге места в Северном княжестве, Остромир. Либо она, либо я.

— Ольгерда... Грех-то какой! Пожалей Яромира!

— Грех этот, — ответила Ольгерда, — я на себя возьму, а ты подбери ту, кто поедет. И ко мне пришли. Остальное я всё сделаю.

Остромир не стал спорить с княгиней.

У него своя мысль мелькнула: момент уж больно хороший. И если у княгини Ольгерды с княгиней Ингой всё получится, то, может быть, и у него всё выйдет.

Глава 27

Глава 27

Инга

А с приездом родни боярина Коснятина и ещё двух боярских родов, Бутурлиных и Головиных, в нашу сторону словно ручеёк потёк. С каждым разом становясь всё больше и увереннее, будто бы даже пытаясь стать полноводной рекой.

Я сначала даже испугалась, всё-таки довольно неожиданно всё произошло, у нас здесь толком и жилья нормального не было. А ещё, когда народу было меньше, то и мне легче было необычность свою прикрывать. А то, что необычность эта была, — это я понимала очень хорошо.

На славянском русском я уже говорила уверенно, понимала и оттенки речи, и нюансы. Это было так, как будто это всегда было у меня внутри, а уже моё стремление влиться как можно скорее в это, словно открыло плотину, и разбудило во мне эти скрытые способности.

И настал день, когда мой учитель, он же толмач-переводчик, взмахнул руками и сказал:

— Ну всё, высокородная княгиня! Больше учить мне вас нечему.

Но я его всё равно со службы не отпустила, чему он, кстати, очень обрадовался.

Мне было удобно, потому как, не все же знали, что княгиня хорошо язык понимает и на языке этом говорит. А когда люди думают, что ты их не понимаешь, то о людях можно многое узнать. Поэтому наличие толмача за моей спиной было мне выгодно.

Ну и плюс за то время, пока он меня учил, я его узнала, как человека порядочного и верного. Зачем же я такого буду отпускать? Пусть людей при моём дворе стало больше, но ведь верность свою им ещё доказать надобно.

Поймала себя на мысли, что и думать начинаю уже на моём нынешнем родном языке. И меня это порадовало, потому что я хотела, чтобы эта реальность меня приняла, как и я её.

Конечно, мне сложно было сразу принять всё, но без этого как жить-то? Ведь оно так и работает: сначала ты жизнь принимаешь, а потом она тебя. Особенно когда всё вокруг теперь и есть твоя жизнь.

Я иногда ночью, устав от дневных забот, потому что день мой был настолько насыщен, что я иногда даже удивлялась, сколько я успеваю за день сделать, оставшись одна, задумывалась о том, как прожила прошлую жизнь.

Сначала ждала, когда дети вырастут, потом ждала, когда на пенсию выйду, а потом ждала, когда помру. Так жизнь-то в ожидании прошла, и вспомнить-то нечего.

Нет уж! Второй шанс я не так бездарно растрачу. Не надо ждать, надо жить! Каждый день! Принимай эту жизнь радостно, и она ответит тебе тем же.

Как и я, не ждала даже, что ко мне поток пойдёт из Вышгорода. А это взяло и случилось! Даже древние роды двинулись к моему двору, и те, которые приближённые к княгине, просто хитро придумали, не сами приезжала, а детей посылали. Но старших, наследников.

Допустим, был боярский род Вельяминовых, сильный род, большой. При Ольгерде не последнее место занимает. Сына своего, Дмитрия, ко мне прислал, да не одного, а с супругою и с детьми. Так что супругу наследника Вельяминовых я к себе в боярыни записала.

А Дмитрий Вельяминов привёз мне необычный подарок, я сначала сильно удивилась, а потом мне Будай рассказал, что род боярский Вельяминовых славен тем, что собак для охоты выращивают. Говорили даже, что с волками скрещённые, что, когда собаки эти в лес заходят, дикий зверь боится на них нападать.

Глядя на толстенького смешного рыжего щенка, трудно было представить, что его будет кто-то бояться, но мне потом боярин Вельяминов свою собаку показал, и я поняла, что ирландский волкодав, по сравнению с вельяминовскими меделянами* отдыхает. Оказывается, что со своей собакой он и на медведя ходил.

(*Меделян (меделянская собака, мордаш) — вымершая древнерусская порода собак, относящаяся к группе молоссов и догов. Использовалась для травли и охоты на медведя, а также других крупных зверей. Первые упоминания о ней датируются XV веком)

Больше всех от этого страдала кошка, которая раньше была кошкой посадника, а теперь стала моей. Я назвала её Мусей, кошка не возражала, все остальные тоже.

Имя для кошки просто так в голову пришло, раньше-то у меня ни кошки, ни собаки не было. А сейчас я даже иногда думала, как я без них жила?

И щенок такой был толстопузый! Но уже сейчас было видно, что вырастет в огромного пса, потому что размером был как две Муси, а ширина лапы у него была с Мусину голову.

Теперь Муся от него наверху спасалась, либо на кровати, либо на столе, а потом поняла, что щенка в спальню перестали пускать, и успокоилась.

Но это было не моё решение.

Дмитрий Вельяминов привёл ко мне отрока, который опытен в процессе выращивания меделянов, и тот сказал:

— Этого пса нельзя в доме держать, он, конечно, завсегда с вами должен быть, чтобы охрану нести, но пусть лучше возле двери спит, нежели на ковре.

Меня полностью устроило, а вот остальных не очень, например, посадника Павла, он почему-то сильно собак боялся, даже таких ласковых и маленьких.

Но когда я шла по коридорам дома, то щенок, которому дали громкое имя Буян, что по словам его «воспитателя» означало «настоящий боец будет», важно прыгал рядом, пока что вызывая не страх, а лёгкую улыбку. Но собаки растут быстро, поэтому я не возражала, пусть приучается, а лишняя защита мне не повредит.

А Вельяминов-то-младший при моём дворе важным боярином стал, да и вдруг озвучил, что предок его тоже скандинавские корни имеет.

— От варягов мы произошли, княгиня, — сказал Дмитрий Вельяминов, сразу становясь на мою «скандинавскую» сторону.

Так в моём окружении уже пятеро бояр было, на два меньше, чем у Ольгерды, но… какие мои годы.

Ругенвальд снова начал нервничать, что народу много, контролировать сложно, но я его на место поставила:

— Ты, Ругенвальд, близкий мне человек, но забудь о том, что была я принцессой Шверийской, я теперь Северная княгиня. И чтобы там Ольгерда себе ни думала, я это место уже никому не отдам. Скоро весна придёт, снег сойдёт, лёд на реке вскроется и тогда мы посмотрим, кто настоящая правительница.

Глава 28

Глава 28

Инга

Весна пришла в один день.

Ещё вчера был мороз такой, что долго находиться на улице нельзя было, даже в собольей шубе. А утром я встала, и даже подумала, что проспала.

Вставала я обычно рано, не на рассвете, конечно, но если на своё времяисчисление переводить, то в шесть утра уже была на ногах. Так вот, встала я и испугалась, что проспала, потому что в окна ярко-жёлтое солнце светит!

И даже Муська, лежала на полу, там, куда чётко падал солнечный свет, и грелась.

А уж когда я вышла на улицу... Воздух! Вот как описать, когда ты точно знаешь, что пахнет весной? Воздух был тёплый, он больше не обжигал лёгкие, заставляя кутаться, и прятать лицо в воротник. А запах весны давал ощущение возрождения, светлой радости, уверенности в том, что всё будет хорошо.

И на завтраке, на который ближний круг собирался, это я к ним не всегда выходила, но сегодня мне захотелось всех увидеть, у людей не было этой зимней хмурости, которая возникает, когда ты просыпаешься, за окном всё серое, снаружи всё белое, и тяжело вставать, и солнца хочется.