Адель Хайд – Жена северного князя (страница 20)

Гонцов я отправила, понадеявшись, что всё будет так, как Будай говорил.

После того как Агапит подлечил Коснятина, тот каждый день всё лучше и лучше становился. Вот уже и разговоры завёл о том, чтобы здесь свечи начать делать.

Отдала ему Павла в распоряжение, чтобы нашли тех, у кого воск будут закупать, да фитили делать.

А сама наконец-то отправила человека к Бецалелю. И привёз он мне немаленький, килограмма на два мешочек с янтарной крошкой. Пыли почти не было, а мелкая и средняя крошка была.

Экспериментировать с расплавлением крошки я пошла к мастеру Петрасу, только у него печка могла, на мой взгляд, выдать нужную температуру. Ну, уж если получится, то, я думаю, Бецалель такой печкой обзавестись должен будет.

Объяснила, что хочу получить, рассказала про процесс, и даже подумала над формами. Но пока без затей, из дерева вырезали дощечку, в которой сделали углубление правильной формы, поуже сверху, расширяющееся книзу, такой классический кулончик.

Первую варку сделали как есть. В какой-то момент мне показалось, что всё, не расплавится. Но у нас всё-таки получилось!

Из небольшого количества крошки мы использовали не всё, просто чтобы быстрее разогреть, получилось десятка два кулонов. Красители никакие пока туда не добавляли, комаров лишних тоже не засовывали. Но прозрачность, медовый цвет, игра на свету — были потрясающие!

И я к себе вызвала Бецалеля.

Кулоны эти нарочно положила на чёрную бархатную подушечку, так они богаче смотрелись.

— Смотри. Как тебе такие камни?

Бецалель посмотрел, затем подошёл поближе, и в конечном итоге, нахмурился.

— Могу я взять в руки?

— Конечно.

Мял, вертел, только что на зуб не попробовал.

— Это... Откуда же такая обработка?

А я обратила внимание, что у Бецалеля даже пот на висках появился, так его это зацепило, и, улыбнувшись сказала.

— Помнишь, ты мне крошку прислал?

Он взглянул на кулоны, потом на меня.

— Ну, так вот. Настал тот момент, когда ты мне должен подписать договор. И я тебе расскажу, как это сделать, но сперва договоримся, как прибыль делим. И учти, обмана я не потерплю.

А в это время в далёкой Инглезии шла война.

Бритты бились с данами и проигрывали им, и король Инглезии Эдмунд Железный решил спасти двух оставшихся в живых сыновей и отправить их под крыло какого-нибудь короля, где они пересидят смутное время, чтобы потом набраться сил, вернуться и занять полагающийся им трон.

Но, поразмыслив, он понял, что ни один из монархов не упустит шанса воспользоваться такой ситуацией, кроме короля Шверии Олафа Святого, но узнал, что датский король опередил его и собирается послать убийц на поиски принцев.

И вспомнил он про холодное Северное княжество, что лежит далеко на востоке. Посчитал, что как раз к весне там всё оттает и смогут корабли пройти через реку Волхов в Ладожское озеро.

Следил он за событиями. Знал, что шверийская принцесса вышла замуж за тамошнего князя, а значит принцы теперь князю не совсем чужие. Дальняя родня ведь шверийским королям.

На всякий случай письмо Северному князю отправил. Посадил сыновей на корабль и напутственные слова дал:

— Служите честно князю Яромиру, в нём ваша надежда на возвращение.

Король Эдуард Железный знал, что больше он их не увидит, но надежду на то, что его кровь не исчезнет, себе оставил.

Глава 26

Глава 26

Дружину, которую собрал Будай, я отправила в Вышгород, в надежде, что родных боярина Косты из города выпустят, а дружина Будая только сопроводит их в Приладожье.

Что произойдёт, если вдруг Ольгерда решит не выпускать родню сбежавшего боярина, я себе слабо представляла. Но, прежде чем Будая отправить, договорились с ним, чтобы в конфликт дружинники не вступали.

Коста Коснятин смотрел на меня страшными глазами, но я ничего не могла я ему пообещать, тут пока не от меня всё зависело.

А сегодня утром с Ругенвальдом разговор был.

— Ваше высочество, — он упорно не называл меня княгиней, и я уже устала его поправлять, но пока мы наедине я ему прощала. — Вы бы батюшке своему написали, что вы здесь в Альдейборге, потому как вы от него не так далеко, а может, и поддержка вам какая понадобится.

И мне, если честно, захотелось прямо расцеловать Ругенвальда за эту идею.

Поддержку мне пока, может, и не стоило у короля Шверии просить, да и встречаться с батюшкой я пока не хотела, всё же он дочь свою знал. И то, что теперь уже это не совсем она, сможет, наверное, легко определить.

Поэтому я по-другому подумала, что мне к моему двору в Приладожье учёные люди понадобятся, да помощники. А ещё не отказалась бы я усилить хирд Ругенвальда, потому что пока у меня дружина маловата.

Мелькнула мысль, что снова может Ольгерда на этом сыграть, что, мол, шверийская принцесса снова шпионит в пользу своего королевства.

И тогда я решила посоветоваться с Будаем, когда тот вернётся из Вышгорода.

Будай со своей дружиной и целым караваном родни боярина Косты вернулся через неделю. По моим расчётам, если бы они задержались в Вышгороде, это заняло бы не меньше десяти дней.

Значит Ольгерда не чинила им никаких препятствий.

Будай сразу же пришёл ко мне на доклад. Рассказал, что караван такой большой получился потому, что не только ближайшая родня боярина Косты прибыла, но и дальняя его родня. И ещё два захудалых рода решились покинуть Вышгород и пристроиться ко двору княгини Инги.

— А что за рода такие? — спросила я.

Будай рассказал, что это два рода, род боярина Михаила Бутурлина и Ваньки Головина.

Я сразу и спросила у Будая:

— А почему они вдруг решили покинуть богатый Вышгород и отправиться ко мне сюда?

— Ну, Бутурлины сразу не ко двору пришлись Ольгерде. А Ванька Головин сразу после женитьбы своей в опалу попал, потому как отказался, чтоб супруга его при дворе Ольгерды служила. Так и прозябают они на окраине Вышгорода.

И посчитали Бутурлины и Головины, что коли поддержат они законную супругу князя своего, в том и будет верная служба.

Я-то в целом была с этим согласна. И фамилии бояр были такие, что что-то в моей памяти на них отзывалось. Вероятно, даже сейчас я наблюдаю появление основателей этих родов, но всё равно спрашивала, чтобы понимать их мотивацию.

— Да ты сама с ними поговори, княженка — сказал Будай. — Вопросы позадавай, я же вижу, что людей ты умеешь чувствовать, вот своё мнение и составишь.

— Хорошо, Будай, спасибо, что выполнил то, что пообещал. Привёз семью боярина Косты. А у меня к тебе ещё один вопрос. Хочу письмо написать батюшке своему, шверийскому королю. Теперь уже настоящее. А не то, которое Ольгерда всем показывала.

Я говорила, и сама наблюдала за реакцией Будая. Ничего, кроме заинтересованности в том, что я скажу, пока видно не было.

— А в письме том, Будай, хочу рассказать батюшке, где я сейчас, что я делаю. Чтобы ты посоветовал? Я вот ещё хирд у него хотела попросить, потому как сейчас у меня только Ругенвальд. А ну как нам больше людей понадобится?

— Я тебе, княженка, — сказал Будай, — отдельный хирд просить не советую, только, если собственную охрану усилить хочешь. А вот что посоветую, так это, если получится у тебя, заключи договор с Олафом Светлым на долгие годы, на мир и поддержку. Может, когда Яромир вернётся с границы, а ты ему подарок преподнесёшь.

«Ох, непрост княжеский кормилец», — подумала я. — «Такие советы государственные давать!»

Я, признаться, и сама об этом думала. Не знаю пока, правда, как отец княгини Ольгерды на это отреагирует. Но не спросишь — не узнаешь.

А у меня вопрос такой возник:

— А эти бояре, Бутурлины и Головины, в княжескую дружину не входят что ли?

— Как не входят? Входят, — ответил Будай. — Но князь только одну дружину с собой взял.

— Знаешь, Будай, а почему получается так, что половина дружины сидит в Вышгороде, князь с одной дружиной мечется между столицей и границами?

— Так ведь войско княжеское большое, а там проблема маленькая. Вот он всех с собой и не берёт.

— А скажи, Будай, а почему князь всё время по разным границам ездит? Ведь я верно поняла, что он даже до того, как женился, тоже в разъездах был, возле Ольгерды не сидел?

— Верно, не сидел, аки коршун границы княжества стережёт, сейчас я тебе покажу, княженка.

И Будай принёс мне карту.