Адель Хайд – Жена северного князя (страница 22)

А ведь солнца хочется в конце зимы больше всего.

Вот такой приход весны. И я вдруг осознала, что это ведь первая моя весна в этом мире.

И поэтому, наверное, когда в этот день снова ко моему дворе приехали бояре, на этот раз Морозовы, Фёдор Иванович с сестрой Феодосией Прокопьевной, чему я сильно удивилась, но всё равно с радостью новых придворных приняла.

Хотя и с опаской, ведь Феодосия Прокопьевна при Ольгерде чуть ли не верховной боярыней была!

О чём я её сразу и спросила:

—Рада видеть тебя, Федосия, а как же без тебя княгиня-мать будет?

А Феодосия и ответила:

— Я, княгиня Инга, племянника не смогла оставить, а он собрался, говорит вся молодёжь нынче у тебя при дворе собирается. И я решила, что молодёжи пригляд нужен.

— Я рада вам, Феодосия Прокопьевна, — повторила я, с одной стороны радуясь, такому мощному пополнению, а с другой стороны, было мне некомфортно, всё же не могла я представить, что Феодосия могла так быстро от Ольгерды оторваться, не бывает такого.

Но предложение боярыне сделала:

— Если хотите, можете у меня занять ту же должность, верховной боярыни. Заодно моих молодых боярынь обучите.

Радостью сверкнули глаза Феодосии Прокопьевны.

А я подумала, что же это хороший знак. И весна пришла, и Морозовы приехали. Шестеро у меня теперь бояр, супротив семи у Ольгерды.

Пришло письмо от отца Ингирры, от короля Шверии Олафа.

Привёз письмо доверенный человек, да не один, он с охраной приехал. И когда в зал они вошли, лицо Ругенвальда радостью осветилось.

— Ваше высочество, — снова забыв о том, что я княгиня, шепнул мне Ругенвальд, — батюшка ваш из своего личного хирда людей прислал! Это нам сильное подкрепление!

Посланника звали Гуннар Фридерссон. Он низко поклонился и заговорил по-шверийски.

А у меня что-то тёплое откликнулось внутри, я сразу поняла, что не моё это, конечно, а Ингирры, когда речь знакомую услышала. Почему-то, когда Ругенвальд говорил, такого не было, то ли привыкла я к Ругенвальду, то ли голос у Гуннара был приятный, а может вести были добрые.

Гуннар сказал, что батюшка привет передаёт, подарки передал, и письмо личное. А вслед за Гуннаром посольство едет, договоры везёт. Всё, о чём я просила, в тех договорах будет.

Я переглянулась с Будаем, хотела было ему перевести, но старый воин всё и так понял, и доброжелательно улыбнулся.

А я подумала, что, как договоры мне привезут, так я мужу и напишу. Да вот только забыла я, что враги у меня не простые.

(*Друзья, в комментариях видела вопрос по варягам и их отношению к скандинавам, не пожалела времени, поискала в разных источниках, и вот кратко: Варяги — это преимущественно скандинавские воины-дружинники, купцы и наёмники, действовавшие в IX–XII веках в Восточной Европе и Византии (где их называли варангами). «Повесть временных лет» связывает варягов с Рюриком и включает в их число шведов, норвежцев и готландцев) Спасибо вам за ваши вопросы!

Князь Яромир

Князь Яромир

Уж второй месяц объезжал князь Яромир южные границы. Только в одном месте успеет договориться, силушку покажет, как в другом месте, опять смута начинается.

И так князю это опостылело, потому что зима начала заканчиваться, а он всё никак домой вернуться не мог. Но внутри его что-то тянуло, дружинники верные посмеивались: к молодой жене под бочок тянет?

А у него не было ответа, он жену и не узнал настолько, чтобы тосковать, только помнил, дерзкие глаза, и поцелуй. Такой неожиданный, всколыхнувший что-то внутри, и до сих пор заставлявший жалеть, что ещё на одну ночь в тереме не задержался.

И каждый раз к этому желанию примешивалось чувство вины, и перед матерью, и перед женой. И снова и снова бросался молодой князь на печенегов, налетающих словно смерч на деревни, и понимал, что никак ему их не победить, и в голове начал другой план появляться, что надобно здесь крепость ставить, потому что иначе он может всю жизнь здесь провести, а толку не будет.

План с дружиной обсудил, поставить здесь свежее войско, а своё на отдых отвести, Яромир каждый раз по лагерю шёл и видел, что не только он устал, но люди его. Конечно, все воины были привычные, никто не жаловался, но усталость была заметна, да ещё и весенние хвори пришли.

И послал он матери письмо с гонцом, чтобы ещё войско отправила.

И супруге князь тоже написал, в ответ на её письмо, которое хоть и с опозданием, но всё же пришло. Правда долго шло, гонца расспрашивали, оказалось, что в дороге приболел, а письмо никому не передал, чтобы раньше доставили.

Князь Яромир отчего-то порадовался, что его жена ошиблась, значит и вправду сама всё решает, видно же, что подсказать некому, по-женски не подумала, что надобно так далеко не одного гонца отправлять, а несколько.

Письмо от супруги было короткое и сухое, но зато всё по делу. В письме княгиня Инга объяснила, почему в Приладожье уехала, и тонко намекнула на то, что приладожские беды от Ольгерды идут, от того, что слишком она боярину Остромиру доверяет.

Это совпало с мыслями князя Яромира, и усилило его тревогу.

А порадовался князь тому, что жена ему объяснила, что она не просто так поехала, не пожелав в тереме с матерью сидеть, а уехала своё приданное восстанавливать. И про «воспитание» посадника, посаженного Остромиром, его повеселило.

Но, отношения с супругой надобно налаживать, а то, если через мать общаться, то так никогда и не наладится.

Написал княгине своей, что поступок её одобряет. Но то, что с матерью она отношения не построила, — это его расстраивает. И, будто кто его дёрнул, и супруге сообщил, что запросил войско дополнительное у Вышгорода, и, как только войско на границу прибудет — так он с прежним войском обратно поедет. Но сначала заедет в Приладожье, посмотрит, что удалось супруге его сделать.

А на южной границе весна наступала ещё быстрее, чем на северной. А вместе с весной пришли опасные южные ветры. С одной стороны, они были тёплыми, заставляли снимать зимние кафтаны, а с другой стороны, они были коварными, и люди начали болеть.

Ну, Яромир, несмотря на молодые годы, был воином опытным. У него в войске были лекари и травники. Тем более рассчитывал он, что уже скоро свежее войско придёт, а с теми, с кем всю зиму он здесь провоевал, назад они отправятся. Домой. А там и земля поможет вылечиться.

Да вот только зря Яромир ждал войско, не знал он того, что письма его прежде, чем к матери попасть, к боярину Остромиру попадают, а у Остромира на княжий трон свои виды были.

Глава 29

Глава 29

Инга

А я письмо от мужа получила, интересное, но как оказалось, он меня не игнорировал, а просто письмо моё очень долго до него добиралось. Посчитала, и получилось, что моё письмо до него почти два месяца везли.

Вызвала Будая, и спросила — в чём дело?

— Да разное бывает, матушка-княгиня, мог гонец заболеть. Мог сразу не отыскать князя, он же на одном месте не стоит, по границе перемещается.

А потом Будай задумался, даже бороду почесал, да и сказал то, о чём я сразу подумала:

— А может и приказ от кого получил, чтобы не торопился.

И сразу же вслед за этой фразой у меня внутри будто острая ледышка появилась, так бывает, когда кусок яблока плохо разжуёшь, и глотаешь, а он не проходит сразу по пищеводу, и боль такая тупая, неприятная появляется, и хочется быстрее от неё освободиться.

Будай что-то почувствовал, и сказал:

— Ты, княженка, в голову не бери, а я поищу, и займусь этим.

Я вздохнула, не знаю почему, но Будаю я верила, и он, как-то постепенно взял на себя обязанности внутренней безопасности. Ругенвальд с хирдманами, он больше меня лично охранял, да по границам и в поселениях дружинами командовал, а вот Будай, стал тем, кто глубже влезал, поскольку для него все были словно открытая книга. Слишком давно он князю служил.

— Что ещё князюшка наш пишет? — поинтересовался Будай.

— Он написал, что первым делом не в Вышгород поедет, а сюда, — сообщила я Будаю, и даже сама в своем голосе услышала, как будто обиду, и Будай расслышал, потому и сказал:

— Так это же хорошо, княженка!

Только вот хитро прищурился и добавил:

— Только вот к приезду князя подготовиться надо.

«А то мы тут не готовимся...» — подумала я, вот теперь точно с обидой, потому как каждый день, по нескольку часов уходило у меня на то, чтобы убедиться, что всё работает, как поставлено.

Это для проекта нормальный режим. Главное всё организовать и на начальном этапе все слабые места выровнять. Ключевые точки определить, а дальше само должно работать

Крепость внутри почти отделали, сейчас снег сойдёт, и снаружи ремонтировать начнём. Тиуны складно работают, подати хорошо собирают, а дружина им помогает.

Поначалу я и не думала, что возникнет такая проблема, но, как пост на дороге поставили, так и начались конфликты с купцами. Те, кто всегда ездил и пошлину не платил, особенно сильно «расстраивались». Вот и пришлось туда охрану вооружённую ставить, поначалу даже большую, чтобы ни у кого мысли не возникало поспорить со сборщиками подати.

Полагаю, что и на воде такое возможно, как лёд сойдёт, откроется вода и поплывут купцы, а ведь многие привыкли, что пошлины платить не надо. Вот действительно становится понятна радость Ругенвальда, что батюшка мне своих хирдманов прислал.

И вроде бы всё с Будаем обсудили, а только напоследок он мне ещё один вопрос задал: