Адам Робертс – Вот и всё. Зачем мы пугаем себя концом света? (страница 8)

События, которые следуют за снятием шестой печати, весьма похожи на конец времен, но на самом деле все только начинается. После снятия седьмой печати появляются семь ангелов с семью трубами, и каждый из них возвещает о новой череде пагубных для мира катастроф: огненный град уничтожает треть растительности на земле; пылающая гора низвергается с небес в океан и губит треть морских животных и растений; на землю падает звезда Полынь и отравляет реки; солнце, луна и звезды теряют треть своего света; с небес обрушивается метеор, и разверзается дымящаяся пропасть, из которой выкарабкиваются чудовищные существа — человекообразные гибриды саранчи и скорпионов в железных доспехах. Затем происходит освобождение четырех ангелов, связанных при реке Евфрат. Они созывают двухсотмиллионную армию всадников, убивающих треть человечества огнем и ядовитым дымом. Мир, как сообщает Иоанн, теперь находится под контролем сущности, которую он называет Зверем.

Подобно тому как снятие седьмой печати вызывает на сцену оркестр из семи труб, каждая из которых возвещает приход следующей беды, так и глас седьмой трубы провозглашает появление семи новых вестников несчастья, заключенных в чашах (хотя греческое слово phialas можно также перевести как «склянки»). Внутри них мало хорошего. Содержимое первой вызывает появление на коже у людей страшных язв, второй — полностью отравляет море, третьей — превращает реки в кровь, четвертой — вызывает засуху, пятой — удушающий туман, который погружает весь мир во тьму, а шестой — иссушает Евфрат, после чего начинается «Армагеддонская битва».

После снятия семи печатей и гласа семи труб выливается содержимое последней из семи маленьких склянок — и мир наконец получает coup de grâce[33]. Земля содрогается, а небо раскалывается на глыбы, каждая из которых весит один талант — около 25 килограммов в метрической системе Каждый остров тонет в море, и каждая гора рушится. Мир мертв.

Однако я поторопился. Пророчества Иоанна продолжаются, а с ними и мир, хотя каким образом хоть кто-то мог выжить в предыдущих апокалиптических катастрофах, остается загадкой. Гибнет великий город, олицетворяемый блудницей, оседлавшей гигантское чудовище. Бог и Зверь продолжают сражаться, появляется дракон, и мы снова видим гибельную для мира войну, и снова Зверь оказывается повержен. Наконец Иоанну является видение: как старые небеса и старую землю сменяют новые, где больше нет ни страдания, ни смерти, ни греха и где Бог живет вместе с человечеством — вечно! Уфф…

В мире существует больше толкований Откровения Иоанна Богослова, чем других книг Библии вместе взятых. Я вовсе не предлагаю его новую интерпретацию, но все же есть несколько моментов, на которые мне хотелось бы обратить внимание. Для понимания Откровения чрезвычайно важно знать контекст, в котором оно было написано. В тот период христианство представляло собой одно из течений иудаизма, а Иоанн был иудеем, веровавшим в то, что Христос — это Мессия, приход которого обещали священные иудейские книги. Он мог верить или не верить, что Христос пришел также и к людям других вероисповеданий, но больше всего его волновала судьба собратьев.

Ни в Новом Завете, ни в апокрифах нет текстов, хоть сколько-нибудь похожих на Откровение, и хотя большинство подробностей видений Иоанна вполне справедливо кажутся нам сейчас странными или невнятными, они становятся намного понятнее в контексте пророческих еврейских текстов, в которых сформировался собственный символический язык. По словам Гезы Вермеша, крупнейшего британского исследователя Библии, «Откровение, в отличие от Евангелия, представляет собой типичный иудейский апокалипсис, в котором воинственный Христос, одетый в запятнанное кровью облачение воина, истребляет всех врагов Бога перед тем, как превратиться в Небесного жениха»[34]. Однако даже древние иудейские пророки, хотя они иногда и призывают кару на нас, несчастных грешников, не рисуют столь замысловатую и подробную картину конца света так, как это делает Иоанн. В традиции иудаизма раньше такого не было, но ко времени создания Откровения — к концу I века — в иудейском мире произошла кардинальная перемена.

В 66 году н. э. евреи начали длительное и кровавое восстание против римского владычества, которое римлянам пришлось жестоко подавлять в течение нескольких лет. Предводитель римской армии Веспасиан сломил сопротивление повстанцев на севере Иудеи, а затем двинулся на юг и осадил Иерусалим, где оставил командование армией на своего сына Тита. После семимесячной блокады Тит прорвался сквозь стены города, все жители которого были убиты или проданы в рабство, а сам город — почти полностью сожжен или разрушен. Но Тит совершил и самое страшное для иудеев — он ввел своих солдат через семь ворот в Храм, святая святых иудейской веры, ее сердце, и разрушил его до основания.

Разрушение Храма евреи оплакивают по сей день. Единственная сохранившаяся его часть — небольшой фрагмент западной стены — теперь является местом паломничества иудеев и носит название Стена Плача, поскольку именно здесь они молятся и оплакивают Храм. До 70 года н. э. евреи жили в Иудее, центром которой был их великий Храм в Иерусалиме, где служил первосвященник. После гибели Храма евреи стали народом, рассеявшимся по всему миру. Им пришлось жить в диаспорах, во враждебном окружении, в атмосфере, отравленной ощущением поражения, притеснения и нетерпимости. Они строили синагоги везде, где селились, а в религиозной жизни их наставляли раввины — скорее «учителя», нежели священники. Кстати, меня всегда поражали заключительные слова молитвы во время празднования Песаха — важнейшего религиозного праздника в иудаизме, выражающие нечто среднее между острой тоской и беспечным ощущением несбыточности, которое столь точно отражает стойкость человека. Где бы евреи ни праздновали Песах в этом году, они обещают друг другу в следующем году отпраздновать его в Иерусалиме.

Иоанн написал Апокалипсис непосредственно после разрушения Храма. На самом деле, слово «Армагеддон» имеет теперь широкое и глобальное значение, в то время как Иоанн использовал его более узко: «ar» означает холм, а «Megiddo» — это город на севере Израиля, который когда-то был крепостью и охранял торговые пути из Египта в Сирию и Турцию. Таким образом, «Армагеддон» значит просто «битва при холме Мегиддо». Хотя Иоанн и говорит о мире в целом, он концентрирует внимание на маленьком клочке земли — современном Израиле, но не южнее Иерусалима, не севернее Евфрата (который берет начало в Турции и протекает по территории Сирии), не восточнее Вавилона (рядом с современным Багдадом) и не западнее Рима. Люди превратили описанный Иоанном локальный конец света в драму космического масштаба ровно так же, как они поступают со своей грядущей смертью, раздувая ее до размеров мировой катастрофы.

Итак, ко времени создания Иоанном своей книги мир уже пережил катастрофу, то есть он писал ее на руинах. Было уничтожено нечто, что являлось неотъемлемой частью иудейской религиозной практики, — и уничтожено безвозвратно. Однако, хотя это и не стало концом абсолютно всего, обездоленный еврей и гонимый последователь самопровозглашенного иудейского Мессии Иисуса Христа ощущал все произошедшее именно так. Приход Мессии должен был возвестить конец времен, но вместо этого Христа распяли, а история пошла дальше. Что же это могло означать? Четыре Евангелия рассказывают о том, как Иисус сам заявил, что слушающие его останутся в живых, когда миру придет конец (например, Евангелие от Матфея, 16:28, и Евангелие от Луки, 9:27). Через четверть столетия миру иудеев действительно пришел конец.

Иоанн пишет, что беды и невзгоды обрушились на мир, точнее на тот его кусочек, который действительно для него важен, тот кусочек, у которого был особый договор (завет) с Богом. Он описывает, как этот мир был уничтожен в результате череды ошеломительно трагических событий, но по-прежнему так или иначе продолжает существовать. Иоанн рассказывает, что мир погиб в огне, в точности как был сожжен Иерусалим, что горы превратились в развалины, в точности как был разрушен Храм, что бедствия посыпались с неба — а один из главных римских легионов, разгромивших Иудею, носил название «Двенадцатый Молниеносный» — и что эти жуткие человекообразные чудовища, одетые в железные доспехи, разорили страну.

Автор Откровения сознательно скрывает отсылки к римлянам, используя шифры и намеки. И тому была веская причина — прямые нападки на римские власти могли повлечь за собой наказание, вплоть до распятия на кресте. Например, называя римских легионеров гибридами саранчи и скорпионов, Иоанн подчеркивал их чудовищность, но, если этих насекомых действительно соединить, получится летающее насекомое с острым жалом — оса. Когномен (родовое римское имя) Vespasianus означает «изобилующий осами» (на латыни vespa — оса), и сам Веспасиан, и его сын Тит носят именно его. Можно допустить, что Иоанн сначала пишет о «людях Осы», несущих смерть его стране, а потом решает, что это слишком прозрачно, и маскирует ос под «саранчу-скорпионов».

Зверь Иоанна не имеет имени, но у него есть обозначение: 666 — число зверя, то самое число, которое более всего ассоциируется с концом света. Оно также, скорее всего, представляет собой шифр. В Греции того времени цифры обозначались буквами (арабские цифры появились в Европе только в Средние века). Нижеприведенная таблица показывает соответствие букв и цифр.