Адам Перри – Бунт призраков (страница 21)

Щёлк.

Я поднимаю голову, чтобы закричать, но позади Чарльза никого нет, а экспозиция уже готова. Я открываю рот, предостережение вот-вот сорвётся с моих губ, но я сдерживаюсь. Мне померещилось. Это всего лишь тёмные пятна перед глазами, которые всегда появляются от яркого солнца.

Я отодвигаюсь от камеры, а Чарльз хлопает в ладоши и говорит:

– Давай-ка посмотрим, что получилось.

Мы идём по петляющим коридорам через весь дом в тёмную комнату. Он включает красную лампу, готовит реактивы и берётся за работу. Когда появляется изображение, я вижу всё, что я видела своими глазами, но в негативе, шиворот-навыворот. Ясное небо стало тёмным, а тёмные ветви почти белыми. Я наблюдаю, как черты лица Чарльза обретают форму, будто из ниоткуда.

– Даже не помню, когда я последний раз фотографировался, – говорит Чарльз, наклоняясь над изображением. Он поднимает его, чтобы получше рассмотреть. – Вообще-то я…

Вдруг он роняет пластинку в лоток с реактивом, будто она обожгла ему пальцы.

– Лиза, – шепчет он и смотрит на меня удивлённо, красный свет лампочки отражается в его очках маленькими огненными пятнами.

Он показывает на пластинку. Позади него между надгробьями стоит фигура, призрачные очертания женщины, парящей над травой.

– Призрак.

– Нет, – говорю я.

– Смотри.

Чарльз проводит пальцем по силуэту. В том же месте, где я видела мерцание, бледные белые глаза смотрят на меня в упор.

– Не может быть. Никакой это не призрак…

Я ищу другое объяснение, любое разумное объяснение. Может, я забыла отметить пластинку, которую я обработала? Наверняка. Других причин не может быть. Я не оставляла пластинки без присмотра ни на секунду, даже…

Постойте-ка. Нет. Неправда.

Я оставила их на столе за завтраком, вчера, и они были там, когда я вернулась… но кто мог их обработать?

Джон был в столовой. Но это не он, хотя он знает мои методы, и его призраки выходят куда лучше моих.

Мистер Спенсер? Но я отсутствовала совсем недолго, он не успел бы взять пластинки, обработать их и вернуть на стол. К тому же у него никогда не получалось так хорошо. А это творение настоящего мастера, высший пилотаж. Мои призраки никогда не были настолько реалистичными. Мне ни разу не удавалось изобразить их в движении или сделать так, чтобы тело постепенно исчезало там, где ноги соприкасаются с землёй. С ватой слишком сложно работать и создавать такие иллюзии.

Все наверняка поверят, что это точно такая же фотография, как остальные, но я-то знаю. Я-то знаю правду – это совсем другая история.

– У тебя тоже дар, – шепчет Чарльз, прерывая мои размышления.

– Нет у меня дара, – говорю я, и в горле застревает крик.

– Всё хорошо, Лиза. Тебе нечего бояться.

– Я не боюсь. Просто не верю.

Зря я это сказала, но что мне оставалось делать?

– Раньше я тоже не верил. Но теперь верю. Если всё это ложь, то как ты это объяснишь? – спрашивает Чарльз, показывая на пластинку.

Нет. Этого не может быть. Я повторяю себе снова и снова. Кто-то решил подшутить надо мной. Или я забыла, и в моём тайнике сейчас лежит точно такая же фотография, вырезанная из газеты.

Чарльз смотрит на меня и улыбается. Зачем он предложил мне фотографировать? Это его проделки? Может, он хотел поймать меня на лжи. Но откуда ему было знать, что я захочу сфотографировать именно его? И откуда ему было знать, что я увижу позади него?

Если он попадётся, нам всем несдобровать, сказал Джон.

Я хватаюсь за край стола и наклоняюсь над лотком, разглядывая смутные очертания женщины за деревом. Я внимательно изучаю её платье – не более, чем дымку. Она смотрит в камеру так, будто хочет, чтобы её увидели, будто надеется, что я смогу запечатлеть её.

– Надо разыскать мисс Элдридж. Срочно, – говорит Чарльз. Он накрывает лоток тканью, чтобы снимок проявился до конца, и мы выходим из комнаты. Как я объясню мистеру Спенсеру, что произошло?

– Мисс Элдридж! – зовёт Чарльз; она отвечает из кабинета. – Вы должны это увидеть! Скорее сюда!

Мисс Элдридж следует за нами в тёмную комнату и, прищурившись, склоняется над лотком, – затем цокает языком, разглядев силуэт на стекле.

– Что ж! – говорит она. – Похоже, наша маленькая загадка растёт. Прекрасный снимок, дорогая. Ты её знаешь?

– Нет, – отвечаю я честно.

Она снова склоняется над снимком, прищурившись.

– А вы, Чарльз?

Чарльз качает головой.

– Нет, мэм. Не припоминаю.

– Что же нам делать? – спрашивает мисс Элдридж, хитро поглядывая на меня. – Если гости прознают о твоём даре, они выстроятся к тебе в очередь быстрее, чем к этому Спенсеру, кем бы он ни был. Тебе решать. Будешь скрывать свой дар или поделишься им с остальными?

– Нет, пожалуйста. Никому не говорите.

Она долго смотрит на меня, пристально, вдумчиво выбирая слова.

– Будь по-твоему. Никто об этом не узнает.

Вдруг она достаёт пластинку из лотка и открывает дверь, поднося её к свету и в одну секунду уничтожая изображение.

– Вот и всё, – говорит она. – Ничего не было.

Как только она уходит, я выбегаю из тёмной комнаты, спускаюсь по лестнице в подвал, в свою комнату и прислоняюсь к двери, чтобы перевести дух, затем открываю чемодан и залезаю в секретное отделение с тайником. Слёзы струятся по лицу. Как это могло произойти? Я вытаскиваю ватные нити, стопку газет, вырезанные изображения, перебираю их в поисках лица, похожего на женщину с фотографии.

Не эта. И не эта.

Пожалуйста, найдись, молю я, но ни один из снимков не похож на неё.

Я стараюсь вспомнить, как выглядела эта женщина, стоявшая рядом с Чарльзом. Снимок уничтожили всего несколько минут назад, но в моей памяти он уже превратился в нечто простое и понятное, изготовленное из бумаги и ваты.

Если бы я могла снова взглянуть на пластинку, у меня не осталось бы сомнений. Это наверняка один из моих призраков. Пластинки перепутались, и мы использовали ту, которую я обработала.

Да. Так и есть.

Но вдруг мне приходит в голову мысль: а что, если моё сознание подстраивает события под ту реальность, в которую мне хочется верить?

Пол качается под ногами, и я ложусь на кровать. Мне надо выспаться наконец. Прошлой ночью мне не хватило сна. От этого все проблемы. Сегодня я обязательно высплюсь, обещаю себе.

Что бы подумал Джон, если бы я рассказала ему о случившемся? Кто-то решил разыграть меня? Но он сам видел тени в зале собраний, чувствовал, как их руки схватили его. Он поверит мне?

Я складываю всё обратно в тайник и запираю чемодан. Затем открываю дверь – и вижу Чарльза, он стоит передо мной, ждёт.

– Что с тобой?

– Ничего, – говорю я, обходя его, и со всех ног несусь по лестнице.

Джон сидит на скамье в прихожей, прислонившись головой к стене, его маленький хохолок прилип ко шву на обоях. Я протягиваю руку и приглаживаю его, чтобы никто не заметил.

Вокруг ни души, а Чарльз ещё в подвале, так что я шепчу быстро, пока не передумала:

– Случилось нечто ужасное. Я сделала снимок, и на нём оказалась тень. Она была похожа на…

– Тень? – спрашивает он.

– Как те существа, которых мы видели в зале собраний.

Он хмурится, будто не понимает меня. Я бросаю взгляд на дверь в подвал, прислушиваясь к шагам Чарльза.

– Ты их тоже видел. Скажи, что помнишь эти тени.

Он поднимает брови, предупреждая, чтобы я замолчала.