Адам Хлебов – Вне закона (страница 73)

— Многие хотят уехать. Знаете почему?

Вот гад, пытается меня тихонько вербовать.

— И почему же?

— Дело в том, что мы на Западе свободны. Там у нас совсем другая жизнь, не такая, как в Советском Союзе.

— И какая другая?

— Мы можем ездить куда хотим в любое время, можем слушать любую музыку, какую захотим, можем читать любые книги. И никто не вправе нам запретить это делать. А ещё не хочу вас обидеть, но уровень жизни у нас, у наших граждан, несравненно выше, чем у вас. Любой может позволить себе джинсы, а если трудится, то и машину. А если очень упорно трудится, то и хорошую машину типа «Феррари». Вы бы хотели иметь собственный «Феррари»?

— Ого! Да у вас там просто рай! — я усмехнулся.

Итальянец продолжил, не обращая внимания на мою иронию:

— Александр, вы ещё молодой. У вас вся жизнь впереди. Если вы поедете на Запад, то сумеете свободно заниматься всем, чем угодно. Можете стать художником, поэтом, писателем, композитором!

— Или таксистом, а может, грузчиком? Как наши беглые советские эмигранты. Несчастные люди. Хотя в Италии меня, пожалуй, даже в таксисты не возьмут. Там своих водил хватает.

— Но наши таксисты всё равно зарабатывают больше, чем профессор в вашем университете. Разве так должно быть? Разве это справедливо?

Судя по тому, как хорошо он говорил по-русски, Микеле давно находился в нашей стране.

— Ваша проблема в том, что вы много лет работаете в нашей стране и ничего про нас не поняли.

— Чего же я в вас не понял, по вашему мнению?

— Вот вы бы оставили свою Италию и переехали в социалистическую страну, если бы вам предложили выплачивать до конца жизни самую высокую зарплату? Выше, чем у всех ваших итальянских или даже американских коллег?

— Конечно, любой разумный человек согласится.

— Вот этого вы и не можете понять. Этим мы и отличаемся. Возможно, это будет звучать смешно или пафосно, но мы Родиной не торгуем. У нас не все такие, как ваши приятели, торгующие иконами.

Итальянец неожиданно снова улыбнулся. Это была какая-то неловкая, призрачная улыбка.

— Вы молоды, Александр, если бы знали, сколько человек готовы продать не только иконы, Родину, но и душу, лишь сбежать из СССР.

Улыбка скользнула по его лицу, а потом исчезла без следа.

Я смотрел ему прямо в глаза, наставив на него пистолет.

— Пух! — я сделал жест стволом, будто сдуваю дым после выстрела, — ну что же, таким мразям не место в нашей стране, скатертью дорога. Вам тоже, Микеле Джорджио.

Он выдохнул. Но справился с эмоциями. Видно, их хорошо тренируют в «Опус Деи» или как там их папская спецслужба называется.

— Вы, ваши люди не понимаете, что отвергаете. Вы никогда нормально не жили. Вы никогда не знали достатка, а тем более изобилия. Не смотрите на меня с таким презрением.

— Презрением? Не будьте тщеславны. Много чести. Насчёт изобилия: как только мы начинаем жить в достатке, приходят подобные вам и пытаются отобрать этот достаток. А заодно грабануть наши церкви и музеи.

— Александр, вы имеете право на своё мнение. Но очень хорошо, что не все думают так, как вы. Люди хотят свободы слова, честных судов…

Я оборвал его на полуслове.

— Ага. Ты контрабандой вывозишь чемоданы с ворованными иконами, расскажи мне про честные суды и демократии.

— Но мы сейчас помогаем друг другу, не так ли? Вы принимаете мою помощь с этим вашим другом.

— Помощь? Не смешите мои тапочки, как говорят у нас в Одессе. У нас помощь — это когда люди помогают друг другу бескорыстно. То есть бесплатно. Знаешь такое слово? Дождался бы я от тебя помощи, если бы ты не был заинтересован в информации об иконах, которую ждёшь от Рашпиля. Хотя я понимаю, как наивно это звучит.

— Это просто бизнес. Кстати, как так получилось, что КГБ сотрудничает с киллером?

— Меньше знаешь — лучше спишь, сеньор Микеле.

Глава 24

Покататься на итальянской машине у меня получилось раньше, чем я ожидал.

Мы с Рашпилем ехали на юг по трассе М4 на «Лянче», принадлежащей итальянскому торгпредству.

Трасса вела на Ростов-на-Дону. Машина привлекала внимание не только своими красными номерами «Т011023», но и необычным дизайном.

Конечно, создатели этого авто постарались и сделали его удобным и для водителя, и для пассажира.

Четырёхместное переднеприводное купе с двухлитровым движком на механике набирало сотню за девять с небольшим секунд.

Салон, отделанный белой кожей и велюром, стеклоподъёмники, казавшаяся немного космической панель приборов — всё сразу стало привычным. Удобные боковые зеркала «Виталони».

Белая «Лянча Гамма», которую Рашпиль отжал у итальянца, несла нас на юг. Он не только забрал этот автомобиль, но и заставил отогнать на окраину наш зелёный «Москвич».

— Чё, как тебе тачка?

— Можно было бы что-то поскромнее взять.

— Не-не, настоящие уборщики только на таких и ездят.

— Номера слишком видные.

— Зато ни одна собака не остановит. И мы при параде, пусть ростовские очкуют.

— Что-то удалось узнать про Алису?

— А как же! Она на хате у Жоры Ростовского, того самого, что икону в залог предлагал.

Он посмотрел на меня испытующе. Не найдя в моём взгляде страха и волнения, улыбнулся и кивнул.

— Мы бы с тобой были хорошими подельниками.

Я скептически посмотрел в его сторону и промолчал.

— Не нравится слово «подельник»? Можно меня назвать напарником, как у ментов. Мне разницы нет. Знаменский и Томин? А как тебе?

— Нет уж, спасибо.

— А что так? — не унимался Рашпиль. — Мы, можно сказать, оба сейчас на органы впахиваем. Делаем за них работу. Девку похитили? Похитили! Иконы тоже. Боремся с ростовской преступностью. Так что всё честно.

Его глаза горели, как у шаловливого юнца.

Я не очень понимал, как он может в себе совмещать личность матёрого уголовника и подростка.

— И после нашего приезда преступность исчезнет навсегда?

— Ну, типа того, расчистим поляну, так сказать!

— Это вряд ли.

— Почему? Ты во мне сомневаешься?

— В тебе нет…

Я кое-что знал о Ростове-на-Дону. Я посмотрел на часы, затем на спидометр. Времени у нас было достаточно.

Мы давно проехали Воронеж, и до конечной точки оставалось примерно двести километров.

Поэтому я сделал для Рашпиля небольшой экскурс в историю ростовского блатного мира.

Вот уже более ста пятидесяти лет Ростов-на-Дону с Одессой попеременно делили звание криминальной столицы если не всей России, то русского Юга точно.

Получив возможность развиваться за счёт портов и перевалки огромного потока грузов, города быстро разрастались.