Адам Хлебов – Вне закона (страница 75)
Это был тот самый спортсмен, которого я огрел трубой в Горьком. Я узнал его по распухшему слева лицу.
В этот раз я бил справа, он сразу потерял сознание.
Рашпиль продвигался вперёд. В следующей комнате мы застали несколько игроков в карты.
— Где Жора, братва?
Но никто не ответил.
— Я задал вопрос: вы что, глухие?
— Ну задал, и что? Ты сам-то кто такой? — ответил самый борзый.
— Кто я такой? — Рашпиль подскочил к нему, выстрелил в пол рядом с ногой и приложил дымящийся ствол к виску. — Зачем тебе знать, кто я? Знаешь, кто я? Я твоя смерть. Чуешь, что следующий маслёнок разнесёт тебе мозги?
Парень поднял две руки:
— Ладно, ладно. Мы пришли сюда секу погонять. Он там дальше по коридору. Жора с бабой какой-то.
Рашпиль схватил его за грудки, поднял на ноги и, тыкнув дулом в затылок, приказал:
— Веди!
Я пропустил их мимо себя, потом посмотрел на оставшихся в комнате и приложил указательный палец к губам.
— Т-ш-ш-ш…
Дальше всё происходило как во сне. Мы выдвинулись по подъездной лестнице на второй этаж.
Игроку сразу открыли дверь после условного стука.
Рашпиль двумя молниеносными ударами обездвижил обоих — и того, кто открывал, и того, кто вёл нас.
Он осторожно заглянул внутрь, а потом, перескочив через тела, без заминки продвинулся в центр комнаты. Я — за ним.
На нас тут же набросились трое. Жора сцепился с первым, я же, орудуя ружьём, схватился словно в рукопашной с оставшимися двумя.
Мы раскидали кодлу меньше чем за минуту.
— Жора, где ты? Чего прячешься, выходи! Вопросы к тебе имеются, — Рашпиль тяжело дышал, но не терял присутствия духа.
Вдруг за нашими спинами послышался голос:
— Здесь я, Рашпиль. Что-то ты раздухарился, гости себя так не ведут. Придётся тебя поучить манерам.
Мы одновременно обернулись, и я тут же взял на прицел мужчину лет сорока пяти.
Цепкие глаза криминального иерарха разглядывали меня. У него был угрожающий вид, татуировки в виде перстней на больших, крепких пальцах.
Он был широкоплеч и жилист. Ни капли жира под кожей, которая обтягивала рельефные мышцы, выпирающие из-под белой рубахи.
Такой человек занял место в преступной иерархии не случайно и не просто так.
— Что-то я тебя, пацан, не припомню. Не тот ли ты водила…
Рашпиль положил сверху на ствол ладонь и опустил моё ружьё.
— Ты сначала на мои предъявы ответь, а потом будешь выяснять, кто, чего, кого. Где Алиса?
— Ха, — Жора Ростовский оскалился в улыбке. — Ты ничего не попутал, сынок? Расхрабрился? Ты кому тут вопросы задаёшь, сявка? Забыл, кто перед тобой стоит?
Тон вора не предвещал ничего хорошего, кроме расправы над Рашпилем. Такие люди умеют давить психологически. В его руках появился пистолет.
— Была твоя, теперь моя, — а дальше он процедил сквозь зубы с презрением: — Пшёл вон, или я тебя прямо тут замочу.
Это была нетипичная угроза. Обычно криминальный авторитет такого уровня не пачкает свои руки и посылает на такое шестёрок.
Но, видимо, сейчас у Жоры некому было вступать в схватку с оппонентом.
Я быстро среагировал и снова хотел поднять ружьё, но Рашпиль опять меня остановил и отстранил в сторону.
— Погодь, я сам, — обратился ко мне мой спутник. И неожиданно для меня медленно передал мне свой ТТ.
А потом в мгновенье ока набросил свою куртку на голову Жоре.
Я даже не сразу успел сообразить, что произошло, услышав несколько выстрелов.
Жора палил вслепую. Сработал инстинкт. Но Рашпиль не был бы наёмным убийцей, если бы всё не рассчитал заранее.
Ещё через секунду он повалил ничего не понимающего Жору на пол и начал душить того сзади борцовским приёмом.
— Я тебя, сука, голыми руками задушу!
Я хотел было помочь, но Рашпиль на этот раз закричал мне:
— Уйди! Я сказал — сам!
Они катались и рычали по полу, как дикие львы.
У Рашпиля откуда-то открылось второе дыхание, будто и не было у него совсем недавно ранения и операции.
Наконец, Жора начал задыхаться, его тело билось в конвульсиях. Он громко хрипел, дёргал ногами.
Затем стих.
Рашпиль тут же отпустил его, вскочил на ноги. Убрав ствол Жоры и схватив со стола бутылку пива, он начал поливать лицо своего врага.
— Просыпайся, тварь!
Веки ростовского вора задрожали и приоткрылись. Он пытался прийти в себя.
Рашпиль влепил ему звонкую пощёчину. А потом встал коленом на грудь.
— Ладно, ты послал Костромского убить меня. За какие такие дела? Обоснуй, разве честный вор может так поступать?
Он влепил ему ещё одну пощёчину, от которой голова Жоры откинулась в другую сторону.
— Разве честный вор может иметь дела с КГБ? Скажи мне, Жора?
— Разве есть у тебя что-то святое?
— А? Разве вор может торговать своими крестами?
— Разве иконы, которые ты подрезал и продавал, не святое?
— А ты прибытком с продажи икон, которые тебе КГБ подогнало, с пацанами поделился? Или скрысил?
С каждым вопросом Рашпиль наотмашь бил Жору по лицу, так что звон ещё долго стоял у меня в ушах.
— Какие иконы? — в дверях стояло трое уголовников и наблюдало за этой картиной.
Жора встал на четвереньки и попытался отползти в сторону, но Рашпиль теперь прицельно бил ногой того под рёбра, так что я слышал, как воздух со свистом вылетает из лёгких ростовского вора.
— Не имеешь права пальцем меня трогать, я коронован, я вор!
Рашпиль ещё раз врезал Жоре.
— Ты не вор, ты крыса. Как короновали, так и раскорчуют. Расскажи пацанам, как ты с КГБ итальяшкам иконы семнадцатого века толкал. Где деньги, Зин? В карты просрал?