Адам Хлебов – Вне закона (страница 43)

Через пару дней Авдей всё же появился. Немного навеселе, с гитарой, цветами, тортом и двумя бутылками халявного коньяка.

Его пустили в комнату, как блудного сына, стали накрывать на стол.

— Прошу прощения за задержку. На этот раз всё принёс. Больше никаких неприятностей и неудобств. А вот и французский плащ.

Авдей аккуратно повесил его на вешалку в комнате.

Марина была счастлива его видеть. Раз принёс гитару, значит, спас своего приятеля, разрешил ситуацию с карточным долгом.

И она в каком-то смысле молодец, может, человека от смерти спасла.

Гоша лез обниматься. Потом, когда выходил на минуту на кухню за закуской из холодильника, Марина быстро сообщила Авдею, что муж пока ничего не знает о подарках.

И лучше пока ему ничего не говорить.

Они так и лежат в секретере. Гоша туда почти не заглядывает. На самом деле, Мариночка не хотела отдавать золотой портсигар Гоше.

Где-то в глубине души она надеялась, что после того, как разведётся с Гошей и выйдет замуж за этого симпатичного моряка, она сделает ему свадебный подарок.

Вернёт портсигар. Мол, смотри, какая я у тебя умница, память об отце сохранила.

Авдей понимающе выслушал Мариночку, кивнул, игриво шлёпнул её по ягодице и предложил выпить.

Мариночка ойкнула, заулыбалась и согласилась, достав три рюмки.

Разлили. С кухни вернулся Гоша. Выпили втроём, на брудершафт. Тройной.

— Мы теперь, вроде как, семья, — сказал Авдей, наливая по второй.

Мариночка томно заулыбалась, разгадав смысл, заложенный между строк.

— Предлагаю тост за нашего гостя, Авдея! — Мариночка незаметно подмигнула и подняла свою рюмку.

— Согласен, — подхватил супруг и молниеносно опрокинул свой коньяк. — Хорошо пошла, значит, пьём за хорошего человека.

Выпили и снова налили.

— Гош, а можешь ещё раз спеть мне напоследок? Так, чтобы душа свернулась, а потом развернулась. Ухожу я.

— Как напоследок?

— Как уходишь?

Наперебой спрашивали Авдея хозяева.

— А вот так, дорогие мои. Отпуск завтра заканчивается, я ночью на вокзал, а утром на судно и в море.

— Надолго? — встревоженно вопрошала Марина.

— Минимум на полгода, а там как получится. Так что музыкальная школа откладывается.

— Отчего же не сыграть такому человеку? Ты всегда найдёшь здесь приют. Наш дом — твой дом!

Мариночка язвительно подумала про себя: «Ага, ты ещё скажи, что моя жена — твоя жена».

Авдей прикладывал руку к сердцу, в который раз поднимал тост за прекрасных хозяев и клялся, что тронут.

Гоша пил уже без счёта, играл на гитаре и исступлённо пел для гостя с закрытыми глазами.

Авдей, спросив дозволения потанцевать с его женой и получив у мужа добро, подхватил Мариночку и закружил в танце.

Он прижимал её к себе и иногда тискал в самых неприличных местах, понимая, что Гоша уже изрядно пьян и толком ничего не замечает.

Мариночка пылала от возбуждения и выпитого алкоголя, она была готова бросить всё и плыть вместе с ним на край света.

Но её мечтам не суждено было сбыться. Они разбились о суровую скалу реальности.

На этот раз первой проснулась хозяйка. Вспомнила, как жарко обнимал её морячок. Она по-кошачьи потянулась. Поняла, что от коньяка немного болит голова. Осмотрела комнату и увидела рядом спящего мужа.

Авдея нигде не было видно. Она посмотрела на вешалку. Плаща нет. Ну, может, вышел в магазин? А гитара?

Что-то заставило её встать, подойти к шифоньеру и заглянуть в футляр, где хранился концертный инструмент Гоши.

Гитары на месте не оказалось. С нехорошим чувством она медленно подошла к секретеру.

Ни портсигара, ни браслета с рубинами, а главное — ни одной из Гошиных сберкнижек.

Не может быть! Он не мог так с ней поступить! Она этого не заслужила!

Мариночка не верила своим глазам. Она постояла некоторое время, попробовала успокоиться и взять себя в руки.

Гоша ничего не знает о подарках и об измене. Значит, и не узнает.

Оставались гитара, плащ и сберкнижки.

Исчезли? Ну ты, Гошечка, молодец.

Надо было смотреть, кого тащишь в дом.

Мариночка его не приводила. Иди и сам разбирайся с милицией.

Неужели всё-таки Авдей — такой гад?

Что на него есть? Ни фамилии, ни отчества, ни адреса. Ничего.

Отпечатки! Конечно. Он же вчера с ними пил.

Она поискала взором пустые бутылки в комнате и вдруг увидела три идеально вымытые рюмки, поставленные горлышком на стол, а ножкой вверх.

Всё-таки настоящий вор. Сволочь! Замёл следы.

В коридоре раздался телефонный звонок.

Мариночка всё ещё надеялась, что это Авдей.

Звонит, хочет просить прощения, хочет сказать, что полюбил её, и она такого не заслуживает.

Что его вынудили, и он всё вернёт. Что увезёт её на край света от всего этого кошмара.

Глаша тоже спала. Странно, что не спешила первой поднять трубку.

Мариночка вышла в коридор, подняла трубку и действительно услышала мужской голос на том конце провода.

Но это был художник-модельер Ипполитов, а не её герой-моряк-любовник.

— Алло? Мариночка — это вы? Это Ипполитов!

— Здравствуйте, Михаил Львович! Да это я, как вы? Какими судьбами?

— Мариночка, вы спрашиваете, какими судьбами? Я не нахожу слов! Браслет, портсигар! Ваш дружок оприходовал мою лучшую манекенщицу! Я требую объяснений!

Мариночка почувствовала, как замерло её сердце, а в ушах стоял звон.

Глава 14

Мариночка почувствовала, как замерло её сердце, а в ушах стоял звон.

Ещё чуть-чуть — и она упадёт в обморок.