Адам Хлебов – Вне закона (страница 44)

Как назло, из-за двери их комнаты показалась голова Гоши. Мариночкин супруг с прищуром слушал разговор.

— Какой браслет, какой портсигар, вы о чём, Михаил Львович? — голос её дрожал.

Нет, она не могла поверить в то, что Авдей так низко поступил. Она не могла так ошибаться.

— Вы разве не знакомы с Авдеем?

— С Авдеем? — она испуганно посмотрела на мужа.

— Да, знакома, то есть нет, не совсем…

Гоша тоже всё понял, но он ещё не знал, что Авдей явился в дом моды от имени Мариночки, свёл знакомство с Ипполитовым,

потом, представившись другом Михаила Львовича и членом жюри несуществующего Международного конкурса моды, уболтал одну из манекенщиц переспать с ним и отдать браслет на «пару часов» на экспертизу к знакомому искусствоведу.

Гоша убеждал её, что браслет пришёл в Россию в числе других подарков вместе со знаменитым алмазом «Шах», привезённым в подарок Николаю I наследным принцем Персии.

Кроме этого, он увёл у самого Ипполитова золотой портсигар. У Михаила Львовича не было прямых доказательств вины Мариночкиного знакомого, но та самая манекенщица видела портсигар в руках Авдея.

Маэстро моды, знаменитость, величина — Ипполитов принял этого прохиндея только потому, что тот сослался на Мариночку.

Теперь Мариночка и её супруг обязаны либо вернуть украденное любыми способами, либо он идёт в милицию.

Всё это время Авдей проживал в соседнем доме. Он снял угол с окнами, выходившими на подъезд Гоши. Жил он там уже почти две недели.

Проследив за музыкантом и его женой, он быстро изучил их образ жизни, график и на ходу придумал план.

Авдей Одесса никогда не отказывался от того, что само идёт в руки. Он использовал контакты болтливых граждан для того, чтобы строить свои хитроумные комбинации.

Он знал, что ему приносило больше удовлетворения: осознание людской глупости, превосходство собственного интеллекта, деньги, получаемые в результате его махинаций, или женщины и чужие жёны, отдававшие ему себя и последние семейные сбережения.

Для того чтобы каждый раз выходить сухим из воды, Авдею требовалось только одно умение — вызывать доверие.

Некоторое время мы ехали молча. Я посмотрел на Алису, сидящую рядом, и пытался понять, какое впечатление на неё произвёл рассказ.

У неё красивый профиль, она смотрела вперёд на дорогу и думала о своём. Скорее всего, она не сочувствовала семье спивающегося музыканта.

Могла ли влюбиться в такого, как Авдей? Вопрос риторический.

Ответ сидел на заднем сидении нашей чёрной Волги.

Видимо, такие жиганы, как Авдей, и их истории создавали флёр романтических бандитов и воров, к которым тянулись склонные к рискованным экспериментам женщины.

Не они же, не эти же дамы тянутся к гонщикам?

Их влечёт туда, где опасность, риск, смерть.

Но вряд ли их привлекает смерть. Они тянутся к тому, кто умеет многократно побеждать на грани. Способен каждый раз увернуться от косы и остаться безнаказанным за свою человеческую дерзость.

— Вот такой у меня кореш был. Мог одновременно с двоих-троих «пассажиров» разводить на лавэ, Остап Ибрагимович Бендер отдыхал, — Рашпиль закончил свой рассказ.

— Почему был? — поинтересовалась Алиса.

— Нет его больше, царство небесное, — Рашпиль теперь был серьёзным.

— Умер? — я посмотрел в зеркало. Рашпиль сидел посередине заднего сидения, раскинув руки на спинке.

— Грохнули. Он в карты по-крупному выиграл. Дал время долг выплатить. А поцик, который должен остался, не придумал ничего лучше, чем посадить Одессу на перо.

— И что с должником?

— Почём мне знать, говорят, где-то рыб кормит. Ответил за Одессу. Эх, великий был человек. Жаль, рано ушёл.

— Я другого ответа и не ожидал. Чем же он велик?

— Да ты пойми, Одессу все знают. Одесса был легендой. Я вам только один случай рассказал, а у него за карьеру таких сотни. По всему Союзу колесил, прошёл Крым-Рым-Ташкент. Он хоть лохов и обирал, но в жизни никого пальца не тронул. Сами же все отдавали. Вот такого ума был человек. Он меня многому научил в жизни. Его все уважали. Не только воры, но и менты.

Потом, подумав, добавил:

— Правда, некоторые менты его ненавидели.

— По-твоему, его менты могли к рыбкам отправить?

— Менты много чего могут, я в отличие от остальных это своими глазами видел.

— Да, брось, скажи ещё, что тебя пытали, как в гестапо.

— Давай, не будем о грустном. Чё мы так медленно едем. Поднажми, что ли, гонщик. Мы едем на КГБшной догонялке или корыте? Я тебе бензин-экстру куплю в любом месте, только скажи.

— Зачем ехать быстро, если в этом нет необходимости. Это увеличивает риск. Вероятность проблем. Мы не на соревнованиях, нам за это медалей не дадут.

— Ну хочешь, я тебе заплачу?

— Спасибо за предложение, но, пожалуй, воздержусь.

— Да ты гонщик или кто? Вот даёт. Свободная дорога, ксива, а он плетётся как рейсовый автобус.

— Я-то гонщик, а ты кто, Рашпиль?

— Я-о-я-я-я кт-о-о-о? — растягивая слова, спросил в ответ урка, — я медвежатник. Сейфы вскрываю. И не только.

— И много вскрыл?

— Сколько надо, столько и вскрыл. Ты чё, следак, расспрашивать? Меня все знают.

— Я не знаю про тебя. Расскажешь?

— Про ереванский Госбанк слыхал?

— Это где полтора миллиона украли? Так там поймали двух братьев и наводчиков.

— Ага, уши пошире расставляй. Эти два брата-армянина банк не брали. Они взялись только деньги обменять. И погорели на жадности. Нашли ленивого барыгу, который в сберкассе на обмене спалился.

— А кто же тогда брал банк? Неужели ты?

— Много будешь знать — скоро состаришься.

— Ну если я не гонщик, то ты не медвежатник. Говорят, там в потолке дырка была, что ребёнок еле пролезет. С твоей комплекцией там делать нечего.

— Много ты понимаешь в воровском ремесле.

— Примерно столько же, сколько ты в автогонках, — парировал я.

— Если бы ты был гонщик, ты бы гнал! А он едет, как небесный тихоход. Вот даёт. Свободная дорога, ксива, не пойму, что он плетётся как рейсовый автобус?

— Да, гонщик он, разве тебе непонятно, ты же видел, как он водит. Что пристал к человеку?

— Ой-ой-ой, — Рашпиль передразнил Алису, — непонятно! Гонщики так не ездят.

— Саш, покажи ему, а? — Алиса заглянула мне в глаза.

Вот это, конечно, было лишним. Только улеглись страсти, наши отношения с Рашпилем устаканились, а тут «покажи ему».

Это же как красная тряпка для быка.

Рашпиль продолжал подначивать меня, обращаясь к девушке:

— С такой скоростью и в таком стиле ездят эти мерзкие старикашки, в кепках с пятнами на лице. Смотрят только вперёд, никогда по сторонам. Для такого «гонщика» тридцать километров в час — первая космическая скорость. Подвиг. Ты же видела таких? Эти «гонщики» сидят за рулём с таким видом, будто он Юрий Гагарин.