Адам Хлебов – Вне закона (страница 45)

Я промолчал. Рашпиль знал, что мне эти провокации по барабану, но продолжал шутливо подстрекать.

— Гонщики рисковые ребята, любят произвести впечатление на таких чаек, как ты, Алиска. У них здоровенные руки, такой в одной руке, как в чаше, всю твою задницу держать может. Гонщики пахнут машинным маслом и бензином. А наш Сантей — одеколоном. Глянь на его руки.

Алиса с интересом посмотрела на мои кисти, будто впервые их видела.

Ладно, сами напросились, оба. Я этого не хотел.

— Пристегнитесь, — сказал я сурово, не глядя в их сторону, когда мы подъехали к очередному перекрёстку.

— А чего это пристёгиваться? Без понту.

— Пристегнись, в третий раз предлагать не буду.

Алиса поспешно сняла застёжку ремня и вставила её в замок.

Урка же совсем не торопился.

Я ожидал зелёного на пустом светофоре, невесть какими судьбами здесь поставленном.

Достав карту, я в уме проложил маршрут, который показался мне наиболее безопасным.

На холостых оборотах я дал газа. Движок хрипло взревел, следуя командам моей правой стопы.

— Гмурр-гмурр…

Мотор показал свою мощь во всей красе. Кузов Волги раскачивало на месте от повышающихся оборотов.

Рашпиль пришёл в полный восторг! Он схватил меня сзади за плечи и затряс.

— А-а-а-а-а! Сейчас поедем, Сантей! Гони! На хрен пристёгиваться! Вот это понимаю — разговор!

В зеркале заднего вида мелькала его довольная физиономия, он радовался, как ребёнок.

Жёлтый сигнал светофора сменился зелёным. Я врубил первую передачу и утопил педаль газа.

Пять с половиной литра придали Волге сил для чудовищного рыка вперёд. Пассажиров буквально впечатало в спинки.

Понеслась! Длинная вторая, сила инерции всё ещё прижимает наши тела к автомобильным сидениям!

— Э-а-х! — на вдохе вскрикнула Алиса от испуга, вцепившись руками в сидение по бокам.

Я не повернулся в её сторону и смотрел на дорогу.

— Охре-е-е-н-е-е-е-ть! Вот э-т-о-о к-а-а-а-й-ф! — закричал сзади Рашпиль, — вот это машина!

Похоже, что в детстве он не накатался на каруселях.

Волга слегка задирала нос, когда набирала скорость, то клевала мордой вниз, когда я убирал ногу с газа.

Алиса всё ещё сидела с приоткрытым ртом и пыталась справиться со своими чувствами. Её широко раскрытые глаза, полные ужаса, почти не моргали.

Секунд через десять она, наконец, сомкнула челюсти. Машина неслась где-то на просторах Ульяновской области.

К тому времени мы уже благополучно объехали по второстепенным дорогам областной центр — Ульяновск.

После встречи с гаишником заезжать в большие города было опасно, или, как говорил Рашпиль, «стрёмно».

Чёрная Волга слегка то поднималась, то клевала глянцевой мордой, когда ускорялась.

Летим по прямой дороге.

Мимо сплошной стеной проносятся деревья. Они частоколом закрывают обзор на поля, лежащие за ними.

Километровые столбики, показывающие расстояние, несутся навстречу каждые три минуты.

А потом моментально остаются позади и исчезают.

Скорость приятно будоражит нервную систему. Всё под контролем.

Впереди на двухполосной дороге появляются первые машины, идущие в нашей полосе.

Ближе к нам — оранжевые Жигули. Двойка. ВАЗ 2102. Пятидверный универсал. Гордость советского автомобильного экспорта.

В загранку отправляют под маркой Lada Kombi с полуторалитровыми движками.

А в Британию под названием Lada Estate. Причём машины с полуторалитровыми движками шли в Англию с «троечным» салоном.

В Союзе на универсалы очередь. Мечта дачника из-за отличной вместительности.

Быстро догоняю «двойку». Выхожу на обгон. Краем глаза замечаю семейную пару на передних сидениях в Жигулях. Худющий мужик и полная жена в цветастом тёмном платье. Розовые пионы.

Кажется, что их машина не просто тащится — стоит. Водитель соблюдает правила и едет со скоростью примерно шестьдесят километров в час.

Всё происходит так быстро, что Алиса инстинктивно немного отклонилась от своего окна в мою сторону.

Ф-ш-ш-ш, шелестят наши шины. Обгон занял считаные секунды.

Рашпиль провожает Жигули взглядом, он хлопает себя по коленке и хохочет:

— Да! Да!

Перед Жигулями с той же скоростью идёт зелёный Москвич. Между ними дистанция — метров сто пятьдесят.

Вижу, что вдалеке появляется встречка. Грузовик. МАЗ.

Он тоже «топит тапкой». Это видно по поднятой крышечке и струе чёрного дыма над вертикальной выхлопной трубой.

Мгновенно принимаю решение добавить газа. Есть запас по времени. Обхожу Москвич и плавно возвращаюсь в свой ряд.

МАЗ проносится мимо секунд через восемь.

Рашпиль резко оборачивается и смотрит на удаляющиеся машины позади.

— Вот это сила! Сантей, призна́ю, тачка у тебя, что надо. Ракета.

На линиях электропередач между столбами вдоль дороги неподвижно сидят галки. Они, должно быть, с высоты наблюдают за дорогой.

Волга проносится мимо них с такой скоростью по прямой трассе, что вряд ли им удаётся разглядеть эту большую чёрную птицу.

Срабатывает инстинкт, галки срываются в полёт через пару секунд, но чёрная машина уже далеко.

Впереди указатель — опасный поворот. В зеркало заднего вида вижу глаза Рашпиля. Он тоже заметил знак. Ухмыляется, мол, слабо? Знает, что надо сбавить скорость.

Глупо. Я никогда не покупаюсь на дурацкое «слабо».

Не сбавляю скорость, наоборот, ещё больше набираю. Не смотрю на дорогу. Всё моё внимание на зрачках Рашпиля.

Они расширяются, он судорожно сглатывает, поднимает указательный палец и показывает вперёд, на дорогу.

Вижу, что урка теперь не на шутку встревожен. Вот-вот обделается. Как говорили мужики в нашем гоночном гараже, «почти готов ходить кирпичами».

Кажется, рука Рашпиля тянется ко лбу, чтобы перекреститься.

В самый последний миг перевожу взгляд на дорогу и двумя отточенными движениями руля: сначала по часовой, потом против, веду машину по зигзагу опасного поворота.

Ощущаю очень крепкое сцепление шин с дорогой.

Ни заноса, ни пронзительного скрипа резины. Волга проходит поворот, будто поезд по рельсам.