Адам Хлебов – Вне закона (страница 34)

Одно дело на словах дать свободу, другое — иметь реальный повод обвинить в измене.

В преступном мире такое не прощается.

Я быстро накинул на себя одежду и выскочил во двор вслед за Алисой, как раз тогда, когда её фигура скрылась за воротами сарая.

Я обшарил весь двор и никого не нашёл.

Сколько я ни всматривался и ни вслушивался, ничего подозрительного мне обнаружить не удалось.

Я подкрался к сараю и услышал громкий мужской храп. Похоже, урка всё-таки спал всё это время и ничего не знал о нашем внезапном ночном свидании.

Постояв ещё немного для верности, я решил, что мне мелькнувшая тень привиделась впотьмах, и отправился обратно в кровать.

Я прилёг, мечтательно перебирая в памяти ощущения ночной встречи с Алисой, и снова не заметил, как заснул.

На этот раз я проснулся оттого, что услышал, как Евдокия возится со своим тестом на кухне.

— Проснулся?

— Доброе утро, который час?

— Уже седьмой, я всегда в четыре встаю. Кто рано встаёт, тому Бог подаёт.

— Это точно, — сказал я и улыбнулся.

— И что же это ты у нас такой довольный, как кот, съевший сметану.

— Жизнь прекрасна, бабушка.

— Ты бы поосторожнее с этой жизнью. Я тебе вчера не для того про девку сказала, чтобы ты тут мне трах-тибидох устраивал.

Вот это поворот, неужели она всё слышала?

— Простите, наверное, мы разбудили вас, старались не шуметь.

— Дело не в шуме, у тебя всё на лице написано.

Евдокия продолжила:

— Я тебя не осуждаю, сама по молодости горячая была, за что и поплатилась. Говорят, до свадьбы ни-ни, может оно и правильно, да только что молодым телом поделаешь? Оно любви и ласки требует.

Я слушал её с интересом. В словах старухи не было ни капли пошлости.

— Девка она, конечно, хорошая и видная, но только не пара она тебе.

— Почему?

— Натура у неё такая, ей всё время приключения на свою задницу нужны.

— Спасибо за совет.

— Дело твоё, но ты бы повременил с этим делом, не нравится мне этот урка. Ненадёжный он, скользкий, как уж.

— Если честно, мне он тоже не нравится, но он только с виду грозный, а так подухарится и сдувается.

— Нет, ты его за дурака не держи. Внимателен будь с ним, сынок. Я наколки тюремные читать умею, ему человека убить — раз плюнуть.

— Откуда такие знания, если не секрет?

— От верблюда. Вставай, умывайся, буди своих, завтракать будем, а потом вам в дорогу собираться надо.

Рашпиль зашёл в избу первым. От вчерашнего стеснения и задумчивости не осталось и следа.

Он уселся во главу стола с наглым видом.

— Так, что у нас есть пожрать, мать?

— Я тебе не мать, что дадут, то и придётся пожрать.

Он ухмыльнулся.

— Ну не мать, так не мать.

Следом зашла Алиса.

— Всем доброе утро, бабушка Евдокия, чем мне вам помочь.

— А вот и наша краля!

Что-то изменилось в его поведении, с чего бы это.

Я бросил быстрый взгляд на оттопырившуюся на спине рубашку. Так и есть. Ствол. Он добрался до ключа и вытащил оружие.

Чёрт, неужели Алиса приходила ночью за этим? Даже если и так. Я провёл одну из лучших ночей в своей жизни. Оно того стоило.

— Ну, как поспала наша краля? — докапывался до Алисы Рашпиль, — или, может, совсем не спала?

Алиса покраснела и, смутившись, опустила голову.

Его глаза хищно блестели.

— А с кем ты спала? — он оскалился в улыбке, — сладко было нашей крале? Ой, как сладко…

— Так, хватит! — я стукнул ладонью по столу и вскочил.

А дальше произошло и вовсе неожиданное.

Рашпиль стремительно потянулся за спину, чтобы выхватить пистолет до того, как я подскочу и врежу ему.

Но не успел. Раздался звук закрывающегося затвора, а за ним щелчки взведённых курков.

Из спальни быстро вышла Евдокия с двустволкой в руках и приставила ружьё к его затылку.

Рашпиль замер.

— Ну-ка, руки на стол! Я не шучу, дробовик заряжен! Ишь, чего удумал!

Глава 11

— Бабка, не дури, убери ружьё, — прохрипел, не оборачиваясь, Рашпиль. Он всё видел прекрасно в отражении оконного стекла.

— Забери-ка у него пистолет из-за пояса, Александр.

— Вот сука, старая! — огрызнулся урка, когда я вытащил у него из-за спины свой ТТ.

— Ты за базаром-то следи. А то грохну тебя, даже глазом не моргну.

— Не грохнешь, — было непонятно, кому беглый зек больше хотел внушить эту мысль: себе или Евдокии.

— Ошибаешься. Я десять лет от звонка до звонка оттрубила в зоне по «сто третьей», за умышленное. Завалила гада одного, снасильничал он и сухим вышел из воды.

Почему-то меня совсем не удивил рассказ бабки.

А вот Рашпиль явно напрягся — видимо, бабка сидела по серьёзной статье.

— А потом на зоне узнала, что, если малость косить под дурочку, можно справку получить — и делай что угодно. Ничего тебе за это не будет.

— Справочку-то я получила, добрые люди помогли. Те самые, с зоны. Правда, пришлось дважды в дурке полежать, но это после зоны — как санаторий. Зато теперь живу в своё удовольствие, пенсию по нетрудоспособности получаю, и никто мне не указ.