Адам Хлебов – Вне закона (страница 36)

— Ну уж не знаю. Как по мне — чистое кино про Дикий Запад. И изба с сараем почти как в Техасе. Да, Алис?

Девушка всё ещё ощущала неловкость, которую нам предстояло проговорить. Поэтому она просто кивнула в ответ.

Скорее всего, она приходила ночью по приказу Рашпиля — за ключами.

Урке не терпелось завладеть стволами, чтобы вновь почувствовать свою силу. Для него все средства хороши.

Но я ни о чём не жалел.

— Я в Техасе не была, не знаю. Но бабушка она и вправду странная. Я бы ни за что не догадалась о том, что она сидела, да ещё и за убийство.

— На зоне и не такое узнаешь. Смотришь — человек по виду щупленький, весь дрожит, самого себя стесняется, а как узнаешь, что он душегуб по «доброте душевной», соседям колодец отравил с летальным исходом, — так сразу и охреневаешь.

Рашпиль приоткрыл окно и закурил в машине.

— Не-е, хуже человека зверя нет, — сказал он и выпустил облако сизого дыма. — Но в чём бабка права — иногда такие психи бывают намного разумнее «нормальных» людей. Не зря перед судом самых отъявленных отправляют в дурку на проверку.

— Саш, а у вас в органах как определяют, что человек психически больной или здоровый?

На этот раз воровская ревность взыграла в душе Рашпиля.

Ему было крайне неприятно, что Алиса может с интересом расспрашивать, слушать и наблюдать за человеком из другого мира, а тем более с «противоположного берега».

Рашпиль решил меня «разоблачить», чтобы вызвать разочарование в глазах Алисы.

— Чего? В каких органах? Ты что несёшь? Он просто подментованный водила, и ксива у него левая. Ты хоть видела, что она выписана на Льва Борисовича Каменева?

— Саш, это правда?

— Не совсем.

Она продолжала смотреть на меня с интересом.

— Документ настоящий. Любой эксперт легко установит его подлинность. Но он действительно выписан на чужое имя. Уж по каким таким соображениям — я не знаю. А вот насчёт «подментованного водилы» — это чистейший бред.

— Да? И кто же ты, Сантей? Поведай нам, будь так добр.

— Я спортсмен, автогонщик. Меня просто попросили оказать услугу люди из КГБ, и даже вот машину выделили, и документами обеспечили. А вот почему они решили Рашпиля из зоны вытащить — это вопрос.

Я посмотрел в зеркало заднего вида и встретился с ним взглядом.

— И кто из нас после этого подментованный? За какие такие заслуги тебя выдернули из-за колючей проволоки, а, Рашпиль? Расскажешь?

— Не твоего ума дело, — огрызнулся уголовник.

— Ты заметил, что в эту игру с предъявами можно играть вдвоём? — я рассмеялся.

— Ты, правда, гонщик? Саш? Как интересно, расскажи, ты гоняешь на ралли? — Алиса сидела вполоборота ко мне.

— Нет, я выступаю в других видах.

— Каких?

— В кольцевых автомобильных гонках, в ипподромных гонках.

— Это не ралли?

— Как интересно, а я думала, что это всё ралли. В чём разница?

— Ты знаешь, что такое кросс?

— Да, конечно, мы в школе на физкультуре бегали.

— Ну, разница примерно такая же, как между бегом по стадиону с гаревой дорожкой и кроссом по пересечённой местности.

— А ипподромные?

— Ну, это можно сказать наш, чисто русский, вид спорта. Ипподромные гонки проводят в основном зимой, когда нет скачек, на заледеневших беговых дорожках.

— А ты чемпион?

— Нет, я побеждал на соревнованиях, приходил первым, но до чемпиона мне пока далеко.

— Саш, а почему автогонки? Что они для тебя? Ты любишь водить?

Я подумал, как же это можно объяснить. Как можно объяснить, например, любовь к плаванию?

Плавать в бассейне и на море — это разные вещи.

В одном случае — это запах хлорки, строгие окрики и свистки тренеров, движение строго в одном направлении, ширина дорожки, ограничивающая размах. Физическая работа, красные глаза и радужные разводы, когда смотришь на лампы освещения.

Во втором — аромат солёной воды, солнце, блики над поверхностью, простор и свобода, шум прибоя и всплески ближайших волн.

Ощущения вроде бы одни и те же: скольжение тела в прохладной воде, слабое сопротивление жидкости твоим движениям, выталкивающая сила, удерживающая тебя на поверхности.

Человеческие голоса и звуки мира в момент, когда вдыхаешь воздух, и стук камней на дне, звук твоих работающих лёгких и поднимающихся воздушных пузырей в момент, когда выдыхаешь в воду.

Но насколько это разные виды плавания. Первое — работа, второе — удовольствие.

Гонки — это что-то среднее. Это и работа, и удовольствие, куда примешивается риск и осознание постоянной смертельной опасности.

Каждый гонщик знает, что может погибнуть, когда он едет на предельных скоростях.

Это как плавание в открытом море, кишащем акулами, в котором ты умудрился не потерять самообладание, доплыть из точки «А» в точку «Б» и выжить. Вот что такое для меня гонки.

Но как всё это объяснить этой красивой девочке, чтобы не звучать пафосно и глупо?

— Для меня гонки — это риск и скорость. Я с самого детства очень люблю машины. У соседа был старенький белый «Москвич», он иногда давал мне посидеть за рулём этой машины, с выключенным двигателем, конечно.

Алиса смотрела на меня с горящими глазами. А я продолжал:

— Я брался за баранку, издавал звук работающего мотора и представлял, что я веду самую красивую и мощную гоночную машину. Знаешь, такую, из фильмов и журналов, с открытыми колёсами и овальным радиатором. Одноместная, похожая на сигару, где шлем гонщика торчит за стеклом.

— Поняла, поняла.

— И вот я представлял, как несусь на этой машине, как стрела, по гоночной трассе, обгоняю соперников, поднимаю тучи пыли, когда вхожу в поворот. Скрипит резина, ревут двигатели, а у финиша мою машину красного цвета встречает красивая девушка вроде тебя.

Алиса засмеялась. Её смех был настолько приятным, что я позабыл обо всех дурацких выходках Рашпиля.

— Потом я стал интересоваться всем, что имело отношение к машинам и автоспорту в особенности. Много читал, помогал отцу с ремонтом в гараже. Ездил на автодромы, смотрел соревнования. Познакомился с ребятами из одной команды, попросился к ним, но они меня не взяли. Тогда я угнал у них гоночную машинку.

Её глаза расширились от удивления.

— Ты угнал?

— Да, ещё и разбил её вдребезги. Случайно, конечно. Но мне повезло — команда взяла меня на поруки, я должен был отработать ущерб, работая автослесарем на автобазе.

— Какая у тебя насыщенная жизнь! Что потом?

— Да, это точно. Поработал слесарем, я до хрена чего знаю про двигатели, помогал, улучшал, вносил рацпредложения.

— Ого, так ты ещё и изобретатель?

— Нет, это сильно сказано. Просто многое прочитал и изучил. Потом мне стали понемногу доверять машину. Сначала я ездил на полигоне, испытывал наши тачки перед соревнованиями.

— Тачки?

— Ну, автомобили, машины. Мы их называем тачками.