Адалин Черно – Развод на годовщину свадьбы (страница 49)

 Я дрожащей рукой убираю от уха телефон и сбрасываю вызом. Смотрю на растерянного сына, который при виде меня отводит взгляд в сторону, а потом все-таки отходит и пропускает меня в квартиру, закрывая за мной дверь.

 Все становится на свои места. Похищение, избиение, то, как Гордей разыграл меня с теми людьми… они просто хотели выманить у меня денег. При чем, он еще и нашего сына во все это втянул.

 — Как самочувствие? — спрашиваю, продолжая играть и делать вид, что ничего не знаю.

 — Лучше. Мам… а ты чего приехала?

 Димка не спешит пропускать меня внутрь, а когда я иду сама, бежит вперед и быстро что-то забирает со стола, прячет.

 Мне не нужны подтверждения, я все прекрасно понимаю и без них. Смотрю на сына, на то, как нервничает, и не могу понять, что сделала не так. Где-то упустила в воспитании? Или недоглядела? Или отец априори всегда будет на первом месте, потому что дает деньги? Я пытаюсь найти ответы, хотя по-хорошему надо бы искать выход из ситуации. Проблема в том, что я не знаю, какой.

 Дима уже не подросток, взрослый парень, самостоятельный, учился ведь, старался чего-то достичь, пусть и не так успешно, как хотелось. И вот теперь предательство…

 Как с таким работать? Вряд ли говорить по душам.

 — Мам… я сейчас занят буду. Ко мне это… пацаны приедут. Давай в другой раз? Я приеду, поговорим.

 Вижу, он начинает нервничать сильнее, лезет в телефон, что-то кому-то печатает и смотрит на меня умоляюще. Я киваю. Я все равно не нашла выход, что делать. Как разговаривать с ним — тоже.

 — Ладно. Я просто беспокоилась, Дим.

 Уже у двери, когда сын стоит за спиной, я вдруг понимаю, как все нелепо со стороны. Обувшись, поворачиваюсь к сыну. Он смотрит на меня с сожалением. Конечно, он все знает. Они только что разыграли сцену со мной в главной роли, а я тут приехала со своей заботой.

 — Прости, мам… я не хотел так, просто…

 В дверь звонят. Я вздрагиваю и вижу, что Димка в ужасе распахивает глаза и думает, открывать или нет.

 Глава 64

 Во всей беготне, которая начинается после того, как Димка открывает дверь, я понимаю только то, что мой сын сговорился со своим отцом и вымогал у меня деньги. Почему? Не знаю. И, если честно, знать особо не хочу.

 Следом за Гордеем в квартиру входит Никита. Буквально сразу же впечатывает Гордея в стенку, замахиваясь.

 Все происходит очень быстро. Я вскрикиваю, сын лезет в разборки. По итогу все расходятся по углам и смотрят друг на друга взглядами загнанных в тупик котят.

 Я стою посредине всего этого сумасшедствия и понимаю, что устала. Устала от чертового управления, от борьбы за власть, от попыток склеить то, что трещит по швам, потому что слишком долго было сломано. Я смотрю на своего сына, который смотрит то на отца, то на меня, и не знает, в какую же сторону ему двигаться, и понимаю, что это все.

 Конец.

 Дальше остается только нанять друг для друга киллеров и упокоиться с миром.

 — Я отдам тебе компанию, — говорю сама от себя не ожидая, но именно это решение крутится у меня в голове уже какое-то время.

 Я не приняла его спонтанно, не подумала о нем только что. Нет. Это то решение, которое я должна была принять давно, но упорно держалась за то, что никак не может быть моим, потому что я ничего в этом не понимаю. И неожиданно осознаю, что и не хочу понимать.

 — Лена, — это выдыхает Никита.

 Ошарашенно, с недоверием. И смотрит так, словно я с ума сошла. Так смотрит и сын. И говорит лишь тихое:

 — Мам, не надо…

 Совесть проснулась? Или он понял, что отец даже план не способен построить так, чтобы о нем не узнали?

 — Где подписать, Гордей? — устало спрашиваю.

 — Что, вот так просто отдашь мне компанию?

 — Не просто, — мотаю головой. — Ты денег мне дашь. На мой бизнес. И забирай. Я поставлю подписи, где скажешь и больше дела с компанией иметь не хочу.

 — Лена…

 Никита снова пытается вмешиваться, но я лишь мотаю головой. Я устала. Устала бороться с ветряными мельницами. Я только чего-то достигаю, добиваюсь, как меня откидывает назад. Сильно, грубо, по-настоящему жестоко, потому что предают самые близкие.

 — Ирка в курсе? — спрашиваю у Димки.

 — Нет, — выдает сразу же, широко распахнув глаза.

 Не врет. Господи, хоть кто-то в этой семье пошел не против меня.

 Выходит, они и ее разыграли с этим нападением. Красиво.

 Отец и сын. Яблочко от яблони, как говорится.

 — И сколько ты денег хочешь? — хмыкает.

 — Это мы обсудим не здесь и не сейчас. Можешь подготовить договор с юристами, я почитаю. Даже сумму можешь предложить, если меня устроит — соглашусь. Идет?

 — В чем подвох?

 — Ни в чем. Устала я… и пойду, если можно?

 Подозреваю, где-то на улице ждут его эти ребята, которых он к нам подсылал. Или другие, потому что те после встречи с Никитой могли и зассать брать деньги снова.

 — У меня уже готов документ. Без суммы откупных, правда, — хмыкает. — Может, почитаешь?

 — Отправишь мне на электронную почту?

 Интересно…

 Выходит, Гордей даже и не думал о том, что я захочу денег. Хотя бы часть. Потому что то, что мне причитается по закону, я буду ждать десятилетиями, как обещанного. А я бы хотела разорвать с ним отношения здесь и сейчас. Был бы у него готовый контракт с суммой, я бы, может, сразу его и подписала.

 — Напиши, Гордей, цену и отправь документ. Я подпишу. Только, пожалуйста, хватит этого всего, ладно? Хватит впутывать и подкупать детей. Компания будет твоей. И подпись на документе о разводе поставь, я большего требовать не буду.

 С этими словами иду к выходу и, удивительно, что меня никто не останавливает. Только тихие шаги слышу за спиной. Это Никита. Идет за мной. Выходит вместе со мной и всю дорогу в лифте молчит. И только в машине спрашивает:

 — Ты правда отказываешься?

 — Правда. Я думала об этом. Точнее, не об этом, а о том, что не тяну будто бы. Не выходит у меня, понимаешь? Сложно как-то. Не вывожу.

 — И поэтому отдаешь ему многомиллионный бизнес?

 Он не понимает. А я и сама не понимаю, но думала об этом часто, размышляла. Боялась, конечно, но сегодня, вот сейчас, вдруг понимаю, что делаю самый правильный выбор, потому что мне неожиданно очень легко на душе. Я вдруг осознаю, что с завтрашнего дня мне не нужно будет сидеть в кресле и раздавать распоряжения, а еще переживать, что и на этот раз инвесторам может что-то не понравиться.

 Я, кажется, переработалась, устала. И совсем забыла, что, вообще-то, готовила к открытию кофейню. И все это поставила на стоп после всего, что узнала. Остановила набор сотрудников, окончательные работы по дизайну, закупку. По датам мы должны были открыться завтра. По факту — ничего еще не готово. И я отложила это. Те люди, которые всем этим занимались, бросили проекты, потому что я их даже не финансировала.

 — А что? — спрашиваю Никиту. — Боишься, что не буду успешной бизнес-вумен?

 Он смеется.

 — Я буду только рад.

 — И почему же?

 — Потому что я видел, как тебе не нравилось в компании. Но вариантов, кроме себя в управлении я предложить не мог.

 — И почему не предложил?

 — У меня нет на это сил и времени. Вскоре я возвращаюсь в клинику. Бизнес — не мое. И я не хочу снова ставить тебя в то же положение, где компания не твоя, а ты у плиты. Сомневаюсь, что тебе нравилось.

 Никита говорит что-то еще, но я уже не слушаю. Мысленно переношусь куда-то далеко. К морю, с чашкой горячего кофе в руках. Никаких совещаний, цифр, лиц, которые оценивают каждое твое слово и шаг.

 — Лена, ты меня слышишь?

 — Слышу, — киваю я, хотя половину фразы пропустила. — Все, Никит, я решила. Завтра подпишу документы, и на этом все.

 — Если так спокойнее — подписывай.

 — Я не говорила, но… я открываю кофейню. Точнее, вот уже открываю, там работы на несколько недель, которые я остановила, пока занималась компанией. Вернусь к ней. Деньги, которые даст Гордей, пойдут на раскрутку и открытие сети.