Адалин Черно – Развод на годовщину свадьбы (страница 51)

 Запах свежеобжаренного кофе уже уверенно держится в совсем новом помещении, перебивая запах пыли и краски. Кофейня оживала: на полках аккуратно стояли кружки, витрина манила первыми десертами, а за стойкой Андрей протирал стаканы, приглядываясь к каждому посетителю, будто проверял, вписываются ли они в это новое пространство.

 Я сижу за своим любимым столиком у окна, разбираю накладные и сметы, когда колокольчик над дверью звенит, впуская холодный воздух и знакомую фигуру. Никита. Он входит, как и всегда, эффектно. Женщины в кофейне тут же обращают на него внимание и начинают перешептываться.

 Я улыбаюсь, глядя на то, как он первым делом идет ко мне. Для всех остальных он шикарный мужчина с обложки, я же вижу усталость в его глазах и папку.

 Ту самую, которую я уже научилась и бояться и ждать одновременно. Он подходит ко мне и, не садясь, кладет папку прямо на стол. И только потом садится напротив меня и заказывает капучино с двойным эспрессо без сахара.

 — Все, Лена. Компания продана, — он произносит слова, которых я так долго ждала.

 Мы слишком долго пытались. Так долго, что я уже потеряла всякую надежду избавиться от балласта, который на меня скинул бывший муж. Не то, чтобы я была расстроена, особенно после того, как узнала стоимость продажи, но и восторгом мое состояние не назвать. Я хотела продать компанию. И забыть о ее существовании, как о страшном сне.

 И вот, наконец-то, это свершилось. Я поджимаю губы, проводя пальцами по гладкой обложке. Внутри — конец целой главы моей жизни. Той, которую я мечтала закончить даже больше, чем развод, который уже состоялся.

 Брат Никиты постарался и нас развели довольно быстро. Впрочем, и Гордей сыграл свое, он не претендовал ни на что и подписал все, что мы просили.

 — Продана? — я поднимаю полный благодарности взгляд на Никиту. — Значит, все?

 — Все, — кивает он. — Теперь это не твоя ноша.

 Я выдыхаю и впервые за долгое время чувствую не тревогу, а пустоту, в которой есть место для чего-то нового. Для запаха кофе, для смеха баристы, для жизни, в которой я не должна никому и ничего, кроме самой себя.

 Дети выросли, мужа у меня больше нет.

 Никита берет в руки чашку, которую Андрей ставит перед ним, и смотрит на меня внимательно, но не говорит ни слова. А потом, так же тихо, ставит рядом с папкой бархатную коробочку.

 Мы встречаемся взглядами. Мой наверняка вопросительный и шокированный, а его — решительный. Я знаю, что внутри, но все равно не могу поверить.

 — Я не скажу, что долго думал, — с улыбкой говорит. — Принять решение было очень легко. И я знаю, что твое может быть не таким, но я все равно должен попробовать. Я хочу, чтобы ты стала моей женой. Не прямо сейчас, я знаю, что тебе хотелось бы насладиться свободой, но потом, когда ты будешь готова. Я хочу быть тем, кто будет рядом.

 Я не знаю ни что отвечать, ни как реагировать. Сижу, рассматривая кольцо. В голове в этот момент единственная мысль — дети.

 У меня двое. У него их нет. Это сейчас может казаться, что ничего страшного, но потом…

 И я озвучиваю свои сомнения. Говорю о них вслух, сама не зная, что я ожидаю услышать в ответ.

 — Не вижу проблемы. Существуют суррогатные мамы и няни. Мы справимся, если оба этого захотим.

 Я не изучала тему, но не хотела бы пользоваться услугами других женщин. Я ведь… еще молодая и можно бы попробовать.

 Стоит только подумать об этом, как я ужасаюсь собственной мысли. Я больше не хотела детей, даже думать о них боялась, но, оказывается, если рядом есть мужчина, ради которого хочется жить дальше и которому хочется подарить ребенка, то невозможное становится возможным, разве нет?

 ***

 Спустя 3 года

 — Спасибо, что согласилась встретиться, — говорит Димка, глядя на меня с улыбкой. — Ты такая красивая, мам.

 — У тебя что-то серьезное? — спрашиваю.

 Общаться с ним становится все тяжелее, потому что каждый раз, когда я хочу его простить, между нами всплывает его предательство. А ведь так хочется обо всем забыть и, наконец, зарыть топор войны.

 — Мам, я… знаю, что не заслужил, но хочу попросить прощения. Я не понимал тогда, что делаю. Отец так много мне пообещал, что я развесил уши.

 — Я же говорила, что прощу, когда придет время.

 — Оно еще не пришло? — с надеждой.

 Мотаю головой.

 — У меня… ребенок будет, — ошарашивает совсем неожиданно. — Я бы хотел тебя познакомить со своей девушкой, потому что мы скоро распишемся.

 На несколько мгновений я замираю и крепче сжимаю ручку коляски. Димка это замечает и переводит взгляд на свою сводную сестричку. Они уже виделись, но мимолетом, потому что мы с сыном часто не встречались. Виделись изредка, здоровались, спрашивали, как друг у друга дела и на этом все.

 — Не капризничает? — спрашивает.

 — Нет. Аська тихая. Не то, что вы с Иркой.

 — Мам, — говорит пониженным голосом. — Ты очень нужна мне. Я… не справлюсь один.

 — Чепуха. — убеждаю его. — Ты уже неплохо справляешься. Работа, девушка, ребенок скоро.

 Удивительно, но когда Гордей переписал на меня компанию, Димка и копейки не попросил, устроился на работу, начал зарабатывать и теперь живет в своей квартире, которую взял в ипотеку и, что немаловажно, платит он за нее сам.

 — Да, но… ты нужна мне, мам. Я раскаиваюсь, правда. И… с отцом не общаюсь.

 Мы разговариваем еще какое-то время, а потом Димка уходит, достав напоследок погремушку для сестры. Я провожаю его взглядом и впервые понимаю, что простила. Теперь окончательно простила за все, что было. Потому что теперь, когда у сына скоро будет свой ребенок, он сможет понять куда больше, чем прежде. Он уже понимает больше.

 Я толкаю коляску и иду вперед, когда слышу, как меня окликает знакомый голос. Обернувшись, вижу перед собой Гордея. Он спешит ко мне и с улыбкой говорит:

 — Надо же… и правда ты. А я думал, обознался.

 Он тоже с коляской, а в паре метров за его спиной я вижу женщину примерно моего возраста. Она поглядывает на нас с подозрением во взгляде.

 — Я поздороваться хотел, ты не подумай.

 Я окидываю его взглядом и замечаю, что он изменился. Точнее, изменился уровень жизни. Раньше Гордей одевался по-другому, а теперь на нем обычный вязаной свитер и даже не принадлежащий какому-то бренду.

 — У тебя все хорошо? — спрашивает у меня.

 — Да, — с улыбкой. — У тебя тоже?

 — Да, я… — он чешет затылок. — Женился еще раз.

 — Не на Лизе, — замечаю, но без злобы, потому что уже давно отпустила.

 — То было помутнение. Еще… прости меня, Лена, за все.

 Я молчу и он воспринимает эту тишину по-своему. Кивает, поджимает губы, будто все понимает и, разворачивается, чтобы уйти.

 — Гордей, — зову его, останавливая. Он оборачивается. — Почему все-таки ты отдал мне компанию.

 Он улыбается и мотает головой.

 — Твой медик отлично умеет убеждать, — подмигивает. — Он не оставил мне выбора.

 Пока я пытаюсь переварить сказанное, Гордей разворачивается и уходит к своей женщине. А я остаюсь. И вначале очень хочу поговорить с Никитой, все разузнать и высказать, а потом…

 Стоит мне вернуться домой, единственное, на что у меня хватает желания, это сказать:

 — Я люблю тебя.

 И услышать в ответ:

 — Я люблю тебя сильнее.