Адалин Черно – Развод на годовщину свадьбы (страница 48)

 — Это оправдание нападению на сына? Дима его сын, черт возьми!

 Я впервые за вечер выхожу из себя. Поднимаюсь на ноги и начинаю расхаживать вдоль кухни.

 — Я могу понять все то, что он сделал со мной, но с сыном? Что можно сделать?

 Я резко останавливаюсь и смотрю на Никиту.

 — Мы сможем это доказать? Мы сможем доказать его вину?

 Теперь мне хочется не просто лишить его всего, я хочу бросить его за решетку за организацию нападения и вымогательство.

 — Мы сможем, но правда ли ты этого хочешь?

 — Он избил нашего сына, Никита! Отдал приказ, но разве это что-то меняет? А что дальше? Он ведь и с Иркой может что-то сделать? У него ничего святого не осталось.

 — Пока мы выясняем, кто виновен, у тебя есть время подумать. Это серьезное решение, Лена. И обвинения, которые ты хочешь ему выдвинуть — тоже.

 Хочу сказать, что думать не о чем, я все решила, но резко выдыхаю и сажусь. На смену страху и волнению пришло раздражение. Мне хочется схватить телефон и позвонить Гордею, высказать ему все, что я о нем думаю и сказать, чтобы готовился. Я хочу, чтобы боялся он, а не я, но я этого не делаю. Позволяю Никите сначала узнать, кем были эти люди, чтобы удостовериться, а дальше… я хочу, чтобы он получил по заслугам.

 — Нашли, — говорит Никита меньше, чем через час. — Все, как и предполагали, Лена.

 Он показывает мне всю отправленную ему информацию. Там видео с камер и данные тех, кто нас шантажировал, включая их адреса. Сами по себе они ничего не представляют, обычные гопники, несколько раз привлекавшиеся к административной ответственности. Таких бы никогда не послали сбивать двадцать миллионов, Никита прав.

 — Мы поговорим с ними завтра, предложим бабла больше, чем заплатил Гордей. Уверен, они его сдадут.

 — Я хочу пойти.

 — Нет, — спокойно говорит Никита. — Угрозы они не представляют, но рисковать ты все равно не будешь. Завтра я отвезу тебя на работу и заберу вечером. А еще — усилю в компании охрану, если ты не против. Мои ребята знакомые имеют охранную фирму, я поручу им это. Хочу быть уверенным, что ты будешь в безопасности всегда.

 Я хочу спорить. После всего, что случилось сегодня, я хочу участвовать во всем, что будет дальше. Хочу быть плохой бывшей, о которой потом можно рассказать много сплетен и обозвать сукой. Но Никита меня тормозит. Подходит ближе, обнимает, окутывает теплом, от которого весь вихрь внутри успокаивается.

 Его сильные руки обвивают меня, будто защищая. Он целует меня в висок, проходится горячим выдохом по шее и шепчет в губы:

 — Позволь мне все решить. Знаю, ты хочешь тоже, но я не хочу подставлять тебя под удар.

 Мне и возразить нечего. Я замолкаю, улыбаюсь, обнимаю его в ответ и утыкаюсь лбом ему в плечо.

 Он напряжен и сердцебиение быстрее положенного. Волнуется, что откажусь? Это так непривычно видеть его слегка сбитым с толку. Я знаю Никиту собранного и уверенного. Когда мы встретились впервые он создавал впечатление железного человека и мне думалось, что он такой и внутри. Везде. А теперь он показывает другие, совершенно новые эмоции.

 — Я переживаю о тебе, Лена. Когда я увидел тебя там, в компании этих уродов… — он шумно выдыхает, а я жмусь к нему крепче.

 — Я не пойду, — успокаиваю его. — И буду сидеть в офисе весь день, обещаю.

 Мне хочется его успокоить. Завтра ему предстоить встретиться с теми уродами и будет лучше, если в это время он не будет думать, что мне угрожают.

 — Я расскажу, как все прошло.

 Никита смещает руку с талии на мою щеку, нежно поглаживает и приближается, чтобы поцеловать, но в этот момент звонит мой сотовый и мелодию я узнаю сразу же. Когда-то давно Ирка поставила ее на свой контакт, так что не ответить я не могу. Отстраняюсь, достаю мобильный из кармана и жму на принятие вызова:

 — Алло, мама, Димка куда-то ушел, и я не могу ему дозвониться.

 Глава 63

 — Я только пришла домой, думала, он как обычно на диване, но его там нет.

 — Ты звонила ему?

 — Конечно. Это первое, что я сделала, но он не отвечает. Точнее, телефон у него выключен.

 С одной стороны — ничего странного в этом нет, а с другой после всего, что случилось, я не могу не нервничать. Волнуюсь, куда ушел и почему, ведь ему еще несколько дней стоило отлежаться. Так сказал врач из скорой и я думала, что сын услышал, но судя по всему нет.

 Я отключаюсь, пересказываю все Никите, но он не находит ничего странного в том, что взрослый парень ушел от сестры.

 — Ему стало легче и он решил, что он и так доставил вам хлопот, я уверен.

 — Да, но…

 Я, как беспокойная мать, очень хочу понервничать, поднять все больницы и полицейские участки на ноги и найти сына, но я прекрасно понимаю, что это так не работает. В полиции мне скажут ждать, а в больницах скорее подумают, что я ненормальная, да и мне потребуется вся ночь, чтобы обзвонить все клиники в нашем городе.

 Я пробую несколько раз позвонить Димке, но телефон, как и сказала Ирка, отключен. Время хоть и позднее, но у него мог сесть телефон, а он и не заметил, такое и раньше случалось, я никогда не переживала, потому что сын уже взрослый. Но после случившегося не могу найти себе места и даже спать иду с тяжелым сердцем. А когда просыпаюсь и обнаруживаю утром такую же ситуацию, сердце в груди снова разгоняется от тревоги.

 Первое, о чем думаю — бросаться искать Димку, но пока я одеваюсь, мне звонят с работы и сообщают, что нужно срочно приехать, потому что собрались акционеры и желают меня видеть. Уж не знаю, что случилось с того дня, как мы разговаривали, но ничего хорошего, судя по всему.

 Так что вместо поисков еду на работу, а Никита обещает разобраться с теми, кто мне вчера угрожал. Он оставляет меня в офисе, целует на прощание и уезжает.

 Я же пытаюсь сосредоточиться на встрече с акционерами, но мысли все время возвращаются к Диме.

 Перед глазами его вчерашнее бледное лицо, ссадины. Ему ведь еще нельзя ходить далеко, тем более одному.

 Акционеры что-то спрашивают меня про цифры, про проект, про поставки — я отвечаю на автомате. Вижу, что один из них недоволен, другой кивает слишком часто, чтобы быть искренним. Но я уже не здесь.

 Через полтора часа я все-таки сдаюсь. Устаю бесчисленное количество раз повторять одно и то же. Что все под контролем, что мы ничего не теряем и все уже работает. Я просто встаю из-за стола и холодным тоном произношу:

 — Мне плевать, что вы будете делать завтра. Можете выводить свои акции, но я устала разговаривать с вами.

 Поднявшись из-за стола, выхожу из зала и иду к себе в кабинет. Прошу секретаршу приготовить мне кофе и впервые за чашкой разворачиваюсь к большим стеклянным окнам и смотрю на город внизу. Снаружи что-то происходит, видимо, наши инвесторы не в самом расположении духа и хотят разговора, но я больше не настроена.

 Вообще… мое желание — закрыть компанию. Забыть о ней, как о страшном сне, но я не могу, потому что денег придется вернуть огромное количество и единственный способ это сделать — новый проект, который мы уже начали. По прогнозам инвестиции окупят себя, но, видимо, мои инвесторы мне не верят. Или им кто-то что-то шепчет на ухо.

 За этой проблемой нарисовывается вторая. На телефон приходит смс-сообщение с фотографией сына. Димка связанный лежит на кровати. Мне словно под дых дали, когда я это увидела.

 “Привезешь десять лямов и с ним все будет в порядке”

 Ниже прикреплена локация и подпись:

 “Как приедешь — напиши. Скажу, где оставить деньги”

 У меня в горле пересыхает. Я звоню Ирке. Она отвечает сразу, но говорит, что не может разговаривать, потому что на парах, но я хотя бы убедилась, что с дочкой все хорошо.

 Первый порыв после сообщения — позвонить Никите, но затем я бросаю взгляд на часы и понимаю, что буквально через час у него встреча с шантажистами. Так что решаю не отвлекать его. Тем более, что времени мне дали полтора часа.

 Я поднимаюсь с места, оставляю недопитый кофе и выхожу из офиса, направляясь в банк. Снять такую сумму сразу возможно, но все равно я ловлю на себе взгляды. Особенно, когда кладу деньги в большую сумку, ставлю подписи, где нужно, и выезжаю по адресу.

 Остановившись у старой высотки, пишу сообщение и жду ответа. Сумку просят оставить в подъезде, на двери которого нарисован цветок. Я так и делаю. Ввожу код, захожу с колотящимся сердцем, но все равно иду дальше. Оставляю деньги на полу, выхожу, хотя в какой-то момент думаю, что никто меня отсюда не выпустит, но по всей видимости, им только деньги были нужны, а не я.

 “Все сделала”

 “Сын твой дома уже, мамаша” — прилетает мне сообщение, и я тут же звоню Димке.

 На этот раз его телефон не выключен, но он не отвечает. И не перезванивает даже когда я еду домой. Так что вместо дома я еду к нему, паркую автомобиль, выхожу, поднимаюсь на нужный этаж. И в этот момент как раз звонит Никита.

 — Лена… ты где?

 — Я… к Димке поехала, Никит. Давай встретимся у тебя дома.

 — Лена, — по ту сторону звучит взволнованный голос. — Скинь мне его адрес, я приеду.

 — Не нужно, я быстро и…

 — Лена, Дима во всем этом замешан, слышишь?

 — Мама? — сын открывает двери и столбенеет на пороге, а я слышу в трубке:

 — Он все знал и спланировал с отцом дополнительный выкуп. Они же… не звонили тебе еще?