Адалин Черно – Развод на годовщину свадьбы (страница 28)

 Никита, фыркнув, уходит на кухню, а Егор садится в кресло рядом.

 — Мне рассказывать, почему я хочу развод или вы уже знаете?

 — Защищать я буду вас, так что мне нужна ваша версия.

 — Я… мне нужна минута.

 Я поднимаю с дивана и сбегаю на кухню к Никите. Он удивленно приподнимает брови.

 — В чем дело? Мой брат уже надоел? — с улыбкой, сквозь которую проступают привлекательные ямочки на щеках.

 — Почему ты не сказал, кто твой брат?

 — Сюрприз хотел сделать. Получилось?

 — Еще как!

 — Нервничаешь? — кивает на мои сцепленные в замок руки.

 — Нет, да… не знаю, наверное. Не могу и двух слов при нем связать.

 Никита смеется, я выгибаю одну бровь.

 — Это особая аура Егора. С детства. С ним трудно разговаривать даже нашей матери, но ты не бойся, он профи, он знает свою работу и соблюдает субординацию. А вообще…

 Обходит меня, идет к выходу из кухни и через минуту приводит сюда Егора.

 — Что? — непонимающе хмурится.

 — Чай попьешь, что, — отвечает Никита. — Женщину напугал, она двух слов связать не может.

 Он хмурится, но садится, и я тоже сажусь, а потом… потом раздается звонок в дверь. Так быстро? Нас так быстро нашли?

 Глава 35

 — Открою. Вы сидите здесь, — командует Никита.

 Остаемся на кухне с его братом. Слышу, как открывается дверь. И голос своего мужа тоже слышу. Напрягаюсь, начинаю нервничать. Господи, что если и правда опекунство сделал? От одной только мысли в холодный пот бросает.

 — Тоже пойду, — встает из-за стола Егор.

 — Подождите, вы… он ведь нанимал вас.

 — Ну, будет знать, что с ним работать я не стану, — говорит таким тоном, словно его вообще это никак не волнует.

 Я слышу, как разговор происходит на повышенных тонах, слышу голос Николая Викторовича и мне становится не по себе, потому что вот они — мои самые близкие люди сцепились за меня в мертвой хватке. И хорошо бы, если бы они хотели защитить, но все, чего они желают — моей смерти.

 — И что? — слышу голос Егора. — Бумажку я вижу, дальше что?

 — Мою жену вы оба обязаны вернуть, согласно этой бумажке.

 — А если нет? — самоуверенным тоном спрашивает Никита. — Что сделаешь?

 — Как это нет?

 В голосе Гордея я слышу растерянность, словно он не понимает, как это кто-то вообще может ему перечить, а не слушаться беспрекословно.

 — Вот так — нет. Повторить?

 — Полицию вызывайте, если есть претензии, — спокойно говорит Егор. — С полицией придете — Елена выйдет к вам.

 Я вся внутренне сжимаюсь. Что, если и правда с полицией сюда придут?

 — Жалкий адвокатишка… это потому что я тебе не заплатил?

 — Почему же не заплатили? За консультацию вы денег перевели, в остальном работу продолжать мы не планировали.

 — Да как ты вообще… смеешь!

 — Через полицию поговорим, как и кто что смеет, — самоуверенно заявляет Никита, после чего я слышу хлопок двери.

 От него вздрагиваю. А когда оба мужчины заходят на кухню, концентрирую свое внимание на чашке, стоящей на столе.

 Неудобно перед ними.

 Такой цирк Гордей устроил.

 — Ну что, ждем с полицией? — спрашивает Никита.

 — Ставлю на то, что нет, — усмехается Егор. — Я сейчас по базе все пробью, но на сто процентов уверен, что документ — липа. Сделать его практически невозможно. Даже со связями. Пару лазеек есть, но… у него не тот уровень доступа.

 Егор уходит в гостиную за планшетом. Возвращается, садится за стол.

 К чаю, сделанному Никитой, даже не притрагивается. Как и я. Мне после всего хочется выпить еще. Я вообще давно не пила. Болела, готовилась к смерти, думала, жизнь себе продлеваю.

 — Ну, вот, собственно. Липа все. Выдыхайте, Елена.

 — О чем он думал? — недовольно высказывается Никита.

 — О том, что жена умрет, запертая в доме и никакого развода не потребуется. Он ко мне приходил, консультировался, а потом как-то пропал. Видимо, такой вот план придумал. Наследство от покойной жены получить легче, чем половину всего при живой. И делить не надо.

 — У нас двое детей.

 — Взрослых. Завещание у вас есть?

 — Есть.

 — Помните, кого там вписали?

 — Его.

 — Ну вот и все.

 Хочу сказать, что Гордей бы позаботился, но впервые молчу. Откуда я знаю? Прежний Гордей — да, позаботился бы, но прежнего Гордея давно нет. Теперешнего я не знаю. Я вообще никого не знаю, как оказалось. И этих двоих мужчин, которые пытаются мне помочь — тоже.

 Около трех часов мы разбираем мой случай. Долго, муторно, потому что очень много нюансов. По большому счету компанией сейчас управляет Николай Викторович. Но это — только на время моего отсутствия. Вопрос в том, как вернуться, не оказавшись закрытой в загородном доме снова.

 — Нужно рассказать, что не болеете, — говорит Егор. — Другого выхода нет, только так. Это вас больную был смысл держать взаперти и ждать. Здоровую держать он не будет, тем более зная, что ваше дело веду я.

 — Он может не поверить, — встревает Никита. — Даже если справки я сделаю, все покажу — подумает, что мы заодно, и я ее просто выгораживаю.

 — Да, — киваю. — Гордей видел мои симптомы. Мне действительно было плохо. Он не поверит.

 — Закрыть снова побоится, — уверенно говорит Егор. — Закрывать можно было, когда никто бы вас не хватился. Сейчас — опасно. Вы боитесь?

 — Он закрыл меня в доме и приставил медсестру с охраной. Конечно, я боюсь.

 — Мужчина с ним кто?

 — Мой… друг отца моего. Я… ему доверяла.

 — Зря доверяли. На работу вам нужно вернуться. В остальном — бояться вам нечего. Охрану наймите, если боитесь. С разводом я все сделаю, начнем. Компания останется за вами, но все равно то нажитое, что было — придется поделить.

 — Я понимаю. Как вы можете быть уверены, что компания будет за мной?

 — Поверьте, она будет.

 Он поднимается, отключая очередной звонок, который поступает ему на телефон.