Адалин Черно – Развод на годовщину свадьбы (страница 27)
— Дядя, — подтверждаю. — С улицы.
— Посторонний?
— Считала, что нет. Он с отцом моим дружил, раньше много дельных советов давал, а теперь… — вздыхаю.
Он и так все понимает.
— Они хотят твой бизнес? Квартиру?
— Они хотят все. Ждут, когда я умру.
Скрывать уже больше нечего “держать лицо” — тоже. Какое уж тут лицо, когда он меня буквально из-под прицела спас.
— Где ты была?
— Меня закрыли. Гордей дал документ о недееспособности из суда.
— Он недействительный.
— Откуда ты знаешь?
— Без моего разрешения такое не делается. Я — лечащий врач, меня бы вызывали в суд.
— В моменте я об этом не подумала, а когда опомнилась, оказалась уже закрытой.
— Как выбралась?
— Добрые люди помогли. Тоже из больницы, кстати.
Видимо, везет мне на врачей.
— Как этот человек может на что-то претендовать?
— Я его сделала директором. Сняла Гордея и… поставила его. Доверилась, думала, он сможет, а я, как и прежде, посижу дома.
Он кивает, доливает себе еще виски, безмолвно поднимает бутылку, спрашивая, буду ли я еще. Мотаю головой, отставляя свой пустой стакан подальше. Нужно брать себя в руки, если хочу отстоять все.
— Если нет документа о недееспособности, то теоретически они ничего не могут сделать. Приехать сюда — нарваться на неприятности.
— А если есть? Нужно быть уверенной, убедиться.
— Через адвоката.
— Дашь телефон?
Вписываю номер Матвея, хочу набрать, но передумываю. У него наверняка еще разговор с Олькой не закончился.
— У меня есть хороший адвокат.
Вздергиваю бровь недоверчиво. Не то, чтобы Никита давал повод усомниться в нем, но… у нас могут быть разные понимания “хорошего”.
— Кто?
— Ты многих знаешь в адвокатуре?
— Громкие знаю, а мне других не надо, Никит… мне такой нужен, чтобы я не сомневалась.
— У меня такой.
— Кто?
— Давай я наберу, там и узнаешь.
Делаю неопределенный взмах рукой. Не хочу, чтобы звонил, потому что имя он не называет. А если не называет, ничего у этого адвоката не получится, будь он трижды хорошим. Потому что те, у кого нет громкого имени, боятся угроз, а они, я уверена, будут. и от Гордея, и от Николая Викторовича. Мне нужен адвокат, который будет стоять вместе со мной, а не прятаться за мою спину.
— Привет, есть минутка? М-м-м… у меня тут женщина, помочь надо с разводом. Осилишь?
Не знаю, что ему отвечают, но он ухмыляется и называет мою фамилию! Вот как, значит! Мне его не сказал, а ему мою — запросто!
— Вот как… поня-я-ятно, — тянет будто бы разочарованно. — И что делать будем, Егор?
Снова не слышу, что отвечают, но на лице доктора появляется ухмылка, а не разочарование, и я, почему-то, тоже улыбаюсь. Хотя чему… чему тут улыбаться? Даже если он договорился, то… что этот адвокат мне даст?
— Все, — радостно сообщает Никита. — Через десять минут зайдет.
— Кто? — непонимающе хмурюсь.
— Адвокат.
— Через десять минут?!
В моем представлении хорошие адвокаты не приходят по первому зову через десять минут. Скисаю. Медленно выдыхаю, стараюсь почти бесшумно, чтобы не понял, что я разочарована. Он мне помог, он меня оттуда вырвал прямо перед носом у тех, кто хотел меня забрать. Не хочу, чтобы он думал, что я разочарована.
Стук в дверь раздается, мне кажется, даже раньше, чем через десять минут.
Вот откуда этот адвокат? И почему у него столько свободного времени? Это что, сосед какой-то? Дом здесь врод бы хороший, элитный, хоть у врача обычный ремонт, конечно, не пафосный, без замашек на лакшери.
— Привет.
— Оторвал от важных дел?
— Что может быть важнее Гордеевой.
Напрягаюсь, хмурюсь, мысленно записываю уже и Никиту в предатели, потому что откуда, мать его, адвокат, меня знает. Мы не настолько известны, наша фамилия не на слуху, насколько мне известно.
Сажусь на диване с ровной спиной, спускаю ноги на пол и готовлюсь убегать. Куда — непонятно. Потому что убегать некуда.
В комнату первым заходит Никита, следом — пропускает своего гостя. Мужчина заходит в комнату ленивой походкой, в спортивных штанах и свободном поло. В руках — только планшет, на переносице — очки. Я раскрываю рот. Потому что он меня, может, и не знает, но зато его знаю я. Его плакаты висят по всему городу и его имя на слуху.
— Подойдет такой адвокат? — ухмыляется Никита.
— Но… в смысле?
— Здравствуйте, Егор, — протягивает мне руку, пожимая ее.
— Елена.
— Ваше имя я знаю.
— Откуда?
— Ваш муж пришел ко мне первым.
— А… — бросаю взгляд на Никиту. — Как вы оказались здесь? — все же решаю спросить.
— Живу этажом ниже. Вашему мужу я откажу в услугах. Контракт мы еще не подписали.
— Но… почему?
— Младшим братьям в помощи не отказывают.
Младшим братьям? Я поворачиваю голову к улыбающемуся Никите. Он мне подмигивает, я тушуюсь и отворачиваюсь. Младшим братьям. Как я не додумалась, когда он зашел? У них ведь фамилии одинаковые и…
Присматриваюсь, пытаясь найти похожие черты на лицах, но не получается. Они разные, совершенно. Как будто…
— У нас разные отцы, — словно читая мои мысли, говорит Никита.
— Но фамилия деда по маминой линии, — поясняет Егор. — Мама не умела выбирать мужиков.