Адалин Черно – Развод на годовщину свадьбы (страница 26)

 — М-м-м?

 — Вещи. Багаж, с которым ты приехала.

 — Это все, — киваю на небрежно брошенные на кровать вещи.

 — Хорошо.

 По пути к выходу Никита берет меня за руку и быстро произносит:

 — Времени объяснять нет, но с минуты на минуту здесь будет твой муж и человек, которого ты назначила себе на замену.

 — Что?

 — Они оба предали тебя. Каждый по-своему, Лена.

 — Откуда ты… почему я вообще должна тебе верить?

 — Потому что мне, в отличии от них, нет никакой выгоды в том, чтобы ты умерла. Ну же, Лена, тебе нужно выйти за эту чертову дверь, чтобы быть в безопасности.

 — Что, если я не выйду? Я… не доверяю тебе.

 Несколько мгновений он смотрит на меня, а затем подхватывает на руки, перебрасывая меня через плечо, как мешок картошки. Я пытаюсь барахтаться, хочу кричать, но все слова застревают где-то в горле, когда мы выходим из номера и уходим в противоположную от выхода сторону.

 Когда чувствую твердую опору под ногами, собираюсь закричать, но Никита неожиданно прижимает к моему рту руку и вдавливает меня в стену, показывая, чтобы я молчала. Только вот молчать не хочется. Хочется кричать во все горло, что меня убивают, пускай меня и не убивают. Откуда я знаю, что именно он задумал?

 — Какие люди, — неожиданно слышу голос своего мужа и широко распахиваю глаза, уставившись на Никиту.

 — Неожиданно, — а это уже голос Николая Викторовича.

 Мы стоим в каком-то подсобном помещении, которое непонятно как Никита открыл. Дверь слегка приоткрыта, всего самую малость. Недостаточно для того, чтобы я видела, но слышу все отлично.

 — И что же вы тут забыли?

 — Пленницу пришел вызволять, — почему-то голос Николая Викторовича звучит будто бы с насмешкой, совсем не так, как по телефону, когда мы разговаривали. — Ты идиот, что ли, Гордей? Ей осталось-то всего ничего, так сложно было сделать последние месяцы счастливыми?

 — Я пытался, — как-то будто невнятно бормочет муж в ответ.

 — Фигово пытался. Аж молодухе ребенка заделал.

 Дальше я ничего не слышу, потому что они не разговаривают, а стучат в дверь, но им, конечно же, никто не открывает.

 — Так и знал, что что-то пойдет не так, — говорит Николай Викторович, а потом я слышу щелчок дверного замка и шаги.

 — Теперь веришь? — Никита смотрит на меня с любопытством. — Нам нужно уходить, пока они не подняли камеры отеля и не нашли нас здесь.

 — Но…

 Замолкаю, когда Никита прикладывает палец к губам.

 — Не понял… она вышла куда-то?

 — Может, кофе попить?

 — Или вам не поверила, — слышу насмешку в голосе мужа. — Может, заподозрила, какую мразь поставила у руля компании.

 — Не лучше тебя, Гордей. Я, в отличии от тебя, ее не предавал.

 — Ну да, всего лишь узнали, что жить ей недолго.

 Слушать это просто невозможно. Я закрываю уши руками. Сильно-сильно прижимаю ладони к ним, чтобы ничего не слышать. Что бы они дальше не сказали — мне и так все понятно. Меня предали все. Все, кто черт возьми мог! Муж, человек, которого я считала своим вторым отцом, крестница. Все вокруг ждали, когда я умру вместо того, чтобы посочувствовать.

 После удаляющихся шагов чувствую на своих плечах крепкие руки. Никита едва ощутимо меня встряхивает, я вскидываю голову, сталкиваюсь с ним взглядом.

 — Все в порядке?

 — Д-да, да, наверное.

 А что еще сказать? Что я в шоке? Что и слов двух связать не могу от боли, которая давит в груди?

 — Я знаю здесь пожарный выход, машину я припарковал прямо напротив. Если выйдем через него — нас никто не заметит, но надо выбираться из подсобки.

 Я киваю и… продолжаю стоять на месте! Не потому, что не хочу уходить, просто меня словно парализовало предательством людей, которым я доверяла всю свою жизнь.

 Секунда, вторая, мою руку обхватывает мужская. Никита скользит пальцами между моих, сжимает мою ладонь и ведет за собой. Уверенно ступает вперед, держа меня близко к себе.

 К пожарному выходу, а там и на улицу выходим быстро. Никита открывает дверь в машину, помогает сесть и уже через две минуты мы выруливаем из парковки. Только в машине до меня доходит, что только что едва не произошло.

 Мой муж, который скоро станет бывшим и человек, которого я едва ли не отцом считала, меня предали. Решили, что я умираю и… договорились прибрать к рукам бизнес? И если Гордей мне понятен, все-таки, у него ребенок будет, семья новая, молодуху нужно обеспечивать, иначе зачем еще он ей нужен, если не ради толстого кошелька, то вот Николая Викторовича я понять не могу.

 — Как ты узнал, что они… заодно. И как меня нашел?

 — Не думаю, что они заодно. Несколько дней назад ко мне снова пришел Гордей. ОН спрашивал о препаратах, которые тебе нужно принимать, о том, с чем нужно быть осторожным в твоем состоянии и так далее. Это… странный разговор, хоть он и сказал, что хочет быть уверен, что ты все пьешь, проконтролировать тебя, якобы. Я спросил о визите. Он ответил, что позже, а потом я не смог к тебе дозвониться. Сначала решил подождать, но когда следом за Гордеем пришел другой… я решил, что дело плохо и начал тебя искать. Я за вами с подругой от самого вашего дома ехал, узнал номер, а дальше — дело техники.

 Пока я перевариваю информацию, мы заезжаем на территорию какого-то комплекса и Никита паркует автомобиль на подземной парковке. Выходит, открывает мне дверь и подает руку. А я, стоит мне только оказаться на ногах, едва на них стою. Пошатываюсь, Никита подхватывает меня сначала за локоть, потом приобнимает за талию. Сделав глубокий вдох позволяю себе взять две минуты передышки, во время которых прижимаюсь лбом к его плечу, оказавшемуся неожиданно сильным и теплым.

 Глава 34

 Документы оказываются поддельными. А вот то, что я собственноручно сменила одного коршуна на другого в своей компании, к сожалению, не поддельно. Правда. И если с Гордеем было более менее понятно, то с Николаем Викторовичем нет.

 Мы общались. Редко, так как Гордею это общение не нравилось. И не виделись по этой же причине, только созванивались. Он мужик умный, с хорошим образованием, работающий. Он часто мне напоминал и даже заменял отца, когда мне не хватало сильного плеча для совета.

 Я ему доверяла. Я его слушалась. Я считала, что дорога ему, а по факту… ему просто хотелось моих денег. И ведь ни словом… ни словом не обмолвился. Никогда ничего не просил, даже не занимал ни разу деньги. А теперь вот…

 Все они ждут моей смерти. И никто из них не знает, что никакой смерти не будет, потому что я — не больна. Представляю разочарование на их лицах и становится как-то… не по себе.

 Еще больше не по себе от того, что хватился меня только врач. Не дочка, не сын, который еще и подпись свою поставил, а именно доктор. Чужой человек.

 Об этом я вспоминаю, неловко отлипая от его плеча. Как девочка. Все потому что не привыкла к такой близости постороннего мужчины. Все это время у меня был только Гордей. Остальных ближе, чем для рукопожатия никогда не подпускала. А теперь Гордею даже руку не протяну пожать.

 — Это мой дом, квартира на пятом этаже, пойдем?

 — Они приедут сюда, — грустно усмехаюсь.

 На все про все уйдет не так много времени. Час, может, два, прежде чем они будут стоять под его дверью.

 — И что? В мою квартиру никто не зайдет.

 Ведет меня к лифту. Я иду послушно, потому что идти мне некуда, обращаться — тоже. Неожиданно хочется спрятаться так, чтобы никто не нашел. Ни муж бывший, ни человек, которого за второго отца принимала, никто. И делать тоже… ничего не хочется. Но прятаться нельзя, какой бы широкой и надежной не казалась пина впереди идущего мужчины. Нужно действовать. Забрать то, что мое по закону.

 Никита открывает двери на нужном этаже, пропускает меня внутрь.

 — У меня может быть не убрано, — предупреждает.

 Осматриваюсь почему-то в поиске женских вещей. Если он живет не один — будет проще. Но здесь ничего нет. Ничего, что можно было бы натянуть на женское. Ни косметики, ни туши, небрежно брошенной на тумбочке. Даже подставка стоит для одной чашки. Закоренелый холостяк.

 — Чай, кофе? — предлагает, но я мотаю головой, отказываясь. — Алкоголь?

 — Не отказалась бы.

 — Есть вино и виски.

 — Виски.

 Он удивлен, а я не хочу объясняться. Не пью вино. Точнее, пью, но сейчас хочется такого, чтобы с глотка привести себя в чувство.

 Через пару минут Никита ставит передо мной стакан с виски. Себе тоже наливает, прячет бутылку обратно в тумбочку. Пьем, не чокаясь. Я сразу залпом большой глоток. Обжигает. И тепло практически мгновенно расползается по всему телу.

 — Второй мужчина кто? Назвался дядей.