Адалин Черно – Развод на годовщину свадьбы (страница 24)

 Она кивает, и мы прощаемся. Первое же испытание настигает меня у двери. Я понятия не имею, как зайти, ведь Гордей забрал у меня все, даже ключ от подъезда, правда, мне везет. Выходит сосед, и я тут же ныряю внутрь. Подниматься решаю по ступенькам по той же причине, что в лифте нужен ключ.

 Хорошо, что живем мы не на двадцать пятом. Подняться выходит довольно быстро, правда, на последнем пролете я торможу. Слышу знакомый голос, застываю, затем до меня доносится женский смех. Я выглядываю, задирая голову назад и вижу мужа Ольки, обнимающего молодую девушку с большим пузом. Я даже неосторожно делаю пару шагов вперед, чтобы получше их рассмотреть, но они заходят в лифт. А я… не знаю, что делать дальше. Оли что… нет дома? Или она дома и они…

 Нет-нет-нет…

 Я хочу, чтобы все оказалось неправдой, поднимаюсь на этаж, торможу, замечая, что дверь в квартиру открыта. Я толкаю ее и захожу внутрь, захлопываю за собой, а затем вижу растрепанную и шокированную Олю. Значит, это правда и ее муж тоже ей изменил. Еще и завел беременную любовницу.

 Глава 31

 — Не вздумай реветь, Оль, — говорю, замечая, что Олька как раз в таком состоянии. — Вещи собирай, кое-куда поедем. У тебя… деньги взаймы есть?

 Она смотрит на меня удивленно и хмурится, будто не понимает, зачем мне, владелице целой компании, потребовались деньги.

 — Есть, Оль? Я потом все расскажу, мне надо съехать отсюда, Гордей будет меня здесь искать.

 Оля кивает и достаточно быстро для женщины, которую муж познакомил с беременной любовницей, берет себя в руки. Пока она уходит собираться, я подхожу к окну и смотрю вниз. Маловероятно, что Гордей оставит машину во дворе, а не заедет на парковку, но это единственное, что я могу сделать.

 — Лен, все в порядке?

 Я оборачиваюсь к Оле и киваю. В порядке, да… настолько, насколько может быть в порядке у женщины, которой не только изменил муж, но и запрет ее в доме, чтобы дождаться смерти.

 — Гордей не приходил? — уточняю то, что должна была спросить с самого начала.

 — Нет. Должен?

 — Я не знаю, Оль… он сделал из меня недееспособную, запер в доме. Я… едва сбежала.

 От шока у Оли из рук выпадает сумка, но я продолжаю говорить, рассказывать о том, как со мной поступил Гордей. Возможно, ей это поможет. Даст понять, что она не одинока в своей измене, что я, ее близкая подруга, переживаю то же самое.

 — Я пока не знаю, действительны ли его документы о моей недееспособности. Оль… мне больше не к кому пойти. Давай… переживем предательство вместе.

 Она кивает, поднимает упавшую сумку и идет к выходу, а я замечаю, как она стирает слезы со щек, которые я не заметила с такого расстояния.

 — Давай сделаем так… — Оля тормозит у порога. — Я позвоню Гордею, узнаю о тебе и заодно, где он.

 Я киваю и уже через минуту Гордей отвечает Оле.

 — Гордей, слушай… я тут к Лене не могу дозвониться. Все в порядке? Он как отменила годовщину, так и все…

 Она переключает звонок на динамик, и я слышу голос Гордея:

 — Она… у нее осложнения по здоровью, Оль. Ей срочно в клинику надо, но она сопротивляется. Если придет к тебе — позвони мне, хорошо?

 — Все так серьезно?

 — Хуже некуда, — врет, не краснея.

 — Я позвоню, конечно.

 Гордей отключается первым.

 — Где он — понятия не имею, но ищет тебя. Рискнем выйти? Моя машина на парковке.

 — Оль… — я останавливаю ее, считая нужным сказать: — Я не знала о любовнице Глеба. Увидела их сейчас, как они в лифт заходили и мило ворковали. Я сначала подумала, что не пойду к тебе, не буду лезть со своими проблемами, но потом решила, какая же я подруга, если оставлю тебя с болью наедине. Мы вместе справимся, да, Ольчик?

 Она кивает, сжимает мою руку своей, а когда открывает дверь, я едва не вскрикиваю, потому что мне кажется, что на пороге стоит Гордей, но это не он, это муж Оли, Глеб. Пока мы обе шокировано застываем на месте, он входит в квартиру и, окинув меня насмешливым взглядом, обращается к жене:

 — Все-таки, поговорить нам надо, Оля.

 Не обращая никакого внимания на меня, он проходит вглубь квартиры и осматривается, словно видит эту квартиру впервые. Вскидывает голову, смотрит на потолок. Может, думает, как тут все переделать? С учетом новых… обстоятельств. Точнее, новой бабы.

 Господи, и ведь не стыдно?

 Хотя что это я… таким не стыдно. У них это чувство с пеленок атрофировано.

 Пока Глеб с Олей заходят на кухню, я остаюсь стоять в прихожей, но отсюда мне их обеих прекрасно видно. И Олю с поникшими плечами, и Глеба — уверенного в себе, подобно павлину, распустившему хвост.

 — Оль, слушай... — он вздыхает, проводит рукой по волосам. Со всей силы играет раскаяние, но у меня на такое после Гордея аллергия. Я морщусь от отвращения. — Есть один момент, о котором я сразу не сказал. Но раз уж мы уже все выяснили… Даша... она хочет жить здесь. Ей понравилась квартира, район, да и поликлиника хорошая рядом — ну, для ребенка удобно, сама понимаешь. Мы же долго планировали, квартиру эту выбирали именно с расчетом на ребенка. Да и сад тут строится хороший, новый.

 У меня от шока брови ползут на затылок. Не то, чтобы я продолжала верить в светлое и доброе, но то, с какой наглостью он это говорит…

 — Не понимаю, — Оля, молодец, отвечает резко и дерзко.

 — Я не прошу тебя просто съехать, я готов купить тебе другую квартиру, любую, какую захочешь, где угодно в городе. Но эта, наша... она нужна мне и Даше.

 — Почему ты не сказал сразу? Побоялся, что я не выдержу?

 — Хотел постепенно, чтобы без истерик, Оль. Ты ведь всегда разумно подходишь ко всему. Подумай сама: зачем тебе жить здесь, среди воспоминаний, если я предлагаю выбрать что-то новое? Начать жизнь заново — лучше, чем вариться в прошлом.

 Оля впервые оборачивается ко мне, мотает головой, видимо, считывая мое желание вмешаться и выставить этого кобеля за дверь. Видит бог, я готова это сделать. С кухонным топориком или чем-то другим — готова. Мне никак не понять того, как у Глеба это ловко получается — признаваться в измене так, чтобы выставить во всем виноватой жену. Интересно, у блядунов у всех так? Или это наши особенные?

 — Что еще? Квартиру, машину мою… она тоже ей пригляделась или ты решил, что проще заменить только меня?

 Они препираются какое-то время. Все, что я слышу — не укладывается у меня в голове, потому что я всегда знала эту пару, как безумно любящую друг друга, а тут… он стоит и рассказывает о том, что хотел бы у нее отобрать.

 — Значит, по хорошему не хочешь?

 — Почему же не хочу? Хочу. На, вот! — Оля со злостью швыряет ключи от машины на стол и выходит из кухни. — Квартира твоя, машину, как я и говорила, не отдам. Заберу. Мы на ней сейчас с Леной уезжаем.

 Нам с Олей в спину летят вопросы, куда мы уезжаем, а потом Глеб добавляет что-то про документы, но Оля прет, подобно танку подальше из квартиры. Тянет за собой меня и бросает напоследок:

 — С Дашей остальное обсудишь. Теперь она твоя жена.

 К парковке идем по лестнице, каждая думая о своем. Я боюсь застать Гордея сначала на пролете, потом на парковке, но, к счастью, мы никого здесь не застаем. Спокойно доходим до парковки, я сажусь за руль и поворачиваюсь к Оле. Сейчас она выглядит уже не так, как пять минут назад. Былой уверенности на ее лице больше нет.

 — Ты ее видела, Лен?

 — Кого?

 — Любовницу. Она… сильно молодая?

 — Так, подожди, — разворачиваюсь к ней всем корпусом.

 — Лен… она красивая, да? Молодая? Я… не рассмотрела ее.

 — Оля!

 Встряхиваю ее за плечи.

 — Ты слышишь, что говоришь?

 — Он с ней, Лен… с ней, понимаешь? Спал, любил, ребенок у них будет, а я… я все, Лена.

 — Ну и придурок! — искренне это говорю. — Ты красивая, сексуальная, умная, состоявшаяся.

 — Значит, молодая, — выносит свой странный вердикт и вижу, как начинает грузиться.

 — Молодая, старая, какая разница перед кем он не удержал член в штанах. Жизнь не закончилась. Отожмешь у своего половину состояния и будешь жить, как богатая и успешная женщина.

 — Глеб сказал, что квартиру мне купит и… какие-то деньги переведет.

 — Какие-то? Э-э-э-э, не-е-ет, подруга, так дело не пойдет.

 Я вспоминаю номер телефона адвоката, к которому собиралась обратиться сразу после годовщины, но я не успела. Сейчас самое время. Для обеих.

 — Я вспомнила номер адвоката. Лучшего в столице. Проконсультируйся, пока твой благоверный не оставил тебя без трусов.

 Сначала Оля мнется, но затем все же берет достает свой телефон и протягивает мне, чтобы я набрала номер адвоката.