Адалин Черно – Любовь Лютого (страница 3)

– Скажите, – неожиданно говорит мужчина, обращаясь ко мне, – вы находитесь здесь по собственной воле?

– Что?

– Ваш отец хочет знать: вы здесь добровольно или этот человек, – он кивает на Романа, – удерживает вас против вашей воли?

Мой взгляд мечется между ним и Романом. Роман стоит неподвижно, его лицо застыло в каменной маске, но я вижу напряжение в каждой черте.

– Я… я здесь…

Не знаю, что говорить. Что он меня украл? Любая запись камер докажет обратное и тогда я вернусь домой, если конечно Роман меня отпустит, с позором.

– Добровольно, – наконец, говорю я, не до конца осознавая, чем мне все это грозит.

Глава 3

Мужчина кивает, достает телефон и что-то то ли записывает, то ли кому-то печатает сообщение. Я стою, вцепившись в прутья ворот, и жду. Жду, что он скажет дальше.

– Хорошо, – наконец произносит он, убирая телефон. – Я передам вашему отцу, что вы находитесь здесь по собственной воле и не нуждаетесь в помощи.

Он делает знак остальным мужчинам. Они разворачиваются, направляясь к машине. Градус напряжения заметно спадает. Я вижу, как Роман скалится.

Мне вообще не нравится его выражение лица. На нем написано превосходство. Выигрыш. Но проблема в том, что я совершенно не понимаю, что и у кого он выиграл?

– Подождите! – кричу я. – А что… что дальше? Что сказал отец?

Мужчина останавливается и оборачивается, бросая на меня полный сочувствия взгляд.

– Ваш отец получит мой отчет, – говорит он уклончиво. – После этого он примет решение.

– Какое решение? – настаиваю я, чувствуя, как холод растекается по груди.

Но мне решают не отвечать. Мужчины просто садятся в машину, заводят двигатели и уезжают, оставляя за собой небольшое облачко пыли. “Примет решение”. Относительно чего?

Я стою у ворот и смотрю вслед, не в силах пошевелиться. В голове пусто. Только один вопрос крутится снова и снова: что будет дальше?

– Амина, – голос Романа возвращает меня в реальность.

Я оборачиваюсь. Он стоит в нескольких шагах, убирая пистолет обратно за пояс. Оказывается, он держал его в руке.

– Пойдем в дом, – говорит он. – Тебе холодно.

Только сейчас я замечаю, что меня трясет. От холода или от шока – не знаю.

Роман подходит, снимает свою куртку и накидывает мне на плечи. Она огромная, теплая, пахнет табаком и им. Я мгновенно укутываюсь в ней и чувствую тепло.

– Пойдем, – повторяет он мягче, беря меня за руку.

Я послушно иду следом, чувствуя себя как во сне. Или в кошмаре. Не могу определиться.

Мы заходим в дом. Роман ведет меня через гостиную, усаживает на диван у камина.

– Сиди здесь, – говорит он. – Я сейчас.

Он уходит куда-то, возвращается через минуту с пледом и стаканом воды.

– Пей, – протягивает стакан.

Я беру его дрожащими руками, делаю глоток. Вода холодная, обжигает горло.

Роман садится рядом, набрасывает плед мне на колени.

Мы сидим в тишине. Огонь в камине потрескивает. За окном темнеет.

– Что теперь? – наконец спрашиваю я, глядя в огонь. – Что будет со мной?

Роман молчит так долго, что я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него.

Его лицо напряженное. Челюсть сжата. Он смотрит на огонь, и я вижу, как играют мышцы на его скулах.

– Рома? – зову я тише. – Ты можешь… отпустить меня?

Я вдруг жалею обо всем. О том, что встречалась с ним все это время, что позволила ему куда больше, чем должна была, что села в машину.

Сейчас, после встречи с теми мужчинами и их презрительных взглядом мне неожиданно хочется вернуться домой. Упасть отцу в ноги и молить о прощении.

Я так долго мечтала о свободе, что теперь, получив ее, мечтаю забраться обратно в клетку.

– Я могу… я могу вернуться и…

– Амина, – Роман говорит таким тоном, что я незамедлительно поднимаю голову и смотрю на него. – Послушай меня. Даже если ты вернешься сейчас, это ничего не изменит. Ты сбежала со свадьбы. Села в машину к чужому мужчине. Провела здесь ночь. Для них ты уже опозорена. Испорчена. Возвращение не исправит этого.

– Но я же не… мы с тобой не… – я краснею, не в силах договорить.

– Они не знают этого, – жестко говорит он. – И не поверят. Для них факта, что ты была здесь, – уже достаточно.

Я вскакиваю с дивана.

– Нет! – кричу я. – Это неправда! Я могу объяснить! Я скажу отцу, что ничего не было! Что ты просто… что мы…

– Что мы что? – Роман тоже встает. – Что я просто подвез тебя? Укрыл из добрых побуждений? Амина, твой отец не дурак. Он знает, кто я. Знает мою репутацию. Он никогда не поверит, что между нами ничего не было.

– Но это правда! – слезы текут по щекам. – Между нами действительно ничего не было!

– Это уже не важно, – говорит он тихо. – Важно только то, что они думают. А они думают худшее.

Я сползаю обратно на диван, обхватив голову руками.

– Я все потеряла, – шепчу я. – Все. Семью, дом, имя. Все.

Роман опускается рядом. Осторожно обнимает меня, притягивает к себе.

– Не все, – говорит он в мои волосы. – Ты еще здесь. Жива и свободна.

– Какая свобода? – всхлипываю я. – Я изгой. Меня никто не примет. Я не смогу устроиться на работу. Найти жилье. У меня даже документов нет! Все осталось дома!

– Документы я достану, – обещает он. – Работа, жилье – тоже не проблема. У меня есть деньги, связи. Ты не будешь нуждаться ни в чем.

– Кроме семьи, – горько усмехаюсь я. – Кроме родителей. Кроме всего, что делало меня… мной.

Он молчит, потому что спорить нечем.

Мы сидим так долго. Он держит меня, пока я плачу.

– Мама, – выдавливаю я сквозь слезы. – Что… что сказала мама? Твой человек говорил что-нибудь про нее?

– Нет.

Я начинаю рыдать в голос. Роман сидит со мной, а потом ему на телефон приходит звонок и он поднимается, чтобы выйти и ответить.

Я не знаю, что мной движет. Отчаяние? Страх? Любопытство? Но я встаю и на цыпочках иду следом. Прижимаюсь ухом к двери, задерживая дыхание.

– Я в курсе, чьи люди это были, Рамазан, – голос Романа звучит глухо. – Он никак не успокоится. Все ищет повод зацепить меня.

Он замолкает, а у меня перехватывает дыхание. Он говорит о несостоявшемся женихе или о моем отце?

– Скажите ему, что девка со мной и обратно не вернется, как бы его женушка об этом не просила. Придет время, она с ней свяжется.

Я не сразу понимаю, что он закончил разговор, а потому буквально влетаю в Романа, когда он открывает двери.