Адалин Черно – Любовь Лютого (страница 4)

Я вписываюсь в него носом. Он хмыкает при виде меня, ухмыляется.

– Подслушивать нехорошо, скромная, – усмехается он, но глаза остаются холодными.

– Я не…

Хочу сказать, что не слушала, но любопытство берет верх. Мне нужно знать с кем он говорил и о чем.

– Кто это был?

– Друг.

– О ком ты… говорил?

– О подруге твоей, Амина.

– О Дарии?

– Да. Это ее муж людей прислал, а не твой отец. Узнать, по доброй воле ты здесь или нет.

– То есть как ее муж, а… папа?

– А папе, Амина, на тебя, видимо, наплевать.

– Нет. Нет, это не правда. Я вам не верю. Это были люди отца, он переживает.

– Ему все равно, Амина. Как только ты села ко мне в машину, ты перестала для него существовать, иначе почему ты думаешь до сих пор никто не приехал?

– Но ведь эти люди…

– Я тебе уже сказал, от кого они.

– Но откуда…

– Муж твоей подруги – мой враг. Уверен, твоя подружка нехилый скандал ему закатила, что он прислал своих людей, но отец твой… никого от него не было. И не будет, Амина. Свадьба закончилась, все разошлись. Завтра о своем падении почитаешь в новостях, – бьет наотмашь словами. – Такие поступки не остаются незамеченными после таких громких бракосочетаний.

Глава 4

Его слова болью отдаются в сердце. Они жестоко и безжалостно рушат мою веру в светлое будущее.

– Ты врешь, – шепчу я, отступая от него. – Ты специально так говоришь, чтобы… привязать меня к себе. Чтобы я думала, что у меня никого, кроме тебя, не осталось.

Роман не спорит. Он смотрит на меня с мрачным спокойствием и лишь устало пожимает плечами.

– Думай, что хочешь, – он проходит мимо меня в гостиную, доставая из кармана пачку сигарет. – Только факты вещь упрямая. Рустам послал людей, потому что Дария вынесла ему мозг. А твой отец…

Он замолкает, закуривая. Дым сизым облаком поднимается к потолку.

– Что мой отец? – я иду за ним, требуя ответа. – Договаривай!

– Твой отец, Амина, сейчас занят тем, что пытается спасти свои деньги. Салим, скорее всего, разорвет сделку. А может, и потребует неустойку за «бракованный товар». Твой побег ударил по карману твоего отца сильнее, чем по его сердцу.

Я хочу ударить его. За эти слова, за цинизм, за то, что он рушит мой мир, вытаскивая камень за камнем.

– Не смей так говорить о нем! Он любит меня!

– Любит? – Роман поворачивается ко мне, и в его взгляде вспыхивает злой блеск. – Любящий отец продал бы тебя старику? Любящий отец молчал бы сутки, зная, что его дочь у бандита?

Я открываю рот, чтобы возразить, но слова застревают в горле.

Все это – правда. Горькая, отвратительная правда, которую я пыталась не замечать.

Я опускаюсь в кресло, чувствуя, как силы покидают меня.

– Что мне теперь делать?

Роман тушит закуренную сигарету в пепельнице и подходит ко мне.

– Жить, – говорит он просто. – У тебя есть я. Я обещал позаботиться.

– Ты… – я поднимаю на него взгляд. – Ты ведь тоже бандит. Ты сам так сказал. Почему ты это делаешь? Зачем тебе я? Проблемная, сбежавшая невеста, от которой отвернулась семья.

Он молчит секунду, разглядывая мое лицо.

– Я уже говорил, что мне насрать на это все, – смело говорит он. – В этом гнилом мире, где все продается и покупается, последнее, что меня интересует – чьи-то обычаи. Я им не подчиняюсь.

Он протягивает руку и касается моей щеки. В этот раз я не отстраняюсь, потому что у меня просто нет на это сил.

– Иди спать, Амина. Завтра будет новый день. Я решу вопрос с документами.

Я киваю, встаю на ватных ногах и бреду к лестнице. В голове пустота. Только одна мысль бьется в висках: «Я одна. Совсем одна».

Утро встречает меня тишиной.

Я просыпаюсь в чужой спальне и мужской футболке, потому что вчера напрочь отказалась ложиться обнаженной, а больше ничего у Романа не нашлось. Солнце бьет в окна, такое яркое и жизнерадостное, что мне становится тошно. Как мир может быть таким светлым, когда моя жизнь разрушена?

Я спускаюсь вниз, но Романа не нахожу. На кухонном столе стоит завтрак: яичница, тосты, кофе и записка:

«Уехал по делам. Буду к обеду. Включи телевизор, там интересно».

Телевизор.

Я иду в гостиную, нахожу пульт. Сердце колотится в тревожном предчувствии.

Включаю местный новостной канал.

На экране – ведущая с серьезным лицом. За ее спиной – фотография ресторана «Империя».

– …продолжаем следить за развитием скандала, разразившегося вчера на свадьбе года. Как стало известно из достоверных источников, прямо во время торжества исчезла подружка невесты, дочь известного предпринимателя Карима Алиева.

Мое фото. Студенческое, где я улыбаюсь, еще не подозревая, что меня ждет.

– По неподтвержденным данным, девушка сбежала с одним из криминальных авторитетов города. Семья Алиевых отказывается от комментариев. Однако сегодня утром пресс-служба компании Карима Алиева выпустила официальное заявление.

Ведущая делает паузу, перекладывая листы на столе.

– В заявлении говорится, что семья глубоко шокирована поведением дочери и… – она запинается, словно не верит написанному, – официально отрекается от нее. Цитирую: «Мы больше не считаем Амину Алиеву своей дочерью. Ее поступок опозорил наш род, и мы разрываем с ней любые связи».

Звук телевизора в одночасье становится глухим и далеким.

Отрекаются.

Официально.

– Это неправда… – шепчу я, сползая с дивана на пол. – Мама бы не позволила… Мама…

Но я знаю, что мама ничего не решает. Это решение отца. Жесткое и публичное. Он не просто вычеркнул меня из жизни. Он уничтожил меня. Сжег мосты, чтобы я даже не смела думать о возвращении.

Слезы текут по щекам, а внутри меня разрастается огромная черная дыра.

Я сирота при живых родителях.

“– Видела? – в мыслях неожиданно звучит голос Романа. – Теперь веришь?”

– Верю, – голос срывается на хрип. Я разговариваю сама с собой.

Они… выбросили меня, как запасную деталь конструктора.

– Извините… – меня прерывают.