Адалин Черно – Любовь Лютого (страница 13)

Он входит в меня одним мощным, резким движением, заставляя меня выгнуться дугой. Я вскрикиваю, и этот звук тонет в его глубоком, требовательном поцелуе. Вкус виски, табака и чистой власти – это все, что я чувствую сейчас.

Бумаги шуршат и разлетаются в стороны под моими ладонями, когда я пытаюсь найти опору. Фотографии пропавшей девушки, какие-то документы – все это теперь под нами, смятое и ненужное, пока он вбивает в меня свою волю. Каждый его толчок – это заявление о правах, это печать на нашем контракте.

Я чувствую холодную поверхность стола спиной, и этот холод пронзает даже сквозь шелк изумрудного платья. Контраст между ледяным деревом и обжигающим жаром тела Романа сводит меня с ума.

Он не дает мне передышки. Двигается жестко, уверенно, заставляя меня прочувствовать каждый дюйм своей власти. Бумаги под моими ладонями жалобно шуршат, какие-то фотографии соскальзывают на пол, но я не могу отвести взгляд от его лица. В полумраке кабинета он кажется высеченным из камня – сосредоточенным, хищным, абсолютно неодолимым.

– Твое тело знает правду, Амина, – хрипит он мне в губы, замедляясь лишь на мгновение, чтобы впиться пальцами в мои бедра, оставляя на них невидимые клейма. – Оно не может притворяться. Оно принадлежит мне.

Я запрокидываю голову, и из горла вырывается надломленный стон. В нем все: и ужас от того, кем я становлюсь, и это новое, порочное удовольствие, которое я никогда не смела себе представить. Я впиваюсь ногтями в его плечи, чувствуя под пальцами напряженные, как стальные тросы, мышцы.

Его ритм нарастает. Кабинет плывет перед глазами. Лампа на столе отбрасывает причудливые тени, превращая книжные полки в стены темного лабиринта, из которого мне уже не выбраться. Да и хочу ли я?

В этот момент я окончательно понимаю: прежней Амины больше нет. Та скромная девочка, которая боялась даже громко говорить, сгорела в тот миг, когда я позволила ему поднять себя на этот стол. Здесь, среди документов, я подписываю свою собственную капитуляцию.

– Рома… – шепчу я, и это имя звучит как мольба и признание одновременно.

Он перехватывает мои ладони, прижимая их к столешнице по обе стороны от моей головы. Теперь я полностью открыта, полностью под его властью. Он смотрит мне в глаза – жадно, властно, словно пытается выпить саму мою душу.

– Только моя, – рычит он, и в этот момент мир вокруг нас взрывается мириадами ослепительных искр.

Я чувствую, как волна невероятного наслаждения накрывает меня с головой, выбивая воздух из легких. Тело содрогается, я прижимаюсь к нему, ища опоры в этой буре, и он принимает мой крик в свой поцелуй. Он замирает, тяжело дыша мне в шею, и я чувствую, как его сердце бьется о мою грудь – загнанно, мощно, в унисон с моим.

Мы долго лежим на этом столе, окутанные тишиной и запахом табака, кожи и нашей страсти. Роман не спешит отстраняться. Он целует меня в висок – почти нежно, и этот жест кажется мне более интимным, чем все, что было до этого.

– Ты поняла? – спрашивает он спустя вечность. Его голос все еще хриплый, но в нем снова звучит та самая сталь. – Ты моя.

– Поняла, – выдыхаю я, пытаясь собраться с мыслями.

Он медленно отстраняется, помогая мне сесть. Я смотрю на разоренный стол, на смятые бумаги и на свое испорченное изумрудное платье. Тонкая бретелька порвана, шелк безнадежно помят. Я выгляжу как женщина, пережившая шторм.

Роман застегивает ремень, поправляет рубашку и снова превращается в того холодного, расчетливого человека, который час назад отдавал приказы. Но я-то знаю, что скрывается за этой маской. Я знаю, что он умеет быть другим, просто… будто бы не позволяет себе этого.

– Иди к себе, – говорит он, не глядя на меня. – Тебе нужно отдохнуть. Завтра будет трудный день.

Я соскальзываю со стола на ватных ногах. Поднимаю с пола порванное белье, зажимаю его в кулаке и направляюсь к выходу. У самой двери я оборачиваюсь.

Роман стоит у стола, собирая разбросанные бумаги. Он выглядит так, будто ничего не произошло, но одна фотография – та самая, с девочкой – зажата в его руке крепче остальных.

– Роман, – зову я тише.

Он поднимает голову, и я не решаюсь ничего сказать. Выхожу в коридор. Поднимаясь по лестнице, я чувствую на своих бедрах жар его рук и внутри – звенящую, холодную решимость. Завтра я встречусь с Дарией. И я сделаю все, чтобы она увидела то же, что и я. Потому что только так мы сможем быть счастливы.

Глава 15

Я нервничаю, когда сижу в машине, неподалеку от места, куда мы с Дари когда-то приезжали. Заламываю руки и почему-то надеюсь на то, что она не приедет. Не могу себе объяснить это ощущение, даже не знаю, как его назвать, но будто… что-то не так.

Нет, я выслушала вчера Романа, все поняла, осознала, против кого придется бороться, но… что-то меня останавливает.

Я внутренне действительно надеюсь, что Дари не придет, но в моменте сомнений вижу ее. Пять минут и она на нашем месте. Украдкой бросаю взгляд на водителя, который уже смотрит на меня с подозрением.

Конечно! Он в курсе, как выглядит Дария. Иначе и быть не могло.

Дергаю ручку и выхожу из машины. К месту, где меня ждет подруга, иду очень медленно. Мы не договаривались здесь встретиться, но я прекрасно знаю, что она приехала сюда в надежде, потому что иначе нам никак не связаться.

Подхожу медленно, тихо, так, что могу подойти со спины и прикрыть ей глаза.

Она вздрагивает, я отпускаю и Дари оборачивается.

– Господи, ну наконец-то! – восклицает она, как только поворачивается. – Расскажи мне все, подробно. И еще… ты же одна здесь? – украдкой осматривается – Если добежим до такси, сможем убежать вместе.

Я очень рада ее видеть и слышать. И то, что она счастлива, тоже очень рада знать, но бежать мне не вариант. Мотаю головой.

– Не сможем, Дария, не сможем. Я, по крайней мере, а у тебя все еще есть шанс, – говорю ей.

Она улыбается, тараторит мне что-то, а потом резко замолкает. Хмурится, словно пытаясь понять, о чем я вообще говорю.

– Подожди, – тормозит меня. – Что ты хочешь сказать? В смысле я могу сбежать? Я не хочу никуда сбегать, – смеется.

– Дария, – я закусываю губу и озираюсь. Ощущение, что за нами следят, не покидает меня.

– Давай на такси сядем и уедем куда-нибудь. В кафе или ресторан. Поговорим спокойно, – предлагает. Я внутренне решаю, что делать. Оборачиваюсь на автомобиль, размышляю. Мы не обсуждали с Романом, могу ли я передвигаться и уезжать, но уверена, что да, просто машина с водителем последует за мной. Так и происходит, когда мы садимся в такси. Машина, из которой я вышла, следует за нами.

Мы быстро доезжаем до кафе. В этот раз в удаленное место. Мы ни разу здесь прежде не бывали, но это и хорошо, потому что ехать туда, где нас могут увидеть знакомые – не вариант.

Дари заказывает кофе, а я воду. Мне и так нервно, не до кофе сегодня. Я вздыхаю и не знаю, что говорить. Ощущение неправильности происходящего не покидает. Я хочу сказать ей все, что должна, но меня будто останавливает что-то внутри.

– Я… так долго тебя искала, – признается мне. – Всех на уши подняла, представляешь?

– Как ты вообще? А… родители.

– Они… переживали, конечно. Расстроенные были.

Она врет, потому что я прекрасно знаю, как они отреагировали и что вряд ли были расстроенные. Злые – да, а вот расстроенные.

– Ты вышла замуж, а не изменилась, – с улыбкой замечаю. – Я знаю все. Я звонила родителям, – Дари тут же сникает. – Папа сказал никогда больше не звонить им.

Она прикрывает рот ладонью и шокировано на меня смотрит. Точно не ожидала, но… так ведь все и происходит. И с ней было бы так же, случись что.

– Такова реальность, Дария. Я этого не знала. Не понимала. Думала, что все уже по-другому. Давно не так, как когда-то. Я на это надеялась, но…

Я замолкаю, когда к нам подходит официант, поджимаю губы и молчаливо жду, пока он нальет мне в стакан воду. А затем осушаю половину и перевожу взгляд на Дари.

Не знаю, как ей сказать все, что планировала, поэтому молчу и тогда Дари начинает тараторить:

– Что ты будешь делать дальше? То, что произошло, нельзя оставить просто так. Мы должны… должны притянуть его к ответственности, так ведь? Многие не верят в то, что говорят в новостях и нам просто нужно опровергнуть все, что там транслируют. Это не сложно ведь, правда?

Я молчу, прекрасно знаю, о ком она. И не знаю, что ей сказать. За это короткое время мы будто бы потеряли связь друг с другом. Я больше не могу быть с ней на сто процентов откровенно.

– Нечего опровергать, – спокойно говорю ей. – Все так, как они говорят.

– Что?! – ошарашено переспрашивает.

– То… смысла нет. Они богачи, а мы так… сошки мелкие.

– Но Рустам. Я знаю, ты его не любишь, он не нравился тебе, но он теперь мой муж. И он решит эту проблему. Он ведь… искал тебя!

– Искал, – я хмыкаю и мотаю головой, а затем и вовсе начинаю смеяться. – Да никто меня не искал, Дария. Он знал, где я, потому что забрали меня с его разрешения.

Об этом мне Рома тоже рассказал, как бы я не хотела в это не верить. Но те доказательства, которые он предоставил, были неопровержимы. Рома что-то ему предложил взамен, какое-то разрешение на перевозку и… вот я здесь.

– Что? Нет! Этого не может быть, ты наверняка что-то не так поняла.

Она начинает отворачиваться, серьезно сопротивляется, и я вдруг осознаю, что если и есть вероятность вытащить ее, то это произойдет не сегодня.