Адалин Черно – Любовь Лютого (страница 15)

– Сегодня ты не будешь сидеть в комнате, – бросает он, направляясь в ванную. – Ксения принесет завтрак в столовую. Приводи себя в порядок. С этого дня ты хозяйка в этом доме, а не гостья.

Слова «хозяйка в этом доме» бьют наотмашь. Я сажусь на кровати, кутаясь в простыню. Это новый этап. Он дает мне власть, которой я не просила, но которая может стать моим единственным щитом.

Через час я спускаюсь вниз. На мне – шелковый халат, который я нашла в гардеробной. Он глубокого винного цвета, и я ловлю себя на мысли, что раньше никогда бы не позволила себе такой вызывающий оттенок.

В столовой уже накрыт стол. Роман сидит во главе, просматривая что-то в телефоне. Увидев меня, он откладывает его в сторону и жестом указывает на стул по правую руку от себя.

Ксения бесшумно ставит передо мной кофе. Я замечаю, как изменился ее взгляд – в нем больше нет той отстраненной жалости. Теперь это сдержанное уважение. Может, потому что Рома с ней поговорил, а может потому что я вышла сюда, подобно аристократке-хозяйке. В одном халате, закинула ногу на ногу и всем своим телом показываю, что могу здесь находиться.

– Что мы будем делать? – спрашиваю я, делая глоток горького кофе. – С Дарией.

Роман неторопливо разрезает омлет.

– Мы не будем «делать», Амина. Мы будем ждать. Дария сейчас напугана и зла. Но семя сомнения уже посеяно. Когда Рустам в следующий раз проявит свою истинную натуру – а он проявит, такие не меняются – она вспомнит твои слова.

– А мой отец? – я сглатываю ком в горле. – Он действительно меня вычеркнул?

Роман поднимает на меня тяжелый взгляд.

– Для него ты была активом. Сейчас ты – убыток. Он будет пытаться компенсировать потери через связи с Довлатовым. Наша задача – сделать эти связи токсичными. Но об этом не думай.

Он накрывает мою ладонь своей. Его рука такая большая и теплая, что дрожь в моих пальцах постепенно утихает.

– Сегодня я уеду по делам. Ты можешь пользоваться всем в доме. Если хочешь что-то изменить – меняй. Ксения в твоем распоряжении. Но за территорию без охраны – ни шагом. Это ради твоей безопасности, а не потому, что я тебе не доверяю. Поняла?

Я киваю. Его забота все еще кажется мне странной, приправленной контролем, но я принимаю ее.

Он уходит, оставив меня в звенящей тишине столовой.

Я провожу день, бродя по дому. Теперь я смотрю на него иначе. Это не тюрьма, это моя крепость. Я захожу в библиотеку, перебираю книги, смотрю на картины. Вечером я прошу Ксению помочь мне приготовить ужин. Она удивляется, но не отказывает.

Когда Роман возвращается, дом пахнет не только его парфюмом, но и домашней едой. той, которую мы привыкли готовить дома – пряное мясо с травами. Он замирает на пороге кухни, видя меня с полотенцем в руках.

– Ты сама готовила? – в его голосе слышится неприкрытое удивление.

– Хотела отвлечься, – отвечаю я, чувствуя, как краснеют щеки.

Он подходит ближе, обнимает меня со спины, вдыхая аромат моих волос.

– Вкусно пахнет, – шепчет он, и я чувствую, как его губы касаются моей шеи. – Ты не перестаешь меня удивлять, Амина.

Мы ужинаем в тишине, но эта тишина больше не давит. Она уютная. Я рассказываю ему о книге, которую начала читать, он – о каких-то мелочах дня, не касаясь дел. Мы ведем себя как… обычная пара? Нет, это слишком громкое слово. Как два человека, которые пытаются построить мир на руинах прошлого.

Позже, лежа в его объятиях в темноте спальни, я понимаю, что начинаю привыкать. К его запаху, к его тяжелым рукам, к его голосу. И самое страшное – я начинаю ждать этих моментов.

– Ами, – тихо зовет он, когда я уже почти засыпаю.

– Да?

– Завтра мой друг устраивает благотворительный ужин, на котором я должен присутствовать. И я хочу пойти туда с тобой.

– Пойдем, – отвечаю ему сонно.

– Там, вероятно, будет твой отец и тот, за кого тебя планировали выдать замуж.

– Это… точная информация?

Я сжимаюсь вся от этих мыслей, напрягаюсь.

– Нет, но это возможно.

Он сжимает меня в объятиях, и я засыпаю, зная, что завтра мне снова придется встретиться с призраками прошлого. Но теперь у меня есть его рука, которая не позволит мне упасть.

Глава 18

Весь следующий день я провожу в странном оцепенении. Подготовка к вечеру напоминает ритуал перед выходом на огромную сцену. Ксения помогает мне, принося несколько коробок с нарядами, которые доставили утром. Я выбираю платье из плотного черного бархата – оно закрытое, с длинными рукавами и высоким воротом, но сидит как вторая кожа, подчеркивая каждый изгиб. Никакого шелка, никаких летящих тканей. Сегодня мне нужны доспехи.

Когда я смотрю на себя в зеркало, я вижу незнакомку. Волосы уложены в строгую прическу, на губах – помада цвета спелой вишни. В моих глазах больше нет той кротости, которая так нравилась отцу. Там поселилась холодная решимость.

– Ты готова? – Роман заходит в комнату, когда я застегиваю браслет на запястье.

Он в безупречном смокинге, который делает его фигуру еще более внушительной. Он останавливается за моей спиной, глядя на наше отражение. Его руки ложатся мне на плечи, и контраст между черным бархатом платья и его белыми манжетами кажется вызывающим.

– Ты выглядишь… – он делает паузу, подбирая слова, – опасно. Именно так, как нужно.

– Мне страшно, Рома, – признаюсь я шепотом, глядя в зеркало на его руки. – Если Салим будет там… он ведь считает, что я его собственность, которую у него украли.

Роман разворачивает меня к себе и обхватывает мое лицо ладонями. Его большие пальцы нежно поглаживают мои скулы, но взгляд остается стальным.

– Салим – шакал, который умеет кусать только тех, кто слабее. Сегодня ты – со мной. Сегодня ты – женщина Лютого. Пусть он попробует хотя бы посмотреть на тебя дольше положенного, и я выдавлю ему глаза прямо перед его «благородными» друзьями.

Его слова должны были меня напугать, но они приносят странное успокоение. Я киваю, и мы спускаемся к машине.

Благотворительный ужин проходит в одном из самых роскошных отелей города. Когда мы выходим из автомобиля, я чувствую, как сотни взглядов впиваются в нас. Вспышки камер, шепот, затихающий при нашем приближении. Роман не просто ведет меня под руку – он держит меня так, будто я – его главная победа.

Зал залит золотистым светом, пахнет дорогими цветами и лицемерием. Мы проходим мимо фуршетных столов, и я вижу знакомые лица. Те самые люди, которые еще вчера обсуждали мой «позор», сегодня боятся встретиться со мной взглядом.

И вдруг я вижу его.

Салим стоит в окружении старейшин нашего круга. Он выглядит как обычно – холеный, высокомерный, в дорогом костюме, который не может скрыть его истинную натуру. Когда он замечает нас, его лицо искажается, становясь похожим на маску ярости. Он что-то шепчет своим спутникам и направляется прямо к нам.

Мое сердце пропускает удар. Я непроизвольно сжимаю руку Романа.

– Спокойно, Ами, – его голос едва слышен, но он звучит как приказ. – Дыши.

Салим останавливается в паре метров от нас. Его взгляд скользит по мне – жадный, липкий, вызывающий тошноту. Видно, что он все еще не против забрать меня, несмотря на то, что я давно уже испорченный товар.

– Надо же, – цедит он, и в его голосе слышится яд. – Сбежавшая невеста решила показаться на людях. Ты выглядишь… потасканно, Амина. Ночной воздух и сомнительная компания тебе не на пользу.

Я чувствую, как Роман напрягается. Воздух вокруг нас становится тяжелым, наэлектризованным. Но прежде чем он успевает ответить, я делаю шаг вперед. Сама. Не отпуская руки Романа, но глядя Салиму прямо в глаза.

– Для тебя, Салим, я больше не Амина, – мой голос звучит удивительно твердо. – Я – женщина, которая выбрала свободу вместо того, чтобы стать твоей очередной игрушкой. И если ты считаешь, что можешь оскорблять меня, стоя перед человеком, который спас меня от твоей власти, то ты еще глупее, чем я думала.

Салим бледнеет от ярости. Он замахивается, забыв, где находится, но его рука замирает в воздухе, перехваченная Романом.

Хруст костей слышен даже сквозь музыку. Салим вскрикивает, оседая на колени под весом руки Романа.

– Еще одно слово, – тихо, почти ласково произносит Роман, наклоняясь к его уху, – и этот вечер закончится твоими похоронами. Ты забыл, чей я гость сегодня? Ты забыл, кто перед тобой стоит?

– Роман, отпусти его, – шепчу я, видя, как охрана отеля начинает стягиваться к нам. – Он того не стоит.

Роман разжимает пальцы, и Салим валится на пол, хватаясь за сломанное запястье. Вокруг воцаряется мертвая тишина. Все смотрят на нас – кто с ужасом, кто с восхищением.

– Идем, Ами, – Роман снова берет меня под руку, как ни в чем не бывало. – Здесь стало слишком душно.

Мы идем через зал, и я вижу в толпе своего отца. Он стоит в стороне, бледный, сжимая бокал. Наши взгляды встречаются всего на секунду. В его глазах я вижу не гнев, а страх. Он боится Романа. И он боится меня – ту, которую он считал безвольной куклой.

Я не отворачиваюсь. Я смотрю на него, пока мы не скрываемся в дверях террасы.

Ночной воздух обдает прохладой. Роман подводит меня к перилам, глядя на огни города. Его дыхание все еще тяжелое, кулаки сжаты.

– Ты в порядке? – спрашивает он, поворачиваясь ко мне.

– Да, – я подхожу ближе и кладу голову ему на плечо. – Ты был прав. Они – просто тени.

Роман обнимает меня, прижимая к себе.