Адалин Черно – Любовь Лютого (страница 16)

Я закрываю глаза, чувствуя его силу. Я знаю, что Салим и отец не простят этого унижения. Я знаю, что впереди еще много боли. Но здесь, на этой террасе, в кольце рук Лютого, я впервые чувствую, что я наконец-то дома.

– Рома… – зову я тише.

– М-м?

– Спасибо, что не позволил мне упасть.

Он приподнимает мой подбородок и целует меня – долго, глубоко, закрепляя нашу победу над прошлым под звездным небом, которое теперь кажется нам обоим общим.

Но в этот момент на террасу выходит человек, которого я никак не ожидала увидеть здесь.

Отец.

Он появляется на пороге неожиданно и стоит этому произойти, как я непроизвольно отстраняюсь от Романа и щеки, наверняка, покраснели, потому что я чувствую жар.

– Оставь нас, – не просит, а приказывает Роману.

Он усмехается, а потом встает передо мной.

– С каких пор я слушаюсь чьих-то указаний? – говорит гордо. – Это моя женщина. Я ее защищаю.

– Я ее отец. От меня защищать будешь?! – яростно спрашивает отец.

– От вас – в первую очередь.

Глава 19

Я чувствую, как напрягается каждая мышца в теле Романа. Он не отступает ни на шаг, напротив – собственнически кладет руку мне на талию, притягивая к своему боку. Его пальцы на моем бедре подобно клейму, напоминающему, кому я теперь принадлежу.

Удивительно, но отец выглядит постаревшим с тех пор, как мы виделись последний раз.

В свете садовых фонарей морщины у его глаз кажутся глубже, а губы превратились в тонкую, безжалостную линию. Он смотрит на меня так, словно я – грязное пятно на его безупречном смокинге или кусок грязи на ботинках. Сравнивать можно до бесконечности. Факт остается фактом – я для него пустое место теперь и что бы он не сказал, ничего хорошего я не услышу.

– Ты опозорила меня перед всеми, Амина, – голос отца дрожит от сдерживаемой ярости. – Твоя выходка с Салимом… ты хоть понимаешь, что ты сделала? Ты уничтожила остатки нашей репутации.

– Вашей репутации, отец, – поправляю я, и сама удивляюсь тому, как холодно звучит мой голос. – Свою я потеряла в тот момент, когда ты заставил меня улыбаться человеку, который вызывал у меня тошноту.

Отец делает резкий шаг вперед, его кулаки сжимаются, но Роман преграждает ему путь, вырастая перед ним несокрушимой скалой.

Я зажмуриваюсь, не желая видеть того, что может произойти.

– Не советую, Алиев, – тихо произносит Роман так, что мороз пробегает по коже. – Однажды ты уже попытался продать ее. Сделка не состоялась и теперь она моя. И если ты думаешь, что на правах отца можешь ее ударить или хотя бы голос повысить, то знай, что перед ней теперь стою я.

– Ты… бандит. Неверный, – с презрением выплевывает отец. – Ты украл ее, запугал. Она не понимает, что делает! Амина, поехали со мной.

Я не верю своим ушам. Открываю глаза, выглядываю из-за спины Романа. Отец предлагает мне вернуться?

Маленькая, робкая надежда вспыхивает в груди и тут же гаснет со следующими словами отца:

– Мы уедем, и я… я постараюсь замять этот скандал. Я найду способ очистить твое имя.

– Очистить? – я выхожу из-за спины Романа, становясь с ним вровень. – Как? Выдашь замуж за кого-то еще похуже Салима? Или запрешь в доме до конца моих дней? Ты не защищал меня, отец. Ты использовал меня как разменную монету.

– Я желал тебе блага! – вскрикивает он. – Семья, традиции, положение в обществе… все это очень важно для нас.

– Положение, купленное моей свободой? – я качаю головой. – Ты даже сейчас не спросил, как я. Ты не спросил, не обидел ли он меня, не больно ли мне. Тебя волнует только то, что люди скажут в кулуарах.

Отец замирает. В его взгляде вспыхивает что-то похожее на осознание, но оно тут же гаснет под слоями многолетней гордыни.

– Ты больше не моя дочь, – чеканит он, и эти слова, которые раньше убили бы меня, теперь ложатся на сердце легким пеплом. – Уходи с ним. Живи в его грязи. Но когда он наиграется тобой и вышвырнет на улицу – не смей даже думать о том, чтобы приползти к моему порогу.

– Не переживай, Алиев, – Роман криво усмехается, и в этой усмешке я вижу его превосходство. – Я не из тех, кто проебывает ценности. А вот тебе стоит начать оглядываться. Салим завтра же начнет требовать возврата долгов, которые ты надеялся погасить за счет Амины. И я буду тем, кто поможет ему довести тебя до банкротства.

Отец бледнеет. Он хочет что-то ответить, но слова застревают у него в горле. Он разворачивается и стремительно уходит, не оглядываясь.

Я стою, глядя ему вслед, и чувствую, как внутри меня что-то окончательно обрывается. Последняя связь с прошлым. Последняя иллюзия любви.

– Амина, – Роман поворачивает меня к себе. – Ты в порядке?

Я смотрю на него и вижу в его взгляде искреннее беспокойство. Не за репутацию, не за активы. За меня.

– Теперь – да, – шепчу я. – Теперь я действительно свободна от… всего.

Роман прижимает меня к себе, пряча мое лицо у себя на груди.

– Идем, – говорит он. – Нам здесь больше нечего делать.

Мы возвращаемся в зал, проходим через толпу, которая теперь расступается перед нами в гробовом молчании. Никто не смеет произнести ни слова. Они видят в нас силу, которую не могут понять и которой боятся.

Когда мы садимся в машину, я наконец выдыхаю. Напряжение последних часов отпускает, оставляя лишь приятную усталость. Роман берет мою руку в свою и целует пальцы.

– Ты была великолепна сегодня, – говорит он, глядя на дорогу. – Я не ожидал, что ты так ответишь отцу.

– Я сама не ожидала, – признаюсь я. – Но рядом с тобой мне кажется, что я могу все.

Роман не отвечает, но его хватка на моей руке становится чуть крепче.

Мы едем в тишине, наслаждаясь ночным городом, пока машина не сворачивает к особняку. Но на въезде я замечаю еще один автомобиль. Знакомый. Черный тонированный седан, который я видела у дома Дарии.

– Роман, посмотри… – я напрягаюсь.

Он прищуривается, и его лицо мгновенно становится жестким.

– Оставайся в машине, – приказывает он, доставая пистолет.

Глава 20

Мне кажется, целая вечность проходит, пока я сижу и смотрю на двоих мужчин, которые направляют оружие друг на друга. Они выглядят опасными и разъяренными. И оба без охраны. Что будет, если выстрелят друг в друга. Я ведь… понятия не имею, где мы. Так и останусь здесь, если они там перестреляют друг друга.

Мне кажется, целая вечность проходит, пока я сижу в салоне, вжавшись в кожаное сиденье. Двигатель автомобиля мерно рокочет, и этот звук – единственный, что связывает меня с реальностью. Все остальное превратилось в немое кино, разыгрывающееся в нескольких метрах передо мной, в резком, ослепляющем свете фар.

Две мужские фигуры. Два темных силуэта на фоне ночной мглы.

Роман стоит ко мне почти спиной, широко расставив ноги. Его плечи напряжены так, что я чувствую это напряжение даже через стекло. В его вытянутой руке – пистолет. Он неподвижен, как скала, и эта его неподвижность пугает больше всего.

Напротив него – Рустам. Я едва узнаю в этом человеке того лощеного, всегда безупречного мужа Дарии. В свете фар его лицо кажется мертвенно-бледным, искаженным какой-то дикой, неконтролируемой эмоцией. Он что-то выкрикивает, его рот открывается в яростном оскале, но до меня не долетает ни звука. Только тихий гул работающего кондиционера в салоне.

Я вижу, как рука Рустама, сжимающая оружие, заметно дрожит. Он делает резкий шаг вперед, затем отступает, словно мечется в невидимой клетке. Роман же остается застывшим изваянием.

Что происходит? О чем они говорят?

Мои пальцы до боли впиваются в край сиденья. Я чувствую, как по спине стекает холодная капля пота. В горле пересохло. Я смотрю на них через лобовое стекло, и мне кажется, что я смотрю на фитиль, который вот-вот догорит до пороховой бочки. Один неверный жест, один слишком резкий кивок головы – и все закончится.

Рустам снова что-то кричит, он взмахивает свободной рукой, указывая куда-то в сторону города, а затем – на особняк. В его жестах читается отчаяние, почти безумие. Он выглядит как человек, который потерял что-то бесценное и теперь готов сжечь весь мир, чтобы это вернуть.

Роман слегка поворачивает голову, и я вижу его профиль. Его челюсть сжата, взгляд прикован к противнику. Он что-то отвечает – коротко, буквально пару слов. Его губы почти не шевелятся.

От этого беззвучия становится душно. Я хочу закричать, хочу выбежать и растащить их, но страх приковывает меня к месту. Я – лишь зритель в первом ряду на их смертельном поединке.

В какой-то момент Рустам замирает. Его лицо на мгновение застывает, а затем он медленно, очень медленно опускает руку с пистолетом. Его плечи дергаются, словно в судорожном вздохе. Он выглядит сломленным. Побежденным.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.