Адалин Черно – Любовь Лютого (страница 12)
Я чувствую, как к горлу подступает тошнота. Дария так светилась от счастья. Она верила, что ее жизнь превращается в сказку, а на самом деле ее просто заперли в золотой клетке с монстром, который даже не считает нужным скрывать свои измены.
– Он ее уничтожит, – шепчу я, не в силах отвести взгляд от этой омерзительной сцены. – Она такая хрупкая, она не выдержит этого унижения.
В этот момент Рустам поднимает голову. Его взгляд блуждает по залу и натыкается на нас. На его лице не отражается ни капли стыда – только мимолетное раздражение, которое тут же сменяется презрительной усмешкой. Он коротко салютует Роману бокалом, словно приглашая его оценить свою «добычу».
Мы останавливаемся у стойки. Роман заказывает что-то крепкое, но я не могу даже думать о напитках. Перед глазами стоит счастливое лицо Дарии на свадьбе.
– Ты говорил… – я поворачиваюсь к Роману, вцепляясь в рукав его пиджака. – Ты говорил на крыше, что можешь помочь. Что если я… если я буду с тобой, ты поможешь ей. Это правда?
Повернувшись ко мне, он берет меня за подбородок, заставляя смотреть прямо в его черные, непроницаемые глаза.
– Я не лгу о таких вещах, Амина. Рустам – мой враг. И лучший способ ударить по нему – это лишить его того, что делает его «чистым» в глазах общества. Его идеального брака. Его связей.
– Ты хочешь вытащить Дарию?
– Я могу ее вытащить. Могу спрятать ее так, что ни Рустам, ни кто либо иной ее никогда не найдут. Я могу дать ей новую жизнь. Но цена, Амина…
– Какая цена? Мне кажется, что я готова на все. Сейчас, увидев это предательство, я не могу поступить иначе, ведь Дария – единственная, кому на меня не плевать.
– Ты, – он проводит большим пальцем по моей нижней губе. – Ты остаешься со мной. Не потому, что тебе некуда идти или ты боишься. А потому, что ты сама так решишь. Ты станешь моей по-настоящему. Будешь играть по моим правилам, будешь делать то, что я скажу. Ты станешь моей королевой в той войне, которую я объявляю этим ублюдкам.
Я смотрю на него и понимаю, что он предлагает мне сделку с дьяволом. Он не спаситель. Он такой же хищник, как они.
– Если я соглашусь… – шепчу я. – Если я сделаю все, что ты хочешь…
– Твоя подруга будет в безопасности, – его глаза вспыхивают. – Я уничтожу Рустама, но ты должна понимать: обратного пути в «приличную семью» у тебя не будет. Ты будешь женщиной бандита. Женщиной Лютого.
Я оборачиваюсь и еще раз смотрю на столик Рустама. Он снова о чем-то разговаривает с ней и улыбается.
Я возвращаю взгляд к Роману.
– Согласна, – говорю я, и в этот момент я чувствую, как старая Амина, скромная дочь Алиева, окончательно умирает. – Помоги Дарии, и я… сделаю все, что ты хочешь.
Роман криво усмехается и, не заботясь о том, кто нас видит, притягивает меня к себе и целует – долго, властно, помечая меня перед всем залом. Кажется, я подписалась в документе на право собственности, передав себя в руки чудовища.
Глава 13
Когда он отстраняется, в ушах звенит от внезапно наступившей тишины. Кажется, даже музыка в «Оазисе» стала тише, захлебнувшись в нашем бесстыдном, по мнению этого «приличного» общества, жесте.
Я чувствую, как по коже ползут мурашки, но не от холода – от сотен взглядов, которые теперь прикованы к нам. Взглядов, полных брезгливости, жадного любопытства и осуждения. Я вижу лица мужчин, с которыми мой отец еще неделю назад здоровался за руку, и женщин, которые улыбались мне на благотворительных вечерах. Теперь я для них – грязь под ногтями моего нового кумира.
Роман не убирает руку с моей талии. Напротив, он притягивает меня еще ближе, так, что я чувствую твердость его бедра.
– Посмотри на него, – приказывает он шепотом, кивая в сторону Рустама.
Я заставляю себя поднять глаза. Рустам больше не улыбается. Его лицо искажено яростью, пальцы так сильно сжимают стакан с виски, что костяшки побелели. Екатерина что-то шепчет ему, пытаясь привлечь внимание, но он смотрит только на нас. В его взгляде читается обещание расправы.
– Мы уходим, – бросает Роман.
Он ведет меня через зал, и толпа расступается перед нами, словно перед прокаженными. Я иду, чувствуя, как подол изумрудного платья струится по ногам, а высокий разрез обнажает кожу при каждом шаге. Я больше не та девочка, которая опускала глаза. Я смотрю прямо перед собой, пока мы не доходим до самого выхода.
Когда мы выходим на улицу, ночной воздух бьет в лицо, помогая немного прийти в себя. Роман молча открывает дверь машины, и я сажусь в кожаный салон, чувствуя себя опустошенной.
Двигатель заводится с рыком, и мы срываемся с места. Я смотрю в окно на убегающие огни клуба, который стал кладбищем моей репутации.
– Ты сделаешь это? – спрашиваю я, не поворачивая головы. Голос звучит чуждо и хрипло. – Ты спасешь Дарию?
Роман ведет машину одной рукой, вторая лежит на переключателе скоростей, напряженная и сильная.
– Мои люди уже следят за домом Рустама, – отвечает он, и в его голосе звучит пугающая уверенность. – Но это не так просто сделать. Он следит за твоей подругой, контролирует каждый ее шаг.
Я сглатываю, в красках представляя, как Рустам запугал Дари. Как она сейчас? Чувствует к нему то же самое или розовые очки все же разбились?
– Мы найдем способ забрать ее оттуда, – говорит Роман. – Она будет в безопасности.
– А я? – задаю я вопрос, который страшит меня больше всего. – Я буду в безопасности?
Роман резко тормозит у обочины, где-то на пустынном участке дороги. Он глушит мотор, и в салоне воцаряется гулкая, давящая тишина. Он поворачивается ко мне, его лицо в полумраке кажется высеченным из камня.
– Ты больше не гостья в моем доме, Амина. И не пленница, – он протягивает руку и медленно ведет пальцами по бретельке моего платья, опускаясь к самому вырезу. – Ты – моя ставка в этой игре. Ты будешь выходить со мной в свет. Ты будешь улыбаться тем, кого ненавидишь. Ты будешь моей женщиной в постели и моим союзником в делах.
Его рука ложится мне на шею, большой палец накрывает пульсирующую венку.
– Назад дороги нет.
– Я не хочу назад, я хочу… понять, есть ли в тебе хоть что-то человеческое? Или все, что ты делаешь – это только месть?
Роман молчит долго, глядя мне прямо в глаза. Его хватка на моей шее не ослабевает, но я чувствую, как его дыхание становится тяжелее.
Он оскаливается и ничего не отвечает. Вместо этого притягивает меня к себе, сминая шелк платья.
– Поехали домой, – выдыхает он мне в губы после поцелуя. – Ночь будет долгой. У нас много работы над твоим «послушанием».
Я закрываю глаза, пытаясь смириться с тем, что я теперь – его женщина. И я добровольно дала на это согласие. Без официального документа, без никаха, просто потому что другого выбора нет.
Когда мы возвращаемся, Роман не ведет меня в мою комнату. Он за руку тянет меня в свой кабинет – святая святых, куда мне было запрещено заходить.
Он включает лампу, и я вижу на огромном столе папки, фотографии, какие-то схемы. Роман подходит к сейфу, достает оттуда плотный конверт и бросает его на стол передо мной.
– Открой, – командует он.
Я дрожащими руками разрываю бумагу. Внутри – фотография девочки. Молоденькой, невинной. На вид ей не больше двадцати и выглядит она очень счастливо на этой фотографии.
– У меня есть информация, что Рустам похитил эту девушку и держит взаперти.
– Зачем? – подняв голову, смотрю на Романа в ожидании ответа.
Роман хмыкает и смотрит на меня, как на дурочку, ничего не понимающую в жизни. Я и правда многое не понимаю, могу с этим согласиться.
– Для определенных целей. Он чудовище и в лапах этого чудовища твоя подруга.
– Дари может не захотеть сбегать, – говорю ему, потому что и сама не питаю надежд легко уговорить ее.
– Ты попробуешь уговорить ее. Скажешь, чтобы проверила флешки, документы. Все, что найдет. Она убедится, какой он и согласится сбежать, но для начала с ней нужно встретиться.
– Я знаю где! – решение приходит неожиданно. – У нас есть… особое место. Мы всегда встречаемся у одного озера здесь, там есть кафе, где делают вкусный кокосовый латте. Дари его обожает и может туда приехать.
– Отлично, – говорит он. – Сделаем так, чтобы приехала.
У меня руки трясутся от нервного напряжения. Я захлопываю папку, которую мне показал Роман и чувствую, как воздух в кабинете изменился. Наэлектризовался будто бы. Я поднимаю голову и сталкиваюсь с голодным взглядом Романа. Именно так, никак иначе его назвать не могу.
Он одним резким движением поднимает меня со стула, на котором я сидела и, подняв как пушинку, усаживает на стол, задирая подол платья.
Глава 14
Шорох бумаг под моими бедрами кажется оглушительным в этой тишине. Роман сбрасывает одну из папок на пол, освобождая пространство, и втискивается между моих колен. Его ладони – горячие и грубые – обжигают кожу там, где шелк платья задрался почти до талии.
Я тяжело дышу, вцепившись пальцами в край массивного дубового стола. Холод дерева контрастирует с невыносимым жаром, исходящим от его тела.
Роман не ждет моей реакции. Он рывком расстегивает ремень, не сводя с меня тяжелого, обжигающего взгляда. В его движениях нет ни тени сомнения, только первобытная, хищная уверенность. Его рука скользит под подол моего платья, и я вздрагиваю, когда он безжалостно избавляется от кружевного белья.
– Смотри на меня, – приказывает он, приподнимая мой подбородок.