Адалин Черно – Бывшие. Ты выбрал не меня (страница 1)
Адалин Черно, Софи Вебер
Бывшие. Ты выбрал не меня
Глава 1
В мой кабинет, где я сижу, разбирая бумаги и пытаясь заполнить отчетности, врывается медсестра:
– Диана Романовна, срочно! Авария, есть пострадавшие.
Я подрываюсь с места, отложив документы до спокойных времен. Когда-то ведь они наступят в этой больнице?
– Взрослый мужчина, ехал на пассажирском сидении. С его стороны врезался джип, – рассказывает на ходу Тина.
– Что с водителем?
– Живая. Отделалась испугом, – отчитывается Тина.
– Женщина?
– Угу.
Не то, чтобы я преуменьшала женские умения. Ни в коем случае! Сама ведь работала в больнице хирургом. Практически выгрызала свое место под солнцем. Но сейчас понимающе киваю. Это потому что сама я так и не освоила вождение. Скальпелем орудовать научилась, как волшебной палочкой, а вот автомобиль водить не смогла.
– Группу крови выяснили? Хронические болезни?
– Женщина говорит, что нет ничего. Она вроде как жена.
– Она может не знать.
– Проверять времени нет.
– И то правда. Пациент в сознание не приходил?
– Вроде нет.
– Если придет…
– Я знаю, что спрашивать, – Тина домывает руки и направляется в операционную. Я – следом.
На мгновение прикрываю глаза, ослепленная ярким холодным светом, а затем решительно подхожу к пациенту и слушаю короткий отчет о тяжести и характере повреждений. Мысленно выстраиваю цепочку дальнейшего вмешательства, когда слышу:
– Диана Романовна, приходит в себя!
Перевожу взгляд вправо. В поле зрения попадает кадык, квадратный волевой подбородок, покрытый трехдневной щетиной, пухлые симметричные губы, ровный нос и подрагивающие веки. Мужчина кривится и распахивает веки.
Мне требуется мгновение, чтобы узнать его тёмные, почти чёрные глаза. Точно такие же, как у моей семилетней дочери.
– Имя? – спрашиваю дрожащим голосом.
Я все еще надеюсь, что это его двойник. Потому что если это он…
– Камиль Алиев, – отчитывается кто-то из присутствующих.
Обычно я знаю кто. Могу определить говорящего по голосу, но только не в этот раз. Сейчас я полностью сосредоточена на мужчине. И слова вымолвить не могу, рассматриваю его такой знакомый профиль, губы, которые некогда так жадно целовала и глаза, в которых когда-то давно читала признание в любви.
Тина начинает допрос, а я перехватываю карту. Информация там скудная, один листок, где написано об особенностях поступления и повреждениях. Группа крови третья. Я знаю, потому что мы были близки. А я уже тогда успешно училась на хирурга. Как и он, впрочем.
– Хронических болезней нет, – отчитывается Тина.
– Давайте наркоз, – приказываю.
Стараюсь не смотреть на него больше, но отчетливо чувствую жжение на щеке. Он рассматривает? Ничего, скоро он уснет, а мы приступим к операции.
А когда все закончится, надеюсь, мы больше никогда не встретимся и он не узнает, кто именно достал его с того света.
В том, что именно это мне сейчас и предстоит сделать, не сомневаюсь, если смотреть на повреждения.
И я делаю. Методическими заученными движениями разрезаю, ищу источник кровотечения, зашиваю…
Из операционной буквально выползаю.
Прислоняюсь к стене, так и не найдя в себе силы снять медицинскую маску.
Сердечный ритм пациента стабилен, а вот мой… сбоит. Сердце шарашит, как после пятикилометровой пробежки. Я знаю, потому что каждое утро пробегаю столько в парке недалеко от дома.
Ощущения сейчас те же, а я все время стояла на одном месте.
– Простите… – меня кто-то отвлекает. – Вы не Камиля Алиева оперировали?
Поднимаю голову, сталкиваюсь взглядом с женщиной. Той самой, ради которой он когда-то бросил нас с дочерью. Потому что так принято в его народе и ради нас против семьи он пойти не мог.
– Нет, – отвечаю сухо.
Глава 2
Успокоиться получается только дома. Рядом с дочкой. Она, ни о чем не подозревая, с аппетитом уплетает пюре с котлетой и овощами, а я сижу напротив, ковыряя еду в своей тарелке. Поразительное сходство дочери с Алиевым больно отдает в сердце. Взмах ресниц, губы, растянутые в улыбке и глаза. Господи, точно такого же цвета.
Уверена, если присмотреться и сравнить, они окажутся абсолютно идентичными. Даже небольшое каштановое пятнышко справа на радужке есть у обоих. А ещё – этот упрямый изгиб бровей. Аня делает точно так же, как и он, когда ей что-то не нравится.
– Ты не голодная? – спрашивает Анечка, заметив, что я не ем.
– По пути домой перекусила.
– А говорила, что перекусы вредно.
Я ведь и правда говорила. Старалась воспитывать Аню правильно. Кормить только теми продуктами, которые полезны для ее здоровья. Поступать по чести и совести. Помогать страждущим. Спасать человеческие жизни. Я старалась быть для дочери примером во всем. Проколоться в такой мелочи казалось несущественным, но я спешу объясниться.
– Работы было очень много, не успела пообедать. Пришлось перекусить, чтобы не упасть в обморок.
– У тебя была операция? – с восторгом в голосе спрашивает дочка.
– Да. И не одна.
– И что там было? Что?
Аня откладывает в сторону вилку и с интересом впивается в меня взглядом. Разумеется, я не рассказываю дочке подробностей, но иногда делюсь интересными случаями.
Без ужасающих деталей, обтекаемо, но Аня всегда слушает с интересом. Все-таки, дочь двоих хирургов. Не знаю, удалось ли ее отцу стать тем, кем он мечтал, когда мы учились, но даже если и нет. Талантов одной матери достаточно, чтобы дочка тоже заинтересовалась медициной.
– И все? – будто чувствуя, что я недоговариваю, спрашивает Аня.
– Все.
Поднимаюсь со своего места, убираю тарелки, избегая взгляда дочки.
Об отце я ей рассказывала катастрофически мало. Только то, что его больше с нами нет. Рассказать Ане, что он о ней даже не подозревает, у меня не хватило духу, поэтому по легенде отец ее умер.
И я не собираюсь его оживлять. Уж точно не теперь, когда я воочию убедилась, что он сделал правильный выбор. Или за него сделали.
Не просто так ведь они вместе уже столько времени? Семья не позволила бы им расстаться. Слишком много вложено в этот брак. Слишком важны связи между их родами.
За уроками и банными процедурами получается немного забыть о случившемся. Но стоит только лечь в кровать в попытке сомкнуть глаза, как перед глазами всплыл образ Алиева.
Хотела бы я визуализировать его беспомощного и немощного, но таким он не выглядел даже на операционном столе. И взгляд его, словно в самую душу, преследовал меня до утра.
Я едва сомкнула веки, как наступило утро.
А там – сборы в школу и на работу. Ночных смен у меня не было по договоренности с главврачом, так что и выходных было мало.
Перед входом в больницу впервые торможу у входа и несколько мгновений смотрю на огромную вывеску и входную дверь. Ощущение, что там, за ней, меня ждет что-то, чему я буду не рада. Но тут же отбросив эти мысли, шагаю внутрь. Здороваюсь с девочками на стойке регистрации и отстукиваю каблуками по кафелю в направлении своего кабинета. Там я переоденусь в удобный медицинский костюм и тапочки.