Адалин Черно – Бывшие. Ты выбрал не меня (страница 3)

– Все так плохо? Я умру?

Вскинув удивленный взгляд, понимаю, что держу паузу, а так я обычно делаю, когда собираюсь сообщить плохие новости. Так все врачи делают, не только я. И не для того, чтобы нагнать страху, а чтобы подобрать слова, которых у нас часто нет. Мы не роботы и порой тяжелый диагноз озвучить человеку очень тяжело. Не представляю, как это делают коллеги, работающие в онкологии.

– С вами все в порядке, – наконец, нахожу подходящие слова. – Анализы в норме, воспаление не фиксируется, послеоперационных осложнений нет.

– Да, – кивает. – Заштопала ты меня мастерски. Закончила медицинский на отлично?

После его вопроса вся субординация летит к черту. Притворяться, что я его не узнала и мы два незнакомца, по стечению обстоятельств оказавшиеся в одной палате, больше нет смысла.

– Закончила. Работаю вот. Хирургом.

– Замужем?

Я вижу, как его взгляд «ползет» к руке и тут же прячу ее за папкой. По-детски, знаю, но так хочется доказать ему, что у меня все прекрасно. Любимая работа, понимающий муж, прекрасная дочь, которая не имеет к прошлому никакого отношения.

– Не думаю, что это уместные вопросы. Ваша жена… кхм… она сказала не беспокоить ее, когда вы придете в себя. Вам есть, кому позвонить?

– Жена? – натурально удивляется Камиль.

Рассматривающая в это мгновение стену я резко концентрируюсь на нем.

– Что последнее вы помните? – спрашиваю с осторожностью.

Меня он узнал, значит, какие-то воспоминания у него остались, а вот жену не помнит. Осталось только понять, с какого момента пропала память.

– Какой сейчас год можете сказать?

– Две тысячи двадцать пятый, – говорит уверенно и перехватывает мою правую руку. – Так и думал, что не замужем.

Выдернув запястье из его захвата, отхожу от кушетки.

– Решили поиграть в игры? Шутки с памятью плохи. Назначила бы вам сейчас множество ненужных и к тому же дорогостоящих анализов.

– Пытаешься узнать, есть ли у меня деньги? – спрашивает с ухмылкой.

Сколько я помню Камиля, он всегда был таким. Умел поставить человека в неловкое положение всего несколькими фразами.

– Вижу, вы шутите. Значит, идете на поправку.

Захлопнув папку, собираюсь уходить, но Камиль останавливает меня неожиданным заявлением.

– Я развожусь.

– Вам есть, кому позвонить? – игнорирую его слова.

Какая мне, к черту разница, что он разводится?!

– Нет.

– Совсем? Родителям, братьям?

Этот вопрос – единственный, касающийся прошлого. Ловлю улыбку, едва задевающую уголки его губ. Такую же, какой я ее запомнила. Камиль не любил улыбаться широко, лишь слегка, будто и не улыбается совсем, но я очень быстро его раскусила и принимала такого рода проявление эмоций за радость.

Семь лет прошло, а я все еще помню такие мелочи! Не помешало бы сходить к психиатру, возможно, я наработала себе диагноз.

– Родители в Махачкале. Я им не сообщил.

– Почему? – вырывается у меня прежде, чем успеваю остановиться.

– Не хочу, чтобы отец видел меня… таким, – он замолкает, и я вижу, как напрягается его челюсть. – Слабым.

– Вы не слабый. Вы попали в аварию.

– Для него это одно и то же. А мать… она не приедет без разрешения отца.

– Братья?

– Младшие в Дубае. У них свои дела и семьи. Тоже не хочу их беспокоить.

– Значит, только жена знает?

– Бывшая жена, – поправляет он жестко. – Развод почти оформлен. Осталась пара подписей.

– Тогда о вас позаботятся наши медсестры, – удается сказать хоть и с трудом, но равнодушно, даже холодно.

Довольная собой, следую к выходу и по пути убеждаю себя, что жжение между лопатками, это не потому что один наглый и напрочь лишенный чувства такта мужчина смотрит мне в спину, а потому что я целый день стояла над пациентами и, конечно, заработала себе перенапряжение мышц. А еще…

Еще я гнала от себя мысли, что подобно рою летучих мышей, окружили голову. Мысли, которые не должны посещать голову брошенной женщины. Как он будет справляться один? И где же, черт возьми, его орава родственников, из-за которых моя дочь растет одна? Он не хочет показывать слабость отцу. Гордость. Всегда эта проклятая гордость, из-за которой он не смог пойти против семьи семь лет назад.

Глава 5

– Лисицыну он выгнал, а меня оставил!

– Ничего себе!

– Это потому что ему нравятся стройные и красивые.

– Я слышала, что он женат, разве нет? Жена его тут была.

– Разводится он и, кстати…

Решив, что с меня хватит, являю медсестрам себя. Хлопаю сумкой по стойке и мирным тоном спрашиваю, какие новости. О том, а точнее, о ком именно они говорили, и так прекрасно известно. О Камиле, естественно! Других столь же привлекательных и не пропускающих ни одной юбки в нашем отделении нет. А он вот… флиртует! И присматривает себе другую жену, раз с первой так и не сложилось. Удобно.

– Диана Романовна, а как вам наш пациент? – кокетливо спрашивает Яна.

– Который из? Олег Петрович из семьдесят пятой или Игнатий Львович из сорок второй?

– Камиль Алиев, конечно, – фыркает. – Из сорок пятой. Он вас просил зайти. Такой мужчина… восточный, горячий.

– Меня?

– Не конкретно вас, – тушуется. – Хирурга требовал.

– Сегодня обход.

– Вне обхода.

– Зачем? – едва вопрос срывается с губ, сразу же себя одергиваю, поймав удивленный взгляд женщин. – Зайду сегодня.

Работать в женском коллективе непросто. Хорошо, что другие хирурги преимущественно мужчины. И те, кто выше нас – тоже. Иначе бы я попросту не вынесла коварства и сплетничества. Я уверена, стоит мне отойти от стойки, как меня уже обсуждают. Я только поэтому согласилась зайти к Камилю. Чтобы не обсуждали и, не дай бог не начали искать причину моего категорического нежелания этого делать.

Просто обычно я с пациентами веду себя по-другому. Приветливо, мило, сама часто навещаю даже если нет времени. И это не потому, что я чего-то от них жду. В нашей больнице, к счастью, давно нет взяточничества.

Но у каждого моего пациента есть родственники и друзья, которые с большой вероятностью обратятся ко мне по рекомендации. Работать с теми, кто тебе доверяет до прихода на прием, приятно. Такие люди воспринимают тебя авторитетом только потому что получили рекомендацию кого-то знакомого. И мне так проще, и им. Как показывает практика, итог таких операций всегда благоприятен. У пациента нет стресса и он восстанавливается скорее, а мою работу не ставят под сомнение.

– Алло, Диана Романовна? – телефонный звонок отвлекает прямо посреди рабочего дня.

– Слушаю.

– Это учительница ГПД из школы. Ваша мама забрала Анечку пять минут назад. Я отходила, а когда вернулась, мне сообщили, и я уже ничего не смогла сделать.

– Хорошо, спасибо, что предупредили.

Отключив телефон, прикрываю веки и мысленно отсчитываю до десяти. Мама заявится в больницу с минуты на минуту вместе с дочерью и закатит очередной скандал на тему, как я плохо ее воспитываю и что мне совсем не место в этой клинике. По ее мнению место женщины – у плиты. И не имеет значения, что она сама там не провела ни дня.

О том, что заявилась мама, я понимаю по оживлению за дверью. И ровно через несколько минут та распахивается. Сначала заходит Аня. Дочка тут же бросается ко мне, забирается на колени и обнимает меня за шею. Нет, Аня любит бабушку, но иногда она бывает слишком навязчивой даже для ребенка, способного достать разговорами кого угодно и когда угодно.

– Привет, мама…