Ада Ленц – Помню тебя (страница 2)

– Здравствуйте, учитель! – прокричала, быть может, громче приличного Аля. – Погода сегодня чудесная!

– И вам здравия желаю, Алевтина!

Сергей Николаевич исчез за дверью книжной лавки. Интересно, какую книгу он хочет купить? Или ограничится письменными принадлежностями? Аля любила своего учителя, единственного мужчину в их школе. Запрета преподавать у девочек для мужчин-педагогов не было, но всё же на эту должность брали только пожилых или совсем некрасивых, чтобы не вводить в соблазн подрастающих барышень.

Но Аля всё равно умудрилась влюбиться. Не так, как влюбляешься в ровесников, мечтая о поцелуях и страстных словах любви. Её чувство было соткано из уважения и безмерного счастья, что существует такой человек, добрый, умный, благородный, идеальный во всём.

Аля всегда замечала, какую книгу держит на своём столе Сергей Николаевич. Замечала и отыскивала в библиотеке или лавке и ей всегда нравился его выбор. Она жадно листала страницы этих книг, пытаясь хотя бы немного приблизиться к этому удивительному человеку.

«Её звали Таня. Высокая, хрупкая брюнетка с тонкими изогнутыми бровями. Когда я увидела её в первый раз, то не могла оторвать взгляд именно от этих удивительных бровей, пытаясь угадать, настоящие ли они.

Она забрала тебя. Я ждала тебя целую неделю, но ты так и не пришёл. А я плакала, стоя у зеркала, ведь у меня не было иссиня-чёрных волос, тонкой талии и красивых бровей.

Столько времени прошло, и я не плачу о тебе как прежде. Только кажется иногда, что самый счастливый момент моей жизни давно прожит.

Мне было тогда шестнадцать лет. Я сидела рядом с тобой на крохотном пеньке срубленной груши, чувствуя тепло твоего тела и мне ужасно хотелось тебя поцеловать».

Вздохнув, Аля отложила ручку. Ну, вот опять! Что за Таня? Вроде бы выдумка, но такая реалистичная, что страшно становится. Аля встала, прошла в ванную, ополоснула лицо холодной водой, взглянула на себя в зеркале.

– Кажется, я схожу с ума, – сказала она своему отражению и улыбнулась.

Вернувшись в комнату, Аля решила продолжить писать, но о чём-нибудь другом, не настолько пугающем.

«Старуха жила на окраине города. В частном секторе. Её дом был последним, сразу за забором начинался лес. Люди редко захаживали в этот район, а вот лосей бывало с избытком. Иногда в зарослях леса виднелись лисьи морды. Ни лисы, ни лоси её не пугали. Старуха сама оградила себя от общества, а животные хотя бы не лезли туда, куда их не просят: в постороннюю жизнь и в чужую душу.

Звали её Зинаидой. И лет ей было не так уж и много, около шестидесяти. Некоторые этот возраст и за старость не считают, но выглядела Зинаида намного старше своих лет. Вся согнутая, перекошенная на левую сторону, она походила на Бабу-ягу, по недоразумению оказавшуюся в современном мире. Отличительной особенностью Зинаиды был огромный тюрбан на голове. Внутри него она хранила самые ценные и нужные вещи. Просто удивительно, как её тощая шея выдерживала подобный вес».

– Ещё лучше! – воскликнула Аля. – Тюрбан на голове! Надо же такое выдумать! Всё! Ухожу из писателей! Окончательно и бесповоротно!

И отшвырнула ручку.

– Отчего буянишь, душа моя? – отец стоял в дверях комнаты. – Могу я войти?

– Конечно можешь! – обрадовалась Аля. Она никогда не любила излишней вежливости. Почему отец не может войти в комнату к дочери? При открытой-то двери? Если бы ей хотелось уединения, она бы непременно закрылась.

Отец был очень красив: высокий, подтянутый, длинные чёрные волосы перевязаны шёлковой лентой. Иногда Аля жалела, что пошла в мать с её блёклыми светло-серыми волосами. И лицо такое же круглое как у матери.

– Могу я присесть?

Ну вот опять! Дурацкий этикет!

– Конечно можешь! Знаешь, – призналась Аля. – Я решила перестать быть писателем.

– Почему? – улыбнулся отец.

– Мне не нравится то, что я пишу. Ерунда какая-то! И она почему-то сама собой выходит, без всякого обдумывания. А это неправильно, наверное.

Она протянула ему листок с рассказом про старуху. Отец внимательно прочитал строки, а потом сказал:

– Прекрасный отрывок. Знаешь, душа моя, мне кажется, в тебе есть та самая искра, которая отличает обывателя от небожителя. Не смейся над словом «небожитель». Я имел в виду людей, возвышающихся над действительностью, способных раздвинуть её границы. Ты станешь… нет, ты уже есть настоящий писатель.

– Настоящие писатели всё продумывают, – вздохнула Аля. – И только я пишу, что придёт в голову.

– Душа моя, все писатели разные. Неважно, как они пишут. Важно, что у них в итоге получается. А ты вместо того, чтобы чахнуть в доме и предаваться ненужной меланхолии, отправляйся-ка на улицу погулять. Погоды стоят дивные. Грех пропускать. Скоро каникулы закончатся, и засядешь в пыльном классе. Тогда и не погуляешь. Мороженого себе купи непременно.

Отец вложил ей в руку пару монет.

– Папа, слушай, – Аля решилась ещё раз его спросить. – Ты и в самом деле не помнишь Никиту?

– Видишь ли, душа моя, – отец нахмурился. – На самом деле мне кажется, что я помню. Очень смутно, но всё же. Но ведь это же невозможно, правда? Ты не могла учиться вместе с мальчиком да и мама наша клянётся, что никогда он к нам не приходил. А я, ты же знаешь, всегда на службе, откуда мне точно знать? Просто ты так часто говоришь об этом, что я почти поверил, что это правда.

– Наверное ты прав, – вздохнула Аля. – И всё это выдумки, просто глупые выдумки…

– Чудесные фантазии, – поправил её отец, притянул к себе и поцеловал в лоб. – Писательница моя дорогая.

Город, в котором жила Аля был маленьким, за час обойти можно. У главной и едва ли не единственной достопримечательности, городского пруда, Аля и отыскала тайное место, в котором можно было сидеть в одиночестве и думать. Густые кусты надёжно скрывали от посторонних небольшое бревно, но котором так удобно было сидеть.

В этот раз Аля захватила с собой альбом, решив перечитать написанное. Но ей помешали. Тайное место оказалось не таким уж и тайным. На бревне сидела незнакомая девушка.

– Это моё место, – хотела сказать Аля, но вид незнакомки заставил её замолчать. Слишком странно та выглядела. На ней были штаны, похожие на штаны рабочего, очень бедного рабочего, который не может купить себе новые и вынужден ходить в дырявых. Чёрная кофта с короткими рукавами. Такие предназначались для занятий спортом и по улице в них никто не ходил, засмеют. Волосы у девчонки были совсем короткими. Последний раз такие Аля видела на картинках в учебнике про старые времена, когда люди болели страшными болезнями вроде тифа и их из-за этого брили наголо. Незнакомка словно месяц как выписалась из больницы.

Внезапно Алю пронзила страшная догадка: девушка выглядит точь в точь как человек из придуманного Алей мира. Там тоже носили такие штаны и волосы стригли.

– Ой, мамочки! – воскликнула Аля и шлёпнулась на траву. – Галлюцинация.

Только этого не хватало! Теперь она и правда сумасшедшая.

– И никакая не галлюцинация, – произнесла девушка и протянула руку. – Я Вика.

Аля осторожно прикоснулась к ладони незнакомки. Горячая. И самая что ни на есть настоящая.

– Но ведь я тебя придумала, – начала она осторожно. – Что ты здесь делаешь?

– Лично я сплю, и это ты мне снишься, – ответила Вика. – Мне часто снятся разные люди. Так что не надо про выдумки и прочее.

– Значит я ненастоящая? – возмутилась Аля. – Ну, уж нет!

– Я сплю! – повторила Вика. – Чего тут непонятного?

– Всё непонятно. Ты только сейчас появилась, а я уже была. Значит, я настоящая!

По дорожке вдоль парка пробежала стайка гомонящих малышей. Спешащая за ними няня кричала им вслед:

– К воде не подходим!

Дети сразу остановились, замерли и, сбившись в кучку, терпеливо ждали пока подойдёт няня.

– Какие послушные, – удивилась Вика. – Точно сон. В жизни таких не бывает.

– Я поняла! – воскликнула Аля. – Просто ты из другого мира! Из того мира, о котором я пишу. Я его не придумываю, а просто вижу. Вот!

Вика закатила глаза.

– Слушай, давай присядем, – предложила она. – И поговорим нормально. Расскажи о себе и своём, так называемом, мире.

Словосочетание «так называемый» Але не понравилось, но она решила не подавать вида, села рядом с новой знакомой на бревно и начала говорить.

– Меня зовут Алевтина Поленова. Мне шестнадцать лет, и я учусь в городской женской школе. Братьев и сестёр у меня нет. Отец служит в историческом обществе советником первого ранга. Мама там же работает в канцелярии.

– Ясно, – Вика вытянула ноги, зевнула.

– А вот и не спишь! – воскликнула Аля. – невозможно во сне хотеть спать!

– Да скучно просто, говоришь будто личное дело читаешь: не привлекалась, не замечена, не судима. Скукота.

Вика прикрыла глаза. Тишина. Очень странная тишина. Кузнечики стрекочут, птички поют, детишки визжат у воды. Но чего-то словно не хватает.

– Стоп! – сказала она. – У вас есть машины?

– Нет, – покачала головой Аля. – А зачем?

– Поехать куда-нибудь.

– У нас маленький город, до всюду можно дойти пешком.

– А если в соседний надо будет?

– Так поезда ходят.