Абузар Айдамиров – Молния в горах (страница 99)

Скот, пригнанный из Эрсеноя, с впалыми от голода боками и обрызганными жижей задними ногами, не в силах пастись, стоял в стороне, понурив головы.

Перед выступлением отряда вслед за повстанцами Смекалов получил добрые вести. На пополнение его отряда направлен в Ичкерию только что прибывший в Чечню Динабургский полк, четыре батальона Навагинского полка, артиллерийская батарея, казачья и осетинская кавалерийские сотни.

Хасавюртовский отряд уже начал операцию по рекам Аксая и Ямансу. Разорив там аулы, полковник Батьянов должен был встретиться со Смекаловым в Беное.

"...Засим, что касается движения из Беноя, - писал Свистунов,

-    то очень было бы хорошо вам и ему сделать его совместно, да еще одновременно из Дагестана сверху спустить туда какую-нибудь милицию, дабы навек уничтожить это проклятое гнездо... Имейте в виду, что цель наша должна заключаться в том, чтобы выбрать из всех аулов неблагонадежных людей и сослать их навсегда с семействами в Россию, взятие же аманатов должно составить только переходную к этому меру. Беной же и Зандак надо поголовно выселить в Сибирь или, если эти подлецы не пожелают, выморозить всех зимою, как тараканов, и уничтожить голодом.

Зандаковских аманатов, которых я прошу выслать в отдаленные губернии, пришлите сюда, как только можно, им нужно будет назначить надежный конвой. При этом вести не со связанными,

а   буквально со скрученными позади спины руками, так, чтобы ладонь левой приходилась и была привязана крепко к самому плечу правой и наоборот. В дороге не развязывать ни под какими предлогами и в случае малейшего сопротивления одного немедленно перебить всех.

Генерал-адъютант Свистунов. 18 август 1877 г. № 226[99] 

Смекалов снял мундир и сапоги и прилег на походную кровать. Что идут на помощь воинские части, это хорошо. Но не такое уж легкое здесь положение, каким представляется командующему. Батьянов дважды попытался проникнуть в Ичкерию. Но оба раза его повернули обратно поднятые Тозуркой, Косумом и Нурхаджой аулы по рекам Аксай и Ямансу...

Смекалов задремал, но его сон прогнал доносившийся шум у входа в палатки.

-    Куда ты прешься? Я же говорю тебе, что его превосходительство лег отдыхать!

Вошедший адъютант сообщил, что андийский наиб поручик Гирей требует впустить его по какому-то важному делу.

-    Впустите.

Смекалов присел на краю кровати, натянул сапоги, подтянулся, раскинув руки, потом он взял со спинки стула мундир и накинув его на плечи, встал. Пригнувшись, в низкий проход палатки вошел андиец, человек лет сорока, высокого роста с коротко подстриженными рыжими усами и бородой.

-    Что вам угодно? - спросил Смекалов, нехотя.

-    Ваше превосходительство, я пришел к вам с просьбой относительно курчалинцев, - сказал он по-русски, устремив на генерала воспаленные глаза.

-    Говорите.

Алексей Михайлович сел и сунул в рот сигарету.

-    По приказу вашего превосходительства для уничтожения Курчалоя, который заслужил это, пошел отряд. Старики аула прислали меня как посредника и заступника.

-    Вы еще не уничтожили это разбойничье гнездо? - нахмурился генерал.

-    Нет, ваше превосходительство. Они просят сутки на размышления.

-    Где полковник Накашидзе?

-    Там, ваше превосходительство. В Курчалое у меня много родственников. Они прислали меня с просьбой не разрушать аул.

Алексей Михайлович слышал, что у этого Гирея в Курчалое и на Бассе много близких родственников и что его уважают во всей Ичкерии. Считая, что положение отряда на сегодня сомнительно, Смекалов решил использовать поручика.

-    Передайте полковнику, чтобы он превратил аул в пепелище, а сам с двадцатью заложниками и со всем скотом к вечеру возвратился в лагерь.

Поручик переступал с ноги на ногу.

-    Позвольте, ваше превосходительство, обратиться с просьбой. Мы успеем и аул разрушить, и взять заложников. Завтра я соберу народ и примирю аул. Я разъясню им, что станет с ними, если ваши требования не будут выполнены. Короче говоря, я уверен, что они выполнят вашу волю.

Генерал сделал вид, что гневается, и потом согласился.

-    Хорошо, поручик. Даю вам время до завтрашнего полудня. Если курчалинцы дадут двадцать заложников, полсотни быков и триста овец, я помилую их. Но передайте им, что, если они позволят ступить на их территорию хотя бы одному мятежнику, я повешу в центре Курчалоя все эти двадцать человек[100].

Второй день у Смекалова тоже был беспокойным. Целыми толпами приходили представители усмиренных аулов. Центоройцы привели шестьдесят быков и двадцать три заложника, гордалинцы - двадцать человек, пятьдесят быков и двести баранов, курчалинцы -  девять человек и тридцать быков[101].

 Векилы аулов стояли на площадке между палатками в ожидании, когда к ним подойдет генерал. Векилы - впереди, за ними - заложники. Перед каждой палаткой стояли пирамидами ружья со штыками. Перед лошадьми, привязанными к деревьям на обочине леса, виднелась потоптанная копытами кукуруза в зерне и кочанах. Корм лошадям задавали не скупясь.

Вокруг палаток суетились солдаты: кто у котла, кто чистил одежду или оружие, кто чинил сбрую, а некоторые собрались группами и забавлялись шутками.

Несколько пушек стояли зачехленными. Слышался приглушенный говор среди векилей.

-    Хоть бы побыстрей вышел этот боров!

-    Уже полуденного намаза пора наступила.

Хоть изредка слышались смех и шутки, на душе у пришедших в лагерь людей лежал лед. Ведь не на свадьбу пригласили их сюда. Немало было случаев, когда людей, взятых в аманаты, отправляли в   Сибирь или вешали. Аманатов брали тоже с расчетами. По одному человеку от десяти семей. Теперь эти старики стояли с четками в руках, разговаривая вполголоса. Но сердца их сжаты до предела. Ведь люди, которых они привели в аманаты - их братья, сыновья или племянники.

Молодежь, которая стоит за ними, с беззаботным видом посмеивается, но не потому, что не знает своей участи. Просто и те и другие не хотят выдавать своих чувств. Они смело смотрят в глаза врагов, чтобы не дать им повода для насмешек.

Наконец, генерал вышел из палатки и посмотрел на людей, нахмурив белесые брови. К нему подошли дожидавшиеся его князья Накашидзе и Шервашидзе. Несмелой походкой подошли и стали сзади Чомак Ойшиев и Элби Мовсаров.

Шервашидзе коротко отрапортовал о прибывших сюда.

-    Почему центоройцы так мало пригнали скота? - спросил Смекалов, бросив в толпу свирепый взгляд.

-    Хватит с них. Эти три дня отряд кормился за их счет. Мы им принесли убытков самое меньшее на три тысячи рублей.

-    Я требовал от курчалинцев двадцать заложников. Почему они привели только девять?

-    В Курчалое всего девяносто семей.

-    Дышнинцы пришли?

-    Пришли, ваше превосходительство.

-    Соберите всех людей сюда.

Чомака, Элби и андийцы Гирей и Иса поспешно позвали людей к генералу, а те медленным шагом, спокойно подошли и встали перед генералом и офицерами полукругом. Генерал обвел испепеляющим взглядом толпу. Он разгладил свои пышные усы и, скривив толстые губы в едва заметной усмешке, заговорил:

-    Разговор у нас будет короткий, чеченцы. Вы привели требуемых от вас заложников и скот. Но на этом не кончается наказание, заслуженное вами. Вчера дышнинцы и эрсанойцы совершили нападение на маленький отряд, вышедший из Ведено. Убили несколько солдат и перехватили письмо, которое направлял мне начальник области. Центоройцы вчера дали мне слово в своей преданности. А сегодня на их территории со своей шайкой появился разбойник Сулейман. И это ваша преданность? Я считал, что слово чеченца тверже каменных гор. Оказывается, ваше слово и слово базарной бабы одно и то же. Но я научу вас держать слово силой. Я предупреждаю аулы, давшие своих заложников. Если хоть один мятежник ступит на вашу территорию или хоть один ваш человек пойдет к мятежникам, - я вздерну на веревке всех заложников такого аула. Если на Эртен-Корте и Кеташ-Корте раздастся хоть один выстрел, я повешу всех курчалинских, тезикалинских и эрсенойских заложников. А с вами, дышнинцы, у нас будет отдельный разговор. Приведите в аул своих людей, которые прячутся в лесах. Там, на пепелище, мы будем вас судить. Это мое последнее слово.

Люди молчали, понурив головы. Тогда из толпы на несколько шагов вперед вышел какой-то старик и повернулся к Чомаку.

-    Чомака, передай инарле нашу просьбу. И аулы наши сожгли, и заложников у нас взяли, и скотину забрали. Скажи ему, пусть хоть уцелевшие от пожаров наши хлеба пощадит.

Чомака перевел просьбу старика.

-    Если выполните мою волю, вы будет помилованы. Но если допустите хоть на волосок оплошность, я заморю вас в ваших лесах голодом и холодом. Позаботьтесь об отправке заложников, полковник.

Старики подошли к аманатам от своих аулов и стали прощаться

с   ними. Одни обнимались на прощанье, другие, сказав несколько слов в утешение, отходили в сторону.

Небо постепенно потемнело. Донесся отдаленный гул, тучи разорвало молнией. С шумом упали в мягкую пыль и на листву деревьев первые крупные капли дождя. Через минуту за дождевой завесой скрылись окружающие горные кряжи...

ГЛАВА VIII

ОБЕЗДОЛЕННЫЕ

Несчастные! В чужом краю!

Исчезли сердца упованья...

М. Лермонтов.

Когда прошло достаточное время, в течение которого аул не посещался карателями, люди понемногу возвратились по домам и построили на пепелище землянки. Тем, у кого в семье мужчина, было легче построить жилище. Но семьи Айзы и Кайсара оставались под открытым небом. Они вставали утром чуть свет и трудились до поздней ночи.