Абузар Айдамиров – Молния в горах (страница 97)
Дождь размыл и без того никуда не годные здешние дороги. Лошади и люди по колено вязли в грязи. Особенно большого труда стоило передвижение пушек. Колеса их были словно сделаны из глины.
Отряд, ожидавший в Эрсеное сопротивление и потому прибывший готовым ко всему, нашел аул пустым. Не было видно ни души, кроме изредка встречающихся собак, кошек да кур. Поручив дагестанской милиции сжечь аул, Смекалов спустился с отрядом в речку Гумс.
Когда отряд остановился в биваке, Смекалову привезли письмо из Владикавказа. Это был ответ на письмо, посланное им три дня назад:
С
"Ну да, дела здорово поправляются! - Смекалов сложил письмо вчетверо и сунул обратно в конверт. - Собирающиеся вокруг мятежники не то говорят".
ГЛАВА VII
Восстань, Отчизна! Где твой меч?
Когда отряд противника двинулся от Эрсеноя к Центорою, Алибек поспешил собрать свои силы в одно место, чтобы закрыть все пути на речку Гумс. Оставив Сулеймана на Кеташ-Корте[97], Алибек сам укрепился на Тезенкалинской горе. В ту ночь на подмогу Алибеку пришли Солтамурад с беноевцами и Раджаб-Али с двумястами аварцами. Алибек отправил их на помощь Сулейману.
За всю ночь повстанцы не дали покоя отряду Смекалова, беспрерывно совершая на него налеты маленькими группами. Сегодня вокруг отряда Смекалова сошлись большинство вождей повстанцев. Всю прошедшую ночь слышался ружейный салют, приветствующий приход новых повстанческих отрядов. Хоть и велика у него сила, но отряд попал в сердцевину Ичкерии. Сюда были устремлены глаза всей Чечни. И неоткуда было ждать помощи. Полковника Батьянова удержали аулы по Аксаю и Ямансу. Александр Павлович обещал Смекалову подмогу, только когда она прибудет? Четыре батальона Динабургского полка уже прибыли во Владикавказ. В каждом батальоне по тысячи штыков. Пока они дойдут сюда, пройдет несколько дней. Говорят, что в станицах набрали несколько сотен, но что пользы, если их нет сегодня здесь.
Повстанцы прождали до полудня, пока остановившийся в долине Гумса отряд тронется с места, чтобы наносить удары с обеих сторон, когда он растянется по узким лесным дорогам.
Гатиюртовцы Кайсара стояли у подножия гор, готовые по сигналу сверху вскочить на коней и ринуться в атаку. Но противник спокойно отдыхал, развешав котлы над кострами. Воины Кайсара тоже пообедали. Достав из походных сум сухие сискали с луком, отведав их и запив родниковой водой, они замерли, устремив взоры далеко вниз.
- Чего мы тут стоим? - спросил Умар, - который полулежал, закинув ногу за ногу, ковыряясь в руках былинкой.
- Ждем приказа имама, - нехотя ответил Кайсар.
- Да, ждет и любуется солдатами, - подал голос Янарка, задававший корм коню. Не знаю только, что привлекательного он в них заметил.
- Ему лучше знать, что делать, - не взглянув на него, строго сказал Кайсар.
Видя, что Кайсару не до разговоров, два аульчанина на время притихли. Но в голову Умара, когда он молчал, лезли всякие мрачные мысли. Вчера к Алибеку приехал Овхад. Он рассказывал, что войска из Хасав-юрта двинулись вверх по Аксаю. И Умар долго думал о своей семье.
- Лучше бы нам четверым уйти с Актой, - сказал он печально.
Но Кайсар безмолвствовал. Он знал, почему Умар говорит это.
- Ведь солдаты сожгут Гати-юрт...
К ним подошел Янарка и, глубоко вздохнув, сел.
- Кто защитит наши семьи... - твердил Умар свое.
Смотревший вниз Кайсар обернулся к мальчику.
- Что же ты не остался дома, Умар? Я же говорил, что ты еще мал, сиди дома?
- Всегда ты попрекаешь меня этим, Кайсар, - обиделся Умар и отвернулся.
- Ты не беспокойся, Умар, - ткнул пальцем Янарка мальчику в бок. - Ведь там же Акта, Элса, Булат и все наши гатиюртовцы.
- Их мало.
- Конечно же, без нас троих они беспомощны! - засмеялся Янарка.
- Все же хотелось бы быть там, чтобы защитить аул. Я видел вчерашний ужас. Разбросанные человеческие конечности. Неужели это же будет с нашим аулом?
- Кто знает, что случится, - прилег Янарка, подперев рукой подбородок. - Как говорил мулла Насреддин, до того подохнет или осел, или хозяин. От судьбы не уйти. И нечего тебе мучить себя.
Но Умар не мог прогнать из головы свои думы.
- Было ли письмо от дады? - изливал он свою тоску. - Неизвестно, что с ним случилось. Если отправят меня в Сибирь, хоть бы к нему попасть...
- Эге, Умар, да ты совсем умирать собрался! Зачем тебе в Сибирь? Не лучше ли погибнуть здесь, в бою, чем умирать мучительной смертью, испытав все тяготы дальней дороги и холода?
- Если нам не суждено победить, я бы хотел, чтобы меня отправили в Сибирь, - твердил свое Умар.
- Почему?
- К отцу и дяде...
- Бедняжка! Да ты не знаешь, какой огромный этот Сибирь? Если идти целый год и то конца не увидишь. Леса, реки, болота и горы. Говорят, там вечная мерзлота. И не думай, что в бескрайней стране встретишься с вайнахами.
Янарка повернулся к Михаилу.
- Эх, Мишка, лучше бы ты дома сидел, поженившись на красавице и лаская ее!
- О чем ты болтаешь, Янек?
Янарка повторил то же, смешивая чеченские и русские слова.
- Дай Бог, чтобы эти дела кончились, не оставив твою бабу вдовой, - серьезно ответил Михаил.
- Ну, она уж не пропадет, Мишка! У нас в ауле есть дурачок Турло, холостяк с бычьей шеей. Его счастье, если я погибну. Но если ты останешься после меня в живых, свою бабу я завещаю тебе. Кто, кроме друга, заслуживает такого добра?
- И охота тебе шутить, Янек...
Их шутки прервал внезапно вскочивший Кайсар.
- Ну, Умар! Войско двинулось сюда... Скорей к Алибеку!
Кайсар приказал своей группе сесть по коням и стал дожидаться приближения противника. Солдаты двигались врассыпную по дорогам и лесам. Вскоре Кайсар по одежде узнал горцев. Они шли спокойно, будто на полевые работы, с ружьями за плечами и безмятежно пели песни на аварском языке.
Это были пленные дагестанские повстанцы, которых гнали впереди на Тезенкалинскую гору, чтобы перехитрить повстанцев. Они были вооружены старым оружием, и повстанцы, чувствуя равенство сил, спокойно ждали их приближения. На самом деле они еще не знали, что среди приближающихся "милиционеров" есть переодетые казаки. "Пленным" приказано было горланить свои песни, чтобы ввести повстанцев в еще большее заблуждение. За ними двинулись пехотные батальоны и пушки.
- Ах, собаки, и еще с песнями наступают! - воскликнул Янарка.
- Чтоб вам отравы испить!
- Чтоб вам, подонки, свои руки съесть[98]!
Вскоре Алибек подоспел с небольшим отрядом.
Когда "милиционеры " подошли так близко, что можно было различать лица, по приказу Алибека повстанцы с криками бросились в атаку. Еще не успели опуститься их сабли, занесенные над головами передних, как вдруг "милиционеры" рассыпались в чащобах по обе стороны от дороги и в тот же миг загремели пушки. Испуганный оглушительным пушечным залпом конь Янарки повернулся назад и понесся вспять, не слушаясь поводьев. Кайсар кричал о чем-то, но о чем невозможно было разобрать из-за орудийного гула. С трудом приведенная Кайсаром
в порядок сотня вновь ринулась вперед. Слева атаковал Алибек. Когда оба войска столкнулись вплотную, "милиция" стала понемногу отступать, пропуская вперед казаков, и тогда вдруг показались солдаты. Они произвели несколько залпов. Янарка видел, как упали несколько его товарищей. Теперь с боку напала настоящая милиция. Алибека уже прижали под высокий обрыв. Повстанцы отступали организованно, несколько раз предприняли контратаки, чем поставили противника в трудное положение.