Абузар Айдамиров – Молния в горах (страница 95)
- Что вы такое говорите, полковник? - выходил из себя Накашидзе. - Не мой ли отряд занял Гамар-Дук?
- А кто же отступал к Ведено? Вы же готовы были показать пятки, если бы не посланные мной на подмогу две роты куринцев!
Смекалов с трудом успокоил их. Что бы у них не осталось на душе, внешне оба начальника сделали вид, что помирились. После этого Смекалов попросил изложить обстановку в Ичкерии.
- Положение не из лучших, - начал Авалов, пригладив вверх свои черные волосы. - Хоть наши войска взяли Гамар-Дук, Сулейман минувшей ночью вновь занял гору. Короче говоря, победа осталась за мятежниками. Этот успех окрылил Алибека. Где точно находится Тангай неизвестно. Алибек собирает новые силы. Кроме одного Ведено, вся Ичкерия сейчас под его властью. Даже ранее верные нам Дарго и Белгатой теперь не прежние. Среди солдат распространилась малярия. И в этот критический момент большую часть дагестанской милиции Накашидзе отпустил домой. Смекалов удивленно взглянул на Накашидзе.
- Мне пришлось это сделать поневоле, ваше превосходительство. Здесь прошел слух, что Алибек собирается напасть на Анди. Милиционеры просили отпустить их домой. Они боялись, что мятежники угонят их скот. Мне пришлось удовлетворить их просьбу.
Смекалов недовольно посмотрел на полковника.
- Вы допустили большую ошибку, полковник. Вы не имели права делать этого без разрешения начальника нашей или вашей области. Притом в столь напряженный момент.
Накашидзе не понравился укор генерала.
- Я отпустил не солдат, а жителей, добровольно пришедших на подавление восстания, ваше превосходительство. Я не имел права насильно удерживать их.
- Но мы им платим за их услуги, полковник. И как наши наемники, они обязаны соблюдать воинскую дисциплину. Кроме того, когда я направлялся сюда, Александр Павлович поручил мне передать, что дагестанцам, отличившимся в борьбе с мятежниками, он даст чеченские земли.
Накашидзе промолчал. От его возбужденного дыхания дрожали ворсистые волосы, торчащие из его ноздрей. Смекалов поднялся.
- Господа, я хочу осмотреть крепость, - сказал он, нахлобучив фуражку на голову.
Когда они вышли, со стороны Гамар-Дука слышалась стрельба.
- Эта перестрелка идет с утра, - пояснил ему Авалов. - Там Сулейман со своей шайкой. Я выслал против него три роты куринцев и две апшеронцев.
Смекалов обошел крепость изнутри. Стены были прочные. На них стояли восемь старых орудий, заряжающихся с дула, и два полевых единорога. Генерал раза два поднялся на стену и указал на несколько недочетов.
- Ров мелок. Форштадт и тур-бастион надо укрепить. В бассейне надо скопить воду про запас. А где лазарет?
Через обсаженную с обеих сторон ольхой ровную аллею Смекалова подвели к низкому дому, стоявшему особняком в углу крепости. Приподняв и отодвинув в сторону грязную марлю у входа, Авалов пропустил вперед генерала. В нос Смекалову ударил смешанный запах камфоры, спирта и других лекарств. Внутри было достаточно светло. В коридоре, на походных кроватях лежали раненые. То здесь, то там слышались стоны. Некоторые раненые при появлении генерала попытались встать.
- Лежите, лежите, - махнул рукой генерал. - Как ваши дела?
- Неплохо, ваше превосходительство! - гаркнул рослый солдат
с большими рыжими усами и небритым лицом.
Сняв с себя и повесив на спину стула белый халат, подошел военный врач, капитан Марцинковский.
- Раненых много, доктор? - спросил Смекалов.
- Много, ваше превосходительство. Сегодня тоже доставили восемь солдат и тринадцать туземцев.
- А тяжелораненые?
- И такие есть. Сегодня умерли двое, шестеро безнадежные.
Выйдя из лазарета, Смекалов расстегнул ворот и вытер платком шею.
- Тесно и душно, - произнес он. - И постели нечистые. Выдайте раненым по две порции водки и, в зависимости от ран, от трех до десяти рублей денег. Поднимите у них дух.
На второй день в штаб-квартиру отряда поступили новые известия. Алибек с большим отрядом остановился возле Центороя. Умма снова рыскает по Чеберлою.
- Абдул-хаджи перестал быть опасным, - говорил Авалов. - Он дал мне слово повлиять на Алибека. И обещал, что если не сможет уговорить его, то сам выступит против него. На Бассе сейчас опасен только Тангай. Один из главных помощников Алибека, Ахмед Бойсуев из Дачу-Борзоя, пытается поднять соседние аулы. Но опаснее всего Ичкерия. Безземелье и голод толкают их на отчаянный шаг. Кроме того, здесь мы не имеем богатых и духовенство, чтобы опираться на них, как на равнине.
- Как настроение даргоевцев?
- Пока все тихо. Из центоройцев лишь родственники Сулеймана участвую в восстании. Остальная часть аула против него. Несколько дней назад они избили помощника Сулеймана и забрали
у него коня. Из-за этого аул разделился на две части и передрался между собой. Ранили старшину, его сына и брата. Брата Сулеймана убили. Дарго и Белгатой остаются нейтральными. Но от Чомаки нет никакой помощи. Он отсиживается у себя в Гордали, обращаясь ко мне с просьбами прислать ему на помощь отряд. Этот человек мне все мозги измотал.
- Разве нельзя заменить его?
- Да можно было бы, если было бы кем. Думаю на его место назначить прапорщика Элби Мовсарова.
Когда пришел князь Накашидзе, Смекалов начал совещание.
- Господа,- тяжело поднялся он - по согласованию с главным штабом Кавказских войск, меня прислали сюда с тем, чтобы подавить в кратчайшие сроки восстание в Чечне. Так же с согласия главного штаба и начальника Дагестанской области в мое распоряжение передаются все вооруженные силы, находящиеся в Чечне, в том числе и Дагестанский нагорный отряд. Как вы знаете, наши дела в Анатолии пока не блещут. Кроме того, по имеющимся сведениям, есть опасность, что данное восстание может перекинуться на Дагестан. Поэтому перед нами поставлена задача - нанести решительный и беспощадный удар.
Когда каждый высказался, было принято решение взять заложников из перешедших к Алибеку дышнинцев и эрсеноевцев, находящихся
в двух верстах от Ведено, и всем отрядом выступить вглубь Ичкерии.
План Смекалова сорвался на второй же день. Весь этот день он потратил, чтобы усмирить дышнинцев. Они категорически отказались дать заложников и подчиниться властям.
Разъяренный Смекалов вечером вновь собрал совещание. Теперь он пригласил к себе и всех командиров батальонов. Недолго думая, приняли решение утром следующего дня уничтожить Дышни-Ведено. Но не успели они разойтись, как на Гамар-Дуке закипел бой. Начали поступать убитые и раненые солдаты. Вскоре прискакавший от начальника Эрсеноевского отряда майора Янченко нарочный сообщил, что три роты, посланные на гору, попали в окружение, что ряды мятежников расширяются и сопротивление бесполезно. Кроме того, на хребте нет ни капли воды, солдаты с утра не сделали ни глотка воды.
Смекалов приказал майору со своим отрядом отступить к Эртан-Корт. Вся ночь прошла в приготовлениях к наступлению. К семи часам утра снялись с биваков и двинулись на Дышни-Ведено батальоны Апшеронского, Самурского и Куринского полков, артиллерийский дивизион, казачьи, дагестанские и ингушские сотни.
Чтобы руководить операцией, Смекалов остановился, не доезжая к аулу, в густой роще, на высоком берегу Ахка. Когда отряд без каких-либо помех перешел Ахк, Смекалов облегченно вздохнул. Однако при переходе второго оврага отряд попал под шквал огня. Из каждого дома с окраины аула несся свинцовый вихрь.
- Остановите продвижение и выводите вперед пушки, - сказал Смекалов, опустив бинокль и обернувшись. - Пусть командир батареи Шервашидзе ударит по аулу ядрами, картечью и гранатами.
За каких-то полчаса над аулом повисло густое облако черного дыма. Извиваясь, к небу тянулись языки пламени. Повстанцы затихли.
- Начните наступление, - коротко скомандовал Смекалов.
Мимо батареи, с обеих сторон, начали наступление два батальона апшеронцев. Укрепляя их фланги, двинулась на аул дагестанская пехотная дружина, а с левого фланга бросились казачьи и ингушские сотни. Повстанцы дважды отбросили лезущих вверх апшеронцев. Смекалов отдал приказ подтащить пушки ближе и ударить по крайним саклям. Через полчаса сопротивление оттуда ослабло. Пушки не давали повстанцам сосредоточиться на одном месте. Апшеронский первый батальон и дагестанская дружина поднялись на обрыв и вошли в аул. Но когда сомнений в победе уже не оставалось, шедший на аул третий батальон на кладбище наткнулся на яростное сопротивление.
- Перенесите обстрел на кладбище! - приказал Смекалов, не отрываясь от бинокля.
Вскоре на кладбище стали взрываться ядра. Ломаясь на куски, взлетали в воздух надгробные памятники. После длительной схватки апшеронцы заняли кладбище.
- Давайте сигнал к общему штурму!
Взлетела ввысь и, описав дугу, погасла зеленая ракета.
- Из всех орудий ударить по аулу!
На всю долину разнеслось "ура" из нескольких тысяч глоток. Части, стоявшие в резерве, тоже ринулись вперед. В ауле рвались ядра и гранаты. Но повстанцы, умелым маневром отступившие в лес у берега Ахка, нанесли сокрушительный удар выходившим из резерва четырем ротам апшеронцев и ринувшейся им на помощь дагестанской конной милиции.
В ту же минуту полковник Накашидзе направил в сторону леса одну пехотную часть, тем самым оголив свой левый фланг.