Абузар Айдамиров – Молния в горах (страница 94)
- Поехали, - занял Бисолта место впереди. - Ах, как хорошо, что вы приехали! Сегодня, с Божьего благословения, зарежем много баранов и устроим сагу за ваши жизни.
- Что тут нового? - прервал пустую болтовню Бисолты Алибек.
- Нового? Ничего особенного. Солтамурада дома нет, уехал в Беной-Ведено. Всю прошлую ночь со стороны Гамар-Дук доносился грохот орудий. Говорят, жители Центороя и Дарго готовились выступить против тебя. Заодно с ними белгатойцы. Вчера приезжал Элби. Говорят, меня спрашивал. Не знаю, зачем.
- Как здешние люди настроены?
- Неплохо, Алибек. Божьей милостью, верны тебе. За тобой и в огонь готовы. Ночевать останетесь? Сегодня не отпущу. Еды много, лечь есть где. Эй, Беччурка! Зови людей, надо разместить гостей. Мостарг! Зарежь десяток баранов. Да поживей там!
Бисолту Алибек никогда не любил. В Ичкерии не было ни одного человека, которого можно было сравнить с богачами равнинных аулов. В последние годы там выросла опора царской власти, имеющая в своей собственности земли, магазины, стада; получали от государства крупные жалованья, пожизненные пенсии, получали должности, хотя и небольшие. Бисолта не был облечен никакой властью, да и власти не обращали на него никакого внимания.
Но, имея несколько сотен овец, коров, лошадей, в условиях Ичкерии он считался богачом. Жажда его к власти и побеждала даже его неимоверную жажду к богатству. Бисолта так и состарился, мечтая о должности, думая, что если не сегодня, то завтра получит ее. А нынешняя обстановка совсем запутала его планы.
Он боялся Алибека, который мог для нужд повстанцев забрать его скот, нажитый чужим трудом. Но слухи о том, что русские войска терпят поражение в войне с турками и сын Шамиля Гази-Магома идет в горы, а восстание в горах с каждым днем разгорается все сильнее, толкнули его к Алибеку. Однако Алибек нехотя принял этого беноевца, который вызывал у него отвращение. К тому же Бисолта щедро одаривал повстанцев баранами.
Не успели они расположиться как следует, как примчался на взмыленном коне Овхад. С первого взгляда Алибек понял, что он появился не случайно и что этой ночью ему снова не придется увидеть семью. Овхад отвел Алибека в сторону и кратко изложил итоги своей встречи с Уммой.
- На обратном пути я собрал и новые сведения. Говорят, генерал Смекалов едет в Ведено. Очевидно, власть решила покончить с нами одним решительным ударом. Сулеймана на Гамар-Дуке окружают. Утром туда собирался отряд князя Накашидзе. Дышнинцы обещали присоединиться к нам. Но если ты не поедешь туда быстрее, дела Сулеймана будут плохи. Да и дышнинцы могут раздумать.
- Чтобы этот грузинский князь со своими войсками ушел в Дагестан, я же организовал смуту в Андии. Более того, распространил слухи о том, что я со своим отрядом иду туда. Теперь он расстроил мои планы.
Алибек собрал свой маленький отряд и покинул Беной.
- Что еще нового? - спросил Алибек, когда они вышли из аула.
- Солтха из нашего аула, ушедший на турецкий фронт, вернулся, оставив там руку, а вместо нее привез медаль.
- Как там дела? - спросил молчавший до этого Кори.
- Пока все по-старому. Но много людей из нашего полка бежало домой.
- Почему?
- Услышав о нашем восстании. Где же они?
- Многие присоединились к повстанцам в бассоевских аулах. Но те, которые остались на фронте, говорят, дерутся очень отважно. Многим людям дали чины, ордена и медали.
- Если бы семьсот человек, которые ушли туда, были с нами?
Овхад ответил не сразу.
- И если бы они остались дома, все равно многих не было бы с нами, - сказал он наконец. - Отправляясь в полк, они преследовали разные цели. Например, мой брат Асхаб. Он ушел защищать наш магазин и должность старшины нашего отца. У двух других тоже есть дома и богатство. А вернувшийся инвалидом Солтха пошел защищать состояние своего родственника Инарлы.
Если разобраться, то из ушедших семисот человек не менее шестисот - дети богачей, а остальные сто - нанятые богачами их бедные родичи. Генерал Орца или Хорта с Ботой и прочие вайнахские офицеры, купцы и богачи до последнего человека принесли бы в жертву наш народ, лишь бы только сохранить царскую власть. Для генерала Орцы ближе грузин - полковник князь Эристов, русский - полковник Беллик, аварец - полковник Нурид и прочие начальники и богатеи. Или для моего отца Хорты роднее русский, армянский, еврейский или другой купец, чем свои аульчане Мачиг, Васал, Янарка и другие. Поэтому они пошли драться с турками сами или послали своих сыновей и братьев. Сегодня русский и турецкий цари воюют друг с другом. Мог бы поклясться, что, если завтра народы этих двух стран поднимутся против своих царей, оба царя заключили бы между собой мир и обратили бы все оружие и войско против своих народов. Тогда бы нынешние враги - цари и богатеи превратились бы в единомышленников и братьев.
Догнавшие их люди внимательно слушали Овхада.
- И все-таки я от души рад, что вайнахи участвуют в этой войне против турок. Хотя турки и одной веры с нами, мне не хочется, чтобы они победили. Почему? Во-первых, кроме религии, у нас нет с ними ничего общего. И если бы они победили, пришли бы на нашу землю, ничего хорошего они не дали бы нам. Власть турецкого падишаха более жестокая, чем русского царя. Кроме того, и по образованию, и по сознанию, и по уровню жизни турецкий народ намного отстал от русского. Между чеченцами и русскими, проживающими в соседстве сто-двести лет, установилась дружба, укрепились связи. Мы вовсе не стремимся отделиться от России. Мы хотим, чтобы наш народ уравняли в правах с русскими и другими народами. Позор нам, если будем стоять в стороне, когда наша страна, наши народы подвергаются опасности. Поэтому, Алибек, я горжусь тем, что сыны нашего народа рядом с русскими солдатами сражаются храбро. Алибек глубоко вздохнул.
- В сущности оно так, Овхад, - сказал он, - старики рассказывают, что наши предки шли на помощь России и русскому народу, когда над ними нависала угроза. Одно дело, когда защищают честь и свободу народа и родины. Но, как ты сказал, другое дело, когда проливают кровь в войне, затеянной царями и богатыми. Кроме того, говорят, что эту войну начал наш падишах. Виновен тот, кто начал первым. Если настанет момент, требующий защитить честь России, я поднимусь первым. Однако я не хочу сражаться и умирать за дело падишаха и богатых, если меня не заставят это сделать насильно. Если бы все народы в своих странах свергли бы своих царей и богатых, взяли бы власть в свои руки, тогда не было бы этой несправедливости, гнета, вражды и войны.
- Когда-нибудь настанет такой день, - решительно сказал Овхад.
Когда маленький отряд поднялся над Дарго, на Гамар-Дуке они увидели густой дым, до них донесся громовой гул орудий. Алибек огрел коня плеткой и пустил вперед.
ГЛАВА VI
Когда людей ставят в условия, подобающие только животным, им ничего более не остается, как или восстать, или на самом деле превратиться в животных.
Генерал Виберг не справился с возложенными на него задачами, помощник начальника области генерал-майор Алексей Михайлович Смекалов, направленный в Чечню с чрезвычайными полномочиями, с поручением в короткое время покончить с восстанием, 8 августа прибыл в Ведено.
Здесь он нашел взаимоотношения Авалова и Накашидзе очень натянутыми. Причиной тому послужило дело, разыгравшееся вчера на Гамар-Дуке.
Сулейман, выполняя приказ Алибека, поднялся вверх по Гумсу и укрепился на Гамар-Дуке в двух верстах от крепости Ведено. Он должен бьш до прихода основных сил Алибека сдерживать возможное выступление войск из крепости Ведено, Дышни-Ведено и контролировать разветвляющиеся здесь дороги.
Когда показался Сулейман, Накашидзе, не советуясь с начальником Веденского отряда Аваловым, срочно двинул свои силы на Гамар-Дук. Видимо, он не хотел делить ни с кем лавры победы, в которой не сомневался.
Накашидзе выдвинул для удара в центр позиции повстанцев две апшеронские роты и горное орудие. На правый фланг бросил андийских кавалеристов, а всю остальную дагестанскую милицию послал окружным путем перекрывать левый фланг, чтобы перерезать повстанцам единственный путь для отступления. Две апшеронские роты и одна пушка остались в резерве.
Однако на Гамар-Дуке, в бою, длившемся несколько часов, Сулейман со своим малочисленным отрядом заставил с чувствительными потерями отступить в десять раз превосходящие их силы противника. Когда Накашидзе, потеряв всякую надежду на победу, отступал со своим резервом, в тылу повстанцев раздался грохот пушек: узнав о плачевном состоянии Накашидзе, Авалов послал ему на помощь две роты куринцев. С их помощью в три часа дня Накашидзе удалось захватить гору.
Крепко разругавшись по этому поводу, два начальника поносили друг друга, начиная на русском языке и кончая грузинским. Охладившуюся эту ссору они возобновили после приезда Смекалова.
- Веденский округ доверен мне, - говорил Авалов, косо глядя на Накашидзе, - и за любое действие здесь я отвечаю своей головой. А полковник Накашидзе начинает вытворять здесь, что взбредет ему в голову. И получил по заслугам! За семь часов натиска с батальоном, семью сотнями кавалерии и двумя милицейскими дружинами не смог убрать с хребта горстку мятежников!