Абузар Айдамиров – Молния в горах (страница 9)
Алибек задумался.
- В этом вопросе мы не пришли еще к единому мнению.
- И не обговаривали?
- Обговаривать-то обговаривали, но к общему согласию не пришли.
- Как же ты сам думаешь?
- Мое мнение не столь важно. Тем более, я моложе всех вождей.
- И все же?
- Свободу и землю! Я дал бы место под своим знаменем каждому человеку, кто предан делу свободы. Не взирая, мусульманин он или христианин.
- Наше духовенство не допустит этого.
- Я бы безжалостно расправлялся с ним.
- Тогда они объявят тебя врагом Аллаха.
- Пускай. Я бы своей рукой убил всякого, кто бы перешел на сторону врагов народа, будь то шейх, мулла, хаджи. Если бы это было вызвано необходимостью, я бы не оставил на чеченской земле ни одного муллу, ни одного хаджи. Без религии и духовенства народ проживет, но народ без прав и свободы - мертв.
- Если это восстание потерпит поражение, нет сомнения, что его вождей казнят всех до единого.
- Я это знаю.
- Но ты же еще молод. У тебя самая жизнерадостная пора.
- Да ты, Берса, говоришь так, словно я уже избран имамом! Все же отвечу. Разве предки наши, павшие в боях за свободу, не хотели жить? Или среди них не было молодых? Разве не любили жизнь, свои семьи, покой Маккал и другие? Разве не из-за любви к родине, народу ты постарел преждевременно? Пусть мы проиграем! Но мы и глазом не моргнем перед смертью. В детстве у нас была одна песня:
В день гибели своей мы тоже оставим завещание детям: "Свобода или смерть".
Час назад Алибек предстал перед Берсой спокойным, смирным - ни дать, ни взять - святой. На округлом лице, обрамленном красиво подправленной бородкой, играл яркий румянец. Умные черные глаза, красивые губы из-под черных густых усов добродушно улыбались собеседнику. Так, с первого взгляда, глядя на Алибека, никто не подумал бы, что это лучший наездник во всей Ичкерии.
Теперь Берса видел перед собой совершенно другого человека: гордо наклоненная набок круглая, красивая голова, между переносицами черных бровей собрались суровые складки, а глаза сверкают смелостью и отвагой.
- Прежде чем поднять народ на борьбу, мы должны иметь четкие и ясные цели, Алибек. Ты говоришь, что народ готов подняться против царской власти, но руководители не избрали путь, по которому они поведут народ.
- И то правда, - согласился Алибек. - Без цели и из дому человек не выходит. Короче, народу нужны свобода и земля. Вот моя цель.
- Пока существует царская власть, не будет ни того, ни другого, - на бескровных губах Берсы появилась печальная улыбка. - Осуществится ли то, о чем мы мечтаем, Алибек? - Он стряхнул рукой с черкески приставшие соринки. - То, чем мы грезили, ушло безвозвратно. Во-первых, нам не высвободиться из-под власти царя. Даже в десять раз многочисленнее, сильнее и разумнее нас народы, у которых имеются крупные связи с другими государствами, даже такие народы задыхаются под гнетом царя. Они восстают, а царские войска топят их в собственной крови, усмиряя тем самым. А наш народ не только малочисленный, да еще темный и отсталый. В том и другом - наше бессилие.
- Выходит, наши предки напрасно проливали свою кровь, и мы должны смиренно терпеть царский гнет?
- Нет, я этого не говорю, - покачал головой Берса. - Мы должны бороться за свои права. Биться не на жизнь, а на смерть за наши человеческие права. Это - наша первая и главная жизненная цель. А полную свободу, о которой ты мечтаешь, своими силами нашему народу никогда не обрести, Алибек. Для этого надо подняться всем народам.
Алибек обхватил руками свои колени и надолго задумался.
- И об этом я много размышлял, - выговорил он наконец. - Я же не забыл то, что вы с Маккалом говорили пятнадцать лет назад, поэтому я и хочу призвать под наше знамя все народы, проживающие в этом крае, не деля их на мусульман и христиан. Всех, кому дорога свобода. С абхазами, сванами и тушинцами мы уже договорились. Хотя русских мужиков мало в нашем крае, я надеюсь, что и они поддержат нас. Я хочу одного: чтобы царь отобрал земли, раздаренные им казакам, князьям соседних народов, чеченским офицерам, торгашам и муллам, по справедливости перераспределил их между населением этого края, поровну и мусульманам, и христианам. А земель-то хватит для всех. Да еще останутся излишки.
Они оба не заметили, как дневная жара начала сменяться вечерней прохладой. Когда солнце село за горизонт, подул прохладный ветер. Дальнейшее пребывание здесь могло обернуться опасностью для здоровья Берсы. Хозяйка несколько раз окликнула их, зовя к ужину. Кайсар, который оставил их вдвоем, бродил вокруг лошадей, скучая от безделья.
- А теперь зайдем в дом, Алибек. Я не переношу прохладу. Когда мы еще увидимся и увидимся ли вообще, не знаю. Поэтому хочу поделиться с тобой своими заветными мечтами. По твоим словам, и рассказам других людей, восстание близко. В сложившихся обстоятельствах его не миновать. Народ наш находится под гнетом, как ты сказал, под самым жестоким гнетом. Попасть в рабство - это еще не позор для человека, но смириться с рабством - вот позор. Мы ни на один день, ни на один час не покорились угнетателям. Вся сознательная жизнь нашего народа посвящена борьбе за свободу и достоинство, за человеческие права. Это - характер мужественного человека, мужественного народа. Настал самый удобный момент для восстания, Алибек. Внешние и внутренние дела царя неважны. Обострились противоречия с самыми сильными западными державами. И внутри страны то тут, то там вспыхивает пламя борьбы против угнетателей. Не будем говорить о других народностях, самим русским надоел этот тяжелый гнет царской власти. Слабые, мы долго боролись с сильными царями. Нас бивали каждый раз, теперь мы бессильны. Нам никогда не победить своими силами. Один слабый не побеждает сильного, но когда объединяется много слабых, они превращаются в грозную силу. Народы выступают обособленно, потому их бьют каждого в отдельности. Надо подняться всем вместе, одновременно, вот тогда мы завоюем свободу. Надо готовиться к этой схватке.
- Но ведь мы давно готовы. Ждем только остальных.
- Я же сказал тебе, что теперь в нашей борьбе мы не одиноки. Выступают против власти русские рабочие и крестьяне, другие угнетенные народы. Твоя мысль о совместном выступлении всех угнетенных народов края: мусульман и христиан - это замечательная мысль. Но позволит ли тебе духовенство осуществить эту мечту? Все наши надежды на молодое поколение. По-моему, основной и решающей силой нынешнего восстания будут молодые. Поэтому во главе его должен стать молодой, умный, образованный, отважный вождь. Ему придется вести войну не только с царскими войсками, но и с темным, невежественным духовенством, которое всецело продалось властям. Все это в тебе есть, Алибек. И ум, и смелость, и блестящее духовное образование, и главное - светлые думы и мечты. Если восстанет народ и аульские старейшины предложат тебе имамство, согласись. Ради народа, ради его свободы.
Алибек глубоко вздохнул.
- А справлюсь ли, Берса? Чтобы нести это тяжелое бремя, нужен человек известный и уважаемый во всем крае.
- Великие люди познаются в народном бедствии.
Когда они входили во двор, вышедший им навстречу Булат обнялся с Берсой.
- Когда ты в последний раз был в Шали? - спросил Берса.
- В прошлую пятницу.
- Что нового? Как там наши?
- Живы, здоровы. Ты как себя чувствуешь?
- Отлично! Ну, зайдем, отведаем, что Бог нам послал.
Берса проводил гостей, когда начинали сгущаться сумерки.
- Ну, Алибек, теперь я остаюсь спокоен. Теперь я уверен в том, что начатое нами благородное дело перешло в надежные руки. Теперь можно и умереть спокойно. Да дарует тебе Аллах долгие годы жизни. Да сопутствует удача тебе и всем нам! Ну, езжайте. Спасибо за уважение, проявленное ко мне.
Обнявшись на прощанье с Берсой, пожелав вышедшей вслед старушке всего доброго и взяв коней под уздцы, они спустились в долину Мичика.
ГЛАВА III
Вольность не дается даром, -
Чтоб владеть таким товаром,
Кровью платят, не деньгами...
Шей, жена, корее знамя!
Ш.Петефи, Знамя
На восточной границе Ичкерии, у подножия горы Ишхой-Лам, укрытый лесом, расположился маленький аул зандакского тейпы Симсир.
Основатель Симсира прадед Алибека Арзу, выбрал очень удобное место. Со склона Ишхой-Лам вытекают две бурные, черно-светлые речки Большой и Малый Ярыксу. Чуть ниже они сливаются в одно русло, образуя широкую рогатину. Между речками, над высокими обрывами имеется небольшое плато, на котором и расположен аул Симсир. К востоку над аулом возвышается голая, покрытая сверкающим снегом гора Ишхой-Лам, к вершине которой нет даже тропки. С юга над аулом нависает Дюйр-Корт. Остальные стороны аула окаймлены двумя сливающимися речками. Хотя обе речки обычны и мелководны, но стоит в горах пролиться дождю, как они превращаются в бурные разливающиеся потоки. Кроме узкой тропы, проложенной через изрытый рекой высокий обрыв, другой дороги, ведущей в Симсир, нет.