Абузар Айдамиров – Молния в горах (страница 11)

-    Чтобы стать вождем, необязательно быть муллой или шейхом, Марван, - улыбнулся Алибек. - По правде говоря, эти муллы сами большей частью - трусы. Сказывают, что Мансур был очень смелым, мужественным и красивым человеком. А кто бывает смелым, благородным, решительным? Тот, кто любит свою родину, свой народ, свободу. Шейх Мансур любил эти горы, наш народ, свободу. За них он боролся, за них он отдал свою жизнь. Таких вождей немало выдвинул наш народ. Имена одних остались в сердце народа, их подвиги воспевают в песнях. Но тысячи других борцов за свободу, достойные памяти народа, позабыты нами...

Приоткрыв дверь и осторожно заглянув, один из младших братьев Султи знаками позвал Алибека.

-    Дада велел тебе прийти домой.

-    Зачем?

-    К нам Солтамурад пришел.

Алибек повернулся к детям.

-    Побудьте немного на воздухе. Когда зайдете, Хамзат споет вам илли[28].

При последней встрече в Беное с Алибеком Солтамурад обязался собрать главных единомышленников, поделиться с ними своими соображениями и сообщить Алибеку решение. Но Алибек никак не думал, что к нему приедет знаменитый Солтамурад, который старше него на пятьдесят лет. Поэтому Алибек был немало удивлен его внезапным приездом.

Во дворе у коновязи стояли три иноходца под великолепными седлами. Тут же хлопотал младший брат Алибека, пятнадцатилетний Зелимхан, закладывая лошадям корм из душистого сена. Огромный мохнатый пес с обрезанными хвостом и ушами, увидев Алибека, бросился к нему и, разинув пасть и свесив длинный красный язык, ласкаясь, весело прыгая, завертелся вокруг него.

С круглым деревянным корытом для теста и ситом в руках от амбара к дому шла жена Ала-Магомеда. Остальные снохи тоже суетились, готовя гостям пищу.

В отцовском доме, в кунацкой для гостей, Алибек застал удобно рассевшегося на почетном месте Солтамурада и сидящего ближе к окну Олдама. Возле двери стояли Нурхаджи и Косум из Чеччелхи. Поздоровавшись с гостями за руку и справившись о житье-бытье, Алибек встал у двери.

 -    Садись, Алибек-хаджи, - сказал Солтамурад, - спасибо за уважение к старшим. У нас слишком долгий разговор, чтобы слушать и говорить стоя.

Все трое пододвинули под себя маленькие табуретки на четырех ножках и скромно присели. Солтамурад слегка закашлял, потом на минуту задумался, приглаживая рукой седые усы и бороду.

-    После нашей встречи в Беное я пригласил к себе нескольких человек, - начал он, - Сулеймана из Центороя, Тозурка из Турты-хутора, Губаха - из Гуни, Янгулби - из Акташ-Ауха, Лорса-хаджи - из Тевзени. После них приехал из Зумсы Залмаев Дада, от Умма-хаджи. Короче говоря, мне довелось говорить со всеми нашими единомышленниками, либо с ними самими непосредственно, либо через их представителей.

За эти последние двенадцать лет Солтамурад изменился не очень.

Хоть и шагнул он за седьмой десяток лет, все зубы были целыми.

И сам оставался стройным, как тополь. Взгляд такой же острый, смелый. Одна лишь седина внесла в его черты перемены. Видимо, он поседел из-за своих вечных бунтарских мыслей. Когда-то он был одним из младших шамилевских наибов, а во время восстания под руководством Бойсангура, был его первым помощником. Став одним из активных предводителей борьбы против царской власти в Ичкерии, он все же умудрялся не попадать в руки царских властей. И в день пленения Бойсангура тоже ему повезло: он пробился сквозь окружение и скрылся вместе с братом Муной. Бойсангура повесили, Умму и Атаби сослали в ссылку, а поймать Солтамурада так и не удалось.

С той поры и днем, и ночью, беспрерывно, он был занят заботами подготовки нового восстания, скитался, бывал во всех горных аулах ради этой своей заветной цели. Он разоблачал жестокость и несправедливость царских властей, призывал народ к борьбе, во всех концах Чечни готовил своих единомышленников к сегодняшнему дню. Сам он не преследовал корыстных целей, не стремился стать вождем народного движения. Он даже откровенно признавался, что для такого сложного и трудного дела у него не хватает ни ума, ни знаний. Но в нем клокотали чрезмерная храбрость и отвага, непримиримый дух к угнетателям.

-    Что вы решили? - спросил Алибек, когда пауза стала затягиваться.

-    Начать восстание, когда леса покроются листвой. Берса тоже одобряет это.

-    Ты видел Берсу?

-    Я ездил к нему.

-    Как он себя чувствует?

-    Так, по-прежнему мучается.

-    А кто это Берса? - спросил Олдам.

-    Помнишь того сорокалетнего мужчину, который говорил особенно горячо, когда двенадцать лет назад мы собрались у меня в Беное? Друга Арзу и Маккала?

-    Ах, да-да! Бывшего царского офицера?

-    Тот самый.

-    Но ведь он был так молод!

-    У него болезнь легких, - с грустью произнес Алибек. - Но какой он человек, дада! Лучшего ни одна мать отцу не рожала. Настоящий сын своего народа! Ради народа и ради свободы отказался от отца родного, от благополучия и от счастья. Захоти он, мог бы стать генералом как Орцу. И у него были все возможности для этого. Учился на офицера в Петербурге. Владел военной наукой. И отец - богатый купец. Но он оказался на распутье: или последовать примеру других богатеев наших и стать царским лакеем, угнетать свой обездоленный народ, или перейти на сторону народа, испить вместе с ним его горькую чашу. Он избрал второй путь и ему посвятил всю свою жизнь. Теперь у него нет ни дома, ни семьи, ни близких родственников по отцу. Больше того, тяжелая болезнь приковала его к постели.

-    А где он сейчас?

-    У своего дяди по матери живет.

-    Но почему же ты его не привезешь к нам сюда, раз он теперь одинок?

-    Я просил его об этом, но он не согласился. Говорит, что высокогорный климат вреден ему... Значит, если вы пришли к общему согласию, Солтамурад, я присоединяюсь к вашему решению.

-    Но Умма-хаджи не согласен так спешно начинать восстание. Он требует, чтобы мы согласовали эти вопросы с дагестанцами и установили единое время для общего восстания.

-    Но мы с прошлого года твердим, что они с нами заодно?!

-    К сожалению, между нами возникли серьезные расхождения.

-    Почему?

-    Дагестанские вожди решили отложить восстание, пока не получат сигнал от Гази-Магома из Хонкара[29], а Умма-хаджи заодно с ними.

Алибек возмутился.

-    Значит, они считают нас дураками! Хотят подчинить нас прихотям турок! Помышляют прогнать отсюда русских, привести турок, сделать Гази-Магому имамом Чечни и Дагестана, посадить Успана Сайдуллаева на шею чеченцев, Мусу Кундухова - на шею осетин. Значит, не без основания молва народная о том, что Гази-Магома, который находится на подачках султана, считает себя нашим имамом. Нет, Солтамурад, ради турок и этих султанских лакеев-горцев я не двинусь с места даже ни на один шаг. И если это зависит от моей воли - то и ни один чеченец. Мы поднимаемся за свободу нашего народа, а не для того, чтобы удовлетворить прихоти турок и их горских лакеев.

-    Выходит, мы восстанем без дагестанцев?

-    Мы не одни. Говорят, в России большая смута. Берса говорит, что русские и другие народности поднимаются против власти. Видимо, внешние дела царя тоже плохи. Мне кажется, настало самое удобное время. Недаром говорят, что кабан, собиравшийся приладить свой хвост завтра, остался вовсе без хвоста. То, что не делается своевременно, кончается плохо. Наши цели расходятся с планами дагестанских предводителей, зато с нами – народные массы Дагестана. Салатавцы и андийцы готовы последовать за нами даже сегодня. На сванов и тушинцев мы также можем положиться. И абхазцы ждут нашего решения.

-    Неизвестно, сдержат ли они свое слово.

-    Что ж, поднимемся мы сами, - отрезал Алибек. - Хватит терпеть. Нет сил больше ждать.

Алимхан поставил перед ними круглый низкий стол с кукурузными галушками, вареным вяленым мясом и колбасой, от которых поднимался густой пар.

Двое из самых активных организаторов восстания - Косум Бортигов и Нурхаджи Махтиев - сверстники Алибека. Правда, Косум на три-четыре года старше его. Все трое остались на местах, считая неприличным садиться за трапезу со старшими.

-    А ну, придвигайтесь! - пригласил их Солтамурад. - Поешьте со стариками.

-    Мы попозже покушаем, - запротестовал Косум.

-    Оставь разговоры. Уважение к старшим вы сможете проявить в другом месте. У нас еще много дел, которые нам надо обговорить. Ну-ка, не мешкайте.

Немного поскромничав, молодые люди придвинулись к столу.

-    В ночь под следующую пятницу мы решили собрать сход предводителей, - произнес Солтамурад. - Ты не возражаешь, Алибек?

-    Разве могу я возражать? Где мы соберемся?

-    На хребте Терга-Дук. Между Саясаном и Беноем.

-    Что говорят плоскостные аулы? - спросил Косум.

-    Говорят, что готовы, - ответил Алибек.

-    А имама вы наметили? - вмешался в их разговор Олдам.

Солтамурад не ответил. Он вернулся к этому вопросу после того, как все поели и воздали хвалу Аллаху.

-    Мы все, Олдам-хаджи, остановили свой выбор на Алибек-хаджи.

Олдам от изумления раскрыл рот, да так и застыл.

-    Ты это серьезно? - наконец проговорил он.

-    Конечно.

Олдам покрутил головой и укоризненно рассмеялся.

-    Скажи на милость, Солтамурад, а я думал, что вы, организаторы столь важного дела, - люди умные... Оказывается, я был очень далек от истины.