Абузар Айдамиров – Молния в горах (страница 13)

Во дворе канцелярии Кайсар застал несколько человек и милиционера Чонака, расхаживающегося на крыльце. Чонака работал милиционером в Зандаке, но наведавшись в аул, обязательно посещал родную его духу канцелярию. Пристав назначал милиционером человека из другого села и другого тейпа, чтобы он не был связан с людьми кровным родством и по этой причине не скрывал преступлений, был беспощадным ко всем.

Хорта был один в пустом кабинете. Кабинет был хотя и не роскошен, но чист и уютен. Сияли чистотой свежепобеленные стены, зеркально блестели покрашенные белой краской двери и окна. Длинный стол, покрытый черным лаком, на резных ножках, стеленный зеленым сукном. Около стола - два мягкие кресла и длинная скамейка, поставленная вдоль стены во всю длину. В других аулах ни у одного старшины не было такой роскошной канцелярии. Все это было приобретено честолюбивым Хортой за счет жителей аула, с которых он собирал поборы под разными предлогами.

Тыча пальцем в бумагу, Хорта вычислял что-то на счетах. Не отрывая палец от бумаги и не поднимая головы, он невнятно ответил на приветствие Кайсара и указал ему на длинную скамью.

-    Садись.

Хорта наконец закончил операцию с цифрами и, видимо, очень довольный результатами, потирая руки, широко улыбнувшись, повернулся к Кайсару.

-    Хорошо, парень, очень хорошо... Знаешь, зачем тебя вызвали?

Из коротких перемолвок с людьми во дворе Кайсар уже знал, зачем он его вызвал, но виду не подал.

-    Не знаю, Хорта. Даси ничего мне не сказал, передал только, что ты вызываешь в канцелярию.

Хорта положил свои волосатые руки на стол, сделал глубокий вздох, плотно сомкнув губы, раздул лоснящиеся от жира щеки, потом с шумом выдохнул:

-    Жители вашего купа[30] до сих пор не выплатили половину налога за прошлый год.

-    Да, это так.

-    Почему же не платите?

-    Не в состоянии. В нашем же купе одни бедняки: Васал, Мачиг, Даси, Эсет и семьи Али и Маккала.

-    Не говори мне о последних двух. Али с Маккалом сами довели свои семьи до несчастья. Идти против властей! Вздумали свергнуть царскую власть, крепкую как кремень! Ничего, там проучат. Вернутся - будут, как ягнята. Конечно, если вернутся живыми. А бедность ваших людей, - это меня не касается. Долг государству следует немедленно выплатить. Налоги государством возложены на аул. И платить их должен аул.

-    Если на аул налагались, то и распределить их надо было по справедливости.

-    А разве они распределены не по справедливости? Подсчитали, сколько домов в ауле, и на каждый дом поровну...

-    В том-то и вся беда. Почему ты обложил поровну бедных и богатых?

-    Я же говорю тебе, что государство требует налог от аула. Мы же не должны содержать Мачига, Даси и иже с ними за то, что они бедняки. Если ты такой сердобольный, то долги за бедняков вашего купа выплачивай, как это делаем мы!

-    Но ведь вы не задаром уплачиваете их налоги, - не сдержался Кайсар. - Если власть требует рубль, вы от себя добавляете еще два и взимаете три рубля. Уверяете, что заплатили два рубля за них, и обираете этих бедняг до нитки.

Густые брови Хорты вздулись и сошлись на переносице.

 -    Ты, парень, не лезь туда, куда не следует. До конца этого месяца рассчитайтесь с долгами, которые числятся за вашим купом. Все!

-    Я этого не сделаю. Взымайте сами.

-    Власти тебя поставили старшим в купе. И ты же будешь отвечать перед властями за двадцать закрепленных за тобой дворов.

-    С сегодняшнего дня эту почетную должность я оставляю тебе.

Хорта сначала хотел было ударить кулаком по столу и угрозами припугнуть его. Но, когда он со своими жабьими глазами уставился на него, Кайсар и глазом не моргнул. Хорте не понравилось смуглое, худощавое, чуть вытянутое лицо Кайсара, его большой горбатый нос, ершистые, черные усы и черные глаза, в которых сверкали молнии. Кроме того, Асхад неоднократно предупреждал его о том, что Кайсар - сущий разбойник. Хорта через силу скривив губы, заставил себя улыбнуться.

- Молодой человек, во-первых, я ровесник твоего отца, во-вторых, я посажен сюда властью, чтобы отвечать за тебя и за весь аул. То, что ты мне говоришь, ни в какие рамки не лезет. И как бы мы с тобой ни брыкались, власть свое сделает. Кто пойдет против нее, того она пошлет следом за Али и Маккалом.

-    Бедные люди недовольны тем, что их обложили налогом вровень с богачами. У них дома нет даже чурека кукурузного, а вы с них требуете огромные деньги, за которые можно купить хорошего быка!

-    Это ты властям скажи, парень, а не мне.

-    Но ведь ты представляешь власть в этом селе. Тебя же не зря называют "юртда". Вот поди ты и скажи начальнику округа, что жители нашего аула бедны, нищи и голодны.

-    Есть власть и над начальником округа.

-    Так доводите наши нужды поочередно до высших начальников. Вплоть до царя.

-    Ну хорошо. Я доведу твои слова до пристава. Он приведет солдат из Ведено или из Герзель-аула, что находится тут под носом. А они заберут и уведут вашу последнюю коровенку. Я тебя предупреждаю, чтобы потом не обвиняли меня. С этим все. Завтра из нашего аула надо отправить с десяток арб. Возить дрова в Хасавюртовскую крепость. Ну их-то я из других купов пошлю. От своего купа отправьте конную подводу в крепость Герзель-аул, чтоб завтра к десяти часам утра там была. Какие-то офицеры едут из Грозного в Хасав-юрт. Она должна доставить их.

Кайсар заупрямился.

-    Тебе же известно, что многие еще не управились с севом.

-    Остопиралла! - хлопнул себя старшина по колени и покачал головой. - Выходит, что я слепой и не вижу ничего?

-    Видать-то ты видишь, да только жалости у тебя нет в сердце.

-    Что бы ты на моем месте сделал?

-    Сказал бы, чтобы людям хотя бы заплатили за то, что они трудятся, да еще со своим транспортом. Их же на неделю, на месяц отрывают от собственных дел на полях и по хозяйству, заставляют работать до седьмого пота и лишь тогда отпускают домой. И хоть бы чурек дали, не говоря уже о плате. И еще их ругают, поносят на чем свет стоит. Все это ваша вина, верных слуг властей.

То ли от жары, то ли от испуга, шея Хорты покрылась потом, он вскочил как ошпаренный.

-    Парень, отец твой, Аюб, упокой Аллах его душу, был моим большим другом. - Он стал вытирать шею большим красным платочком. - Только лишь из-за уважения к нему прощаю тебе твои грешные мысли против властей. Но чтоб завтра до восхода солнца подвода была в Герзель-ауле. Иначе пеняй на себя!

"И надо же было мне стараться усовестить этого бурдюка Хорту?

-    размышлял Кайсар, выйдя на улицу. - Собственно, в его руках нет никакой власти. Холуй несчастный!"

Кайсар, не заходя, миновал свой дом и пошел к Васалу. Еще издали увидел он отца и сына, которые - один снаружи, а другой снутри - трудились, ставя изгородь вокруг сада.

-    Ассалам алейкум, да будет благодатным ваш труд!

-    Ва алейкум салам, да отблагодарит вас Аллах за добрые слова.

-    Эта изгородь, Васал, век будет стоять. Дай-ка и я немного поработаю. Машаллах, какие замечательные колья! - Кайсар сильным ударом вбил в землю дубовый кол.

-    Нынешний год, к счастью, будет дождливым.

-    Дай бог. В прошлом году была сильная засуха.

Васал и Юсуп толстыми грабовыми хворостями плотно плели изгородь. Кончив начатую сторону, Васал подтянулся руками.

-    Ладно, оставим работу. Вечер уже. К тому же, Кайсар, ты, видимо, по какому-то делу?

-    Хорта вызывал в канцелярию.

-    Что же надо было этому борову?

-    Говорит, чтобы поживей налог выкладывали.

Кайсар рассказал о разговоре со старостой. Юсуп, как и отец, русоволосый, с голубыми глазами и веснушчатый, возмутился.

-    Вот свинья! Всадить бы ему пулю в лоб!

-    Причем тут Хорта? - прикрикнул на него отец. - Власти во всем виноваты.

Кайсар дал отцу и сыну отвести душу, потом отвел Васала в сторону.

-    Сказал, чтоб я завтра в Герзель-аул отправил пароконную подводу. Придется тебе поехать туда.

-    Но у меня же нет ни подводы, ни лошадей.

-    Запряжешь мою и Булатову лошадей.

-    Неужели больше некому, кроме меня, старика?

Кайсар оглядел Васала с ног до головы. Ему было не более шестидесяти лет, но выглядел он старше восьмидесятилетнего старика. Белая, как снег, короткая бороденка, длинная морщинистая, как у старого вола, шея, впалые щеки, мозолистые, потрескавшиеся руки с синими жилами, согнувшаяся словно дуга спина.

-    Все-таки придется тебе, Васал. Надо везти оттуда в Хасав-юрт каких-то офицеров. Прикидывайся дурачком, скрывай, что ты знаешь русский язык, лови каждое оброненное ими слово. И постарайся узнать, сколько у них вооруженных людей в герзельской и хасавюртовской крепостях...

-    Выходит, это приказ?

-    Это приказ, Васал. Еду на дорогу возьми у меня. Но поезжай утром пораньше. Чем раньше ты туда приедешь, тем больше увидишь.