Абузар Айдамиров – Молния в горах (страница 15)
Васал притворился рассерженным.
- Дурной урус! Арба эпсар есть! - отталкивал он солдата и показывал пальцем на дом начальника гарнизона. - Эпсар тебя урбит.
Боясь, что его быстро выставят за ворота, Васал старался охватить взглядом крепостной двор. Прежде всего он обратил внимание на две пушки, которые стояли под чехлами перед казармой. В это время подошли еще два солдата.
- Почему здесь оказался этот басурман?
- Митрий, зачем ты его впустил?
- Но! Разворачивай!
- Эй, не спешите, может, его сюда работать прислали.
Васал, будто ничего не понимая, стоял разинув рот, тараща глаза на каждого, кто заговаривал.
- Что это за шум здесь? - услышал он сердитый окрик с крыльца дома начальника. - Кто этот чеченец?
- Не знаем, ваша честь, ворвался сюда как сумасшедший.
- А часовой? Он для чего поставлен?
- Не успел задержать...
- Кто у ворот на часах?
- Недоноскин Митрий...
Толстый, высокого роста войсковой старшина, в парадной форме, чисто выбритый, с красиво закрученными рыжими усами и бакенбардами, спокойно сошел с крыльца и подошел к солдатам, столпившимся у подводы. Солдаты расступились, и Васал остался один перед ним. Когда-то вытягивавшийся перед офицером в струнку и не смевший дышать, теперь Васал смело смотрел в его красные от пьянки глаза. От офицера тянуло водочным перегаром.
- Откуда ты? Ишхой-юрт? Кошкельды? Бильта-юрт?
- Гати-юрт, Гати-юрт! - радостно засмеялся Васал, указывая кнутовищем в сторону верховья Аксая. - Гати-юрт, юртда Хорта.
- Понятно. Знаю вашего Хурду. Этого пузача. Задай лошадям корму и будь начеку. Ясно тебе? И нашел он такую же глупую скотину, как и сам. Куда девался Межи? Разыщите его, пусть втолкуют этому, что к чему! А ты, урядник, за расхлябанность на посту посади солдата Недоноскина на гауптвахту. А теперь - разойдись!
Солдаты рассыпались в разные стороны, и Васал остался один. Но не прошло и минуты, как к нему подбежал запыхавшийся чеченец лет тридцати, в черкеске из черного сукна, опоясанный наборным ремнем, с кинжалом на поясе и в низкой коричневой папахе, надетой по-казачьи набекрень. Он откашлялся, провел рукой по тонким усам и устремил на Васала свои крысиные глаза.
- Откуда ты, старик?
- Из Гати-юрта.
- Задай корму лошадям. Через час поедешь сначала в Хасав-юрт, а потом Кешень-Аух. В пути будь осторожен. Где дорога плохая, поезжай медленней. Ты офицеров везешь. Если с их головы упадет хоть волос, от тебя и твоей семьи даже пепла не оставят. Ты слышал?
- Слышал, слышал. Ничего с ними не случится. А ты в каком тут чине? А тот, что зашел, наверное, полконак? - спросил Васал, прекрасно зная, что стоящий перед ним - прапорщик, а тот ушедший - войсковой старшина.
Чеченец ушел, не удостоив его ответом. Поправив торбы и осмотрев колеса, Васал облокотился на подводу и стал ждать. Он вынул из кармана кисет, выбрал из листьев от кукурузного початка самый тонкий и белый и, сворачивая сигару с крепким самосадом, прощупывал глазами территорию крепости. Большинство солдат занимались ремонтом высокой, местами попортившейся каменной стены. Неведомо откуда присланные чеченцы из соседних селений на своих поводах возили из Аксая камень, песок и воду.
Но никого из них не пропускали вовнутрь крепости. Ремонтом руководил какой-то хилый очкастый офицер. Он иногда поднимался на стену и визгливым голосом матерно бранил работающих по ту сторону чеченцев. В восточной части четырехугольного двора крепости, под длинным навесом, к плетеной кормушке были привязаны с полсотни лошадей. Двое солдат клали им зеленое сено. Там же стояло несколько подвод, бричек и старый тарантас. По подсчетам Васала, здесь насчитывалось всего две роты пехотинцев и полсотни кавалеристов. Но эти теперешние солдаты нисколько не походили на однополчан Васала. Обрюзглые, ленивые, заспанные.
- Эй, старик!
Васал глянул в ту сторону, где стояла скирда сена, и увидел чеченца-переводчика.
- Гони свою подводу сюда! - махнул тот рукой.
С помощью переводчика Васал набил подводу мягким душистым сеном.
- Подъезжай вон к тому крыльцу, к самым ступенькам. Сейчас отправитесь в путь.
Только Васал поставил подводу в указанное ему место, как двое солдат вынесли два чемодана и непромокаемые плащи и уложили их в кузов. Вскоре вместе с войсковым старшиной, смеясь и весело переговариваясь, вышли молодой капитан и штатский с портфелем в руке.
- Ну, господа, - протянул гостям руку старшина, - не взыщите за неудобства во время пребывания у меня в гостях. Как говорится, богат тот, кто отдает, чем богат. Дорогой капитан, я уверен, что жизнь кавказских войск вам понравится. А вы, Яков Степанович, напишите о трудной, но славной жизни наших солдат.
- Посмотрим, господин Чекунов. Ведь цель моего приезда именно эта, - сказал штатский, усаживаясь рядом с Васалом.
По уклончивому ответу штатского, Васал понял, что его абсолютно не интересует солдатская жизнь. Нетрудно было заметить, что он не испытывал симпатии ни к тому старшине, ни сидящему рядом с ним капитану. В глазах этого задумчивого человека жила какая-то непонятная для Васала глубокая тоска.
Выезжая из крепости, Васал увидел на посту другого солдата и понял, что приказ старшины уже выполнен. Митрич теперь, очевидно, сидит на гауптвахте. Васал знает эти тесные четыре стены, четырехугольная камера по два метра вдоль и поперек, холодный бетонный пол. Высоко в стене маленькое оконце, в которое скудно сочится свет через железные крестообразные решетки. В сутки раз в окошко двери подают кусочек черствого хлеба и кружку воды. Это еще ничего, если сравнить с тем, что было во времена службы Васала. Стягивали вниз штаны, закатывали вверх рубаху и били прутьями по мягкому месту. Когда Васалу вспомнилось это, по телу его пробежала холодная дрожь...
Когда, выехав на Военную дорогу, подвода свободно спустилась в долину Аксая, то бесшумно скользя по рыхлому песку, то заставляя скрипеть речную гальку или грохоча по булыжнику, переправилась на другую сторону, Васал погнал лошадей во всю прыть.
На участке, где когда-то в ермоловские времена по обе стороны вырубили лес так, чтобы выстрелы из лесу не достигали проезжающих по дороге войск или обозов, офицер повернулся к сопровождавшим их двум солдатам:
- Откуда вы родом?
- Я из Рязани, а этот, Курносов Лексей, из Тамбова, - ответил рыжий здоровенный солдат с пышными усами.
- Значит, мы с тобой земляки, выходит. Давно служите на Кавказе?
- Третий год.
- Как проходит служба?
- Слава богу, не жалуемся, - грубо ответил солдат.
Курносов исподтишка ткнул товарища локтем в пах. Круглолицый Курносов, со вздернутым кончиком носа и острым взглядом всегда смеющихся глаз, прыснул хитрым смешком.
- Жены у вас дома есть? - спросил капитан.
- Жен нет, но есть невесты. Если, Бог даст, вернемся живыми домой, сыграем свадьбы, - сказал он.
- А они будут вас ждать? Мужицкие бабы бывают слишком любвеобильными. Как бы ваши невесты не скрутились с Иванами!
- Ну и бог с ними! Если не хватит терпения дождаться нас, пусть хоть на чертовы рога лезут.
- Молодец солдат! А зовут-то тебя как? - повернулся капитан к рослому солдату.
- Попов Елисей.
- А по отчеству?
- Иваныч.
- Ну а какие, Елисей Иваныч, ваши отношения с чеченцами?
Попов косо посмотрел на офицера, отвернулся и замолчал.
Курносов хмыкнул.
- Отличные. Разве они не такие же люди, как мы? - ответил он за товарища.
Капитан снял с головы форменную фуражку, положил ее рядом на сено, пригладил рукой длинные свои волосы, которые только-только начали седеть на висках, и отстегнул крючки воротника.
- Что ни говори, Яков Степанович, а волк все равно в лес смотрит, - обратился он к штатскому. - Удивительное дело: эти мужики, какому бы роду и племени ни принадлежали, какую бы веру ни исповедовали, друг за друга заступаются и держатся друг за друга. Вы слышали? Если слушать их, эти чеченцы - невинные ангелы! Однажды они ворвутся к тебе темной ночью, когда ты будешь во сне миловаться со своей Марусей, перережут тебе кинжалом глотку, - уж тогда-то вы по-другому запоете!
Попов, видимо, собираясь что-то сказать, зло посмотрел на офицера, но, глубоко вздохнув, промолчал.
Капитан подумал, что солдат боится заговорить с ним в открытую, и вызвал его на беседу.
- Говори смелее. Надо же нам за беседой укоротить эту длинную дорогу. Я здесь человек новый, не знаю край, нравы людей.
Курносов ухмыльнувшись, вступил в беседу с офицером.
- Я слышал от старых солдат, которые воевали здесь в прежние времена, что во время своего налета, чеченцы прежде всего перерезали глотки офицерам, - серьезно заговорил Курносов. - А один даже говорил, что офицеров, которых особенно ненавидели, они не убивали, а просто кастрировали. Делали это умышленно, чтобы предоставить свободу мадмуазелям, которые ждали их возвращения, не имея права выходить замуж за других.
- Что вы скажете на это, капитан? - рассмеялся Яков Степанович. - Эти солдаты не такие уж тупые, как вы считаете!
- Хитрые псы! Вы из крестьян?