Абузар Айдамиров – Молния в горах (страница 83)
Булат даже не успел насладиться любовью своей молодой жены. Ему оставалось только ласкать Деши мысленно, когда он, как сегодня, оставался наедине с самим собой. Что Деши беременна, с одной стороны радовало Булата, но с другой - нагоняло на него тоску. Он один, как перст, остался от их рода и потому мечтал втайне жениться и обзавестись детьми. Не хотелось, чтобы род Данчи исчез без потомства. Но в это смутное время семья не приносила радости. Булат видел, как после подавления восстания в Салаватии и женщин, и детей изгоняли из родных мест и отправляли в Сибирь.
Отяжелевшая от клубящихся мыслей голова его наконец к рассвету задремала. Но и сон не приносил покоя. Ему снились беспокойное детство, ад, пережитый в Турции, ужасные дни последнего времени. Иногда, лаская сердце, сияющий, словно звезда, появлялся милый образ Деши.
Вскоре послышался лай собак, редкие крики и выстрелы. Думая, что это пригрезилось во сне, Булат еще некоторое время лежал, не открывая глаз. Но когда крики и выстрелы стали доноситься чаще, он открыл глаза. Глянув в маленькое оконце, он понял, что рассвело. Шум и крики приближались. Во дворах, словно взбесившись, залаяли собаки. Заскрипела дверь, где спали хозяева дома. Поняв, что это не сон, Булат вскочил, одел черкеску, подвесил к поясу кинжал, сунул за пояс пистолет, схватил ружье и бросился было на улицу, но его остановил крик хозяина:
- Солдаты, солдаты!
В мгновение ока у Булата созрело решение. Сопротивление показалось ему бесполезным. Все мужчины в ауле, наверняка, захвачены сонными врасплох. Пока что аул не в чем уличить. Все, может, обойдется мирно, как позавчера. А сопротивление может навлечь беду. Тогда не избежать кары. Ему, гостю, не хотелось, чтобы по его вине аул подвергли наказанию. Булат бросил под нары ружье и пистолет и выскочил с одним только кинжалом. Двое солдат держали хозяина, наставив к его животу штыки. В коровнике и амбаре тоже возилось несколько солдат и чеченец-милиционер.
Не успел Булат захлопнуть за собой дверь, как один из штыков уткнулся ему в грудь.
- Есть там еще кто-нибудь? Афонька, подойди сюда с кем-нибудь! - крикнул одни из них. - Войдите и обшарьте хату. Идите вперед, - ткнул солдат штыком в живот Булата.
- Зачем? - прикинулся Булат удивленным. - Зачем пирод? Куда?
- "Зачем, куда!" - легкими ударами прикладов толкнули их вперед солдаты. - "Зачем, куда" узнаете, разбойники, потом, когда поставят над обрывом и наставят на вас ружья или когда перекинут веревки через ветви деревьев и начнут вздергивать. Из-за вас мы всю ночь не спали.
Хозяйка, выскочившая из дому босиком, с распущенными волосами, при виде солдат не сдержала душераздирающего крика.
- Ва-а-а, помогите!
- Не ори, ведьма. - Отбросив ее в сторону, два солдата вошли в дом. Увидев их, подняли крик и два только что проснувшихся ребенка.
Вскоре солдаты вышли во двор, неся оружие хозяина и Булата.
У милиционера, вошедшего за ними, в руках был свернутый маленький старый коврик.
- Вай, чтобы вас Бог забрал, окаянные! - подбежала к ним и схватилась за коврик хозяйка. Минуту продолжалась борьба. Женщина тянула к себе, а милиционер не выпускал. Наконец, милиционер ударом ноги под живот опрокинул женщину.
Оглянувшийся хозяин увидел свою жену, схватившуюся руками ниже пупка и судорожно скорчившуюся в клубок. Не успели два конвоира и глазом моргнуть, как он бросился назад и ударом в живот свалил милиционера.
- Ах ты, проститутка, продажная проститутка! - хозяин схватился за кинжал милиционера, но подбежавшие солдаты ударами прикладов уложили его самого.
Не успел Булат опомниться, как солдаты набросились на обоих и связали им руки за спину. Видя вопящих хозяйку и детей, дерущегося хозяина, большая собака бросилась на одного из солдат и вонзила ему зубы в ляжки. Однако другой солдат пригвоздил ее штыком к земле.
Когда оба мужчины были связаны, солдаты и милиционеры вывели из хлева буйволицу с буйволенком. Двое выволокли из амбара мешки и, потроша их саблями, усеяли весь двор желтой, как золото, кукурузой. Булат с хозяином были уже далеко, когда до них все еще долетали крики хозяйки и плач детей. Эти крики в ауле были не единственными.
Сопровождаемые конвоем по узким, кривым улочкам Булат и его товарищ видели сгоняемых к площади солдатами и милиционерами со всех уголков аула людей. Скот угоняли в другую сторону, очевидно, к окраине аула.
Когда они дошли до площади, там уже стояли в окружении солдат босые, без черкесок и папах человек сто. Среди них и Тангай со связанными назад руками. Как ни искал Булат глазами Абдул-хаджи, его не было видно. На одном конце площади верхом на конях сидели Виберг и князь Авалов, гордо окидывая взором толпу. Тут же были Чомака Ойшиев и Элби Мовсаров.
Когда сбор людей прекратился, арестованных под конвоем вывели на дорогу, ведущую в Ведено. Оставляя между собой дистанцию в одну версту, вперед выступили две роты. Взяв в кольцо сто тридцать пять арестантов, за ними последовали три роты. Оставшиеся в арьергарде две роты с двумя орудиями подожгли аул, и выждав, пока он не вспыхнет повсеместно, нагнали шествие. Казачьи и милицейские сотни остались, чтобы уничтожить посевы и пригнать скот.
Пленники шагали медленно и когда в ауле раздались крики, стали оглядываться. Аул окутывал черный дым. Местами взметались искры, потом языки пламени. Сердце пронизывали крики женщин и детей, лай собак, мычание скота. Мужчины стискивали зубы. Они были бессильны. В бок и спину упирались штыки. Каждым овладели свои думы. Одни раскаивались, что ночью не ушли к Алибеку, другие - что утром не вступили в схватку с солдатами, как только они ворвались в дом, и не приняли достойную смерть.
Правда, среди пленников немало было и ни в чем неповинных. К полудню, когда солнце достигло зенита, отряд подошел к Аржи-Ахк. Наступил полдень, и пленники требовали дать им возможность совершить намаз и немного передохнуть. Им дали час времени на то и другое. Не спавшие ночью солдаты тоже хотели отдохнуть.
В русле речки одна рота расположилась вокруг пленных, а две другие заняли оба берега. Солдаты не выпускали из рук ружья. И вправду, место это было опасное. С обеих сторон над узкой дорогой нависли высокие каменные скалы и старый, густой лес. Люди совершали омовение перед намазом, когда подоспели другие две роты с груженными трофеями подводами и казаки с милиционерами, гнавшими вперед себя скот.
Среди арестованных пронесся глухой ропот.
- Нам надо бежать.
- Куда бежать?
- В лес.
- Из этого тройного кольца?
- Постреляют всех, как зайцев!
- И пусть! Лучше здесь погибнуть, чем идти в Сибирь.
- Может, оттуда еще отпустят.
- Жди.
- Как двинемся в путь, надо броситься в леса.
- Пусть хоть некоторые спасутся.
Булат потихоньку приблизился к Тангаю.
- Слышишь, что люди говорят?
- Слышу.
- Надо бежать. Дальше дорога уже. Там будет удобней.
Потом Булат приказал ближайшим:
- Когда выйдем в путь, как только я крикну, бросайтесь в лес в обе стороны. Сообщите всем.
После намаза арестованным, поднятым в путь, показалось, что солдаты чем-то встревожены. Один офицер, выехавший вперед, проскочил галопом ущелье и вернулся обратно.
Это был посыльный Виберга, посланный передать начальнику арьергарда Авалову, что на противоположном склоне показался враг и чтобы он был настороже.
Показавшийся впереди в лесу был Алибек. Получив от Овхада известие, что аулы на Бассе готовы подняться, он, взяв с собой тридцать человек, спешил возглавить их восстание. Но, не доезжая до Хулхулау, он узнал о случившемся в Махкетах. Решив, прежде всего, освободить арестованных, он отыскал наиболее удобное место у Аржи-Ахка и устроил засаду.
Когда показался враг, командиры рот громко отдали солдатам приказы быть готовыми к бою, и Булат понял это. Теперь он был уверен, что наступает удобный момент для бегства. Он передал услышанное им по цепи.
- Делайте вид, что ничего не знаете.
Когда они длинной вереницей, один за другим, выходили из ущелья, спереди, сзади и по бокам раздались выстрелы. Генерал Виберг, который вернулся с одной ротой, не зная, где кроется главная сила противника, еще больше стеснил ряды. Сзади беспорядочно напирали обе роты арьергарда. Пока Авалов пытался навести в отряде порядок, по конвойным ротам открылась пальба.
- Кентий! Нападайте на солдат! Отбирайте оружие и рассеивайтесь в обе стороны!
Булат с криком прыгнул на ближайшего рыжего солдата, обеими руками схватился за ружье и ударом ноги в пах сбросил его в обрыв. Началась ожесточенная схватка за жизнь. Под обрыв в речку летели то солдат, то пленник, то тот и другой в обнимку. После нескольких минут жестокой борьбы, оставив на месте боя двадцать человек убитыми, остальные сто пятнадцать скрылись в лесах.
Перепуганное стрельбой стадо махкетинцев тоже рассеялось по лесу. Вмиг помрачнело лицо Авалова, который полчаса назад ехал с гордо поднятой головой, перекидываясь шутками со своим другом Чомаком. Он теперь походил на человека, долго лежавшего в лихорадке. Полчаса назад он еще мог мечтать о мире на Бассе. Теперь эта мечта развеялась в пух и прах.
ГЛАВА III
Я сделал, что мог, и пусть, кто может, сделает лучше.