Абузар Айдамиров – Молния в горах (страница 80)

- Постойте, люди, - сказал он без приветствия. - Не трогайте трупы.

Люди, собравшиеся было взяться за концы носилок, так и застыли в полусогнутых позах. Двинувшиеся впереди процессии старики тоже остановились, ошеломленные.

-    Что ты говоришь? - подошел к Асхаду Акта.

-    Мне приказано не допускать похорон без разрешения пристава, - Асхад бросил взгляд назад на своих товарищей.

-    А ты кто такой?

-    Разве ты не знаешь, кто я?

-    До сегодняшнего дня ты - ублюдок Хорты, не знаю только, кем ты сегодня хочешь стать.

 Толстые, мокрые губы Асхада побелели, широкие ноздри вздулись, как у возбужденного коня.

-    Я назначен царской властью отвечать за этот аул.

Акта расхохотался, обнажив широкие зубы.

-    Чего смеешься? Над кем? - брызнул слюной Асхад.

-    Если ты еще раз раскроешь рот, аул похоронит еще четыре трупа, - подошел Кайсар. - Прочь отсюда, шакалы!

В толпе раздался ропот. Несколько парней схватились за оружие.

-    Ни стыда, ни совести!

-    Хоть бы выразили соболезнование!

-    Будто мы хороним не людей, а собак!

-    Подлецы!

-    Гнать их!

Трое товарищей Асхада, видя, что дело заходит далеко, не притрагиваясь к оружию, отступили на несколько шагов и, повернувшись спиной, отошли подальше, часто оглядываясь.

Асхад, оставшись без товарищей, стоял безмолвно. Губы его дрожали от ярости.

-    Посмотрим, кто возьмет верх! - крикнул он, когда люди двинулись с носилками. - Я повяжу платок своей жены, если одних из вас не понесут на кладбище, а остальных не погонят в Сибирь!

-    А куда же ты после всего этого денешься? - сказал отставший от остальных Янарка, обернувшись. - Ты что, не собираешься жить здесь? На небо ты взлетишь или в землю вроешься? Или ты думаешь, что солдаты будут вечно тебя охранять? Мы уничтожим твое потомство, поросенок!

Выждав, пока люди скроются за поворотами улицы, Асхад подошел к товарищам и выплеснул на них скопившуюся в нем ярость.

-    Чего удрали, зайцы? Лучше б оружие свое женам своим отдали, трусы!

Товарищи, пришедшие в себя от испуга, не обратили особого внимания на слова своего "офицера".

-    Заткни свое дыхало, - махнул рукой длинный, как жердь, сухощавый Чонака. - Мы сделали все, что должны были сделать. Мы пришли с тобой, если бы ты приказал, подрались бы, покажи только нам пример. Ты что думал, ты будешь стоять, а мы на рожон лезть? Мы не такие уж глупые!

-    И вправду, куда нам деваться, убив кого-либо из них, - встрял тучный, с большим животом Саад. Он почесал нос и добавил: - К тому же и потомки их не дадут житья нашим потомкам.

-    Что же вы приставу не говорили так? - возмущался Асхад. - Мне не нужны ваши двойные хвосты. Одним виляете перед властями, другим - перед людьми. Так я и донесу властям. Что с вами потом будет, сами знаете! Хорьки.

-    Ты слишком разошелся, Асхад, - косо посмотрел на него мрачный Инарла. - Из наших родственников никто не последовал за Алибеком. А ты лебезишь перед властями из-за своего брата. Ступай, скажи властям все, что тебе угодно. Мы тебя тоже обвиним.

-    Хорошо, - скосил на них взгляд Асхад. - Будем доносить друг на друга. Посмотрите, как солдаты будут жечь ваши дома. Их до сих пор не трогали, думая, что вы преданы властям.

Когда ссора их зашла далеко, они встретили Хорту, вспотевшего от быстрой ходьбы.

-    Они что, унесли их? - спросил он, подойдя к ним.

-    Да, унесли, - пробормотал Асхад. - А ты куда?

-    Вы идите, Чонака, - сказал Хорта милиционерам.

Грузный Хорта весь запыхался. Вытерев большим красным платком свое мясистое лицо и шею, он подождал, пока успокоится учащенно бьющееся сердце, посмотрел, далеко ли отошли те трое, наклонился к уху сына.

-    Овхад вернулся, - сказал он шепотом.

Лицо Асхада вспыхнуло.

-    Где он?

-    Пошел на кладбище.

-    Он заходил домой?

-    Нет, встретился со мной на улице.

Асхад вопросительно уставился на отца.

-    Тебе самому лучше знать, что делать... - устремил он свои маленькие крысиные глаза на сына. - Но... чтоб никто не пронюхал...

Асхад не ответил. По тому, как он скрипнул зубами, было понятно, какой приговор он вынес.

Погибших предавали земле, опуская их в выкопанные в ряд могилы. Люди стояли притихшие. Носилки держали так, чтобы голова почившего была у могилы, затем приподнимали выше другой

ее   конец. Двое находящихся в могиле осторожно стягивали труп вниз и укладывали в лахту[87]. Пока ставят упхи[88], могилу прикрывают буркой. Затем мужчины поднимаются наверх и быстро засыпают могилу землей. Люди безмолвствуют, когда покойника несут на кладбище и предают земле. Все распоряжения передаются жестами или взглядом. А сегодня на кладбище особенно тихо. Лица у присутствующих мрачные и сердитые. Наверное, каждый из них думает о том дне, когда его тоже вот так понесут сюда. Завтра случится или послезавтра, неизвестно. Особенно в это смутное время. Смерть ходит за каждым, наступая на пятки, хватаясь за него. Вот последнее пристанище каждого. Только здесь обретет человек свободу и покой. Здесь освобождается он от нужды и печалей. Десять локтей земли - вот что достается человеку. Только смерть уравнивает всех. Она не щадит никого, никому не благодетельствует. От нее не спаслись ни пророки, ни цари, ни богачи, ни бедняки.

Когда погребали последний труп, Кайсар заметил стоящего чуть поодаль в толпе Овхада. Видимо, он пришел сюда только что. Кайсар удивился ему. Почему Овхад, который должен быть в Бассоевских аулах, находится здесь, и почему с ним нет Булата? Кайсару не терпелось спросить его об этом, но в данной обстановке этого делать было нельзя. А отвести в сторону тоже неприлично. Этот последний час Кайсару показался вечностью. Всякий раз, взглянув на Овхада, он ловил на себе и его взгляд. Очевидно, он прибыл сюда с каким-то неотложным делом.

Выровняв холмик на последней могиле, после молитвы Лорсы люди двинулись к кладбищенским воротам. Кайсар остановил Акту и сделал Овхаду знак, чтобы он подошел.

-    Ты почему здесь, Овхад? - спросил Кайсар, не тратя времени на приветствие.

-    Булат меня прислал.

-    Значит, он жив?

-    Конечно. Махкетинцы готовы подняться. Хоттунинцы и таузенцы тоже сочувствуют нам. Положение такое, что стоит в той стороне появиться Алибеку, как там вспыхивает пожар. Они приглашают Алибека.

Задумавшийся Акта провел рукой по своему заросшему лицу.

-    Когда сказано ему прийти?

-    Сегодня.

Выйдя за ворота кладбища, Акта окликнул несколько человек.

-    Даю вам три часа времени на то, чтобы повидать свои семьи. Придете на площадь перед мечетью вооруженными и со съестными припасами на несколько дней. Передайте это и остальным нашим товарищам.

Янарка сунул руку под шапку и почесал голову.

-    Эти три часа уйдут на поиски семей, - сказал он недовольно.

-    Неизвестно, где они находятся.

-    Вон Умар идет, - указал Кайсар пальцем на тропу, спускающуюся вниз с холма. - Он, наверное, знает, где они.

Когда люди разошлись, Кайсар с Овхадом остались одни.

-    Ты видел своих? - спросил Кайсар.

Овхад печально рассмеялся.

-    Видел. Отца видел, уж лучше бы не видеть.