Абузар Айдамиров – Молния в горах (страница 77)
Когда он позвал по именам десять человек за собой и, прячась за завал, достиг правого края укрепления, там ингушские, кумыкские и чеченские милиционеры уже лезли на завал. Передних повстанцы уложили выстрелами в упор, следовавших за ними постигла та же участь. Повстанцы без всякой жалости, от всей души били по своим землякам, которые с безумными глазами и оскаленными зубами наседали на них. Больше часа отбивались повстанцы от наседающего врага. Кайсар, весь в поту и крови, носился с одного места на другое. Только что покинутого живым, вернувшись, он находил убитым или раненым. Под завалом и на нем валялись трупы солдат, а осаждающих все еще было так много, будто никто из них и не вышел из строя. Отряд Кайсара редел с каждой минутой. Не успевая стрелять, они перешли врукопашную. Вот, уткнувшись в землю лицом, с окровавленным кинжалом в руках, лежит мертвый аварец Муртаз. Он не пошел на другую позицию с аварцами, а остался здесь с Янаркой. Вдоль завала ничком, на спине, боком лежат погибшие товарищи Кайсара.
Последний натиск они отбили с огромным трудом. Были на исходе боеприпасы. Нечего было и думать о дальнейшем сдерживании врага. А от Алибека не было никаких сигналов. Вконец, уже отчаявшись, сквозь треск ружейных выстрелов, Кайсар услышал голос Умара.
- Кайсар! Кайсар! Алибек велел отступать... Кайсар поднялся на вал и посмотрел вниз. Солдаты готовились к новому штурму. Ядро, ударившееся неподалеку в завал, разнесло в разные стороны сложенные бревна. Картечь стригла ветви деревьев.
- Кентий, отступайте! - крикнул он. - Берите раненых и отступайте!
Но Ловда, который сидел на коленях, ткнувшись головой в бревно, не оглянулся.
- Ловда!
Но Ловда молчал. Когда Кайсар подбежал к нему и встряхнул его за плечо, тот упал, и на Кайсара глянули остекленевшие, полные печали, голубые глаза. С руки Ловды выпало ружье. Кайсар взял под мышку еще не похолодевшего Ловду, осторожно поволок вниз и, расправив конечности, закрыл ему глаза.
- Елисей! Юсуп! Янарка! Вы останьтесь со мной, а остальные заберите раненых и тело Муртаза, отходите!
- А остальных?
- Оставьте.
Кайсар с тремя товарищами занял место на валу. Задержав солдат, сколько хватило сил, вслед за своими товарищами они скрылись в лесу.
Трое суток оборонялись повстанцы на горе Кожелк-Дук. С самого начала предвидя сегодняшний день, они заранее наметили единственно возможный для отступления путь - узкую тропинку, спускающуюся с западной стороны горы на месте небольшого обвала отвесного обрыва. Внизу на несколько верст раскинулся дремучий вековой лес. Это было последним прибежищем потерпевших поражение.
Когда Кайсар со своими товарищами добрался туда, у обрыва стояли Алибек и Кори. Кайсар нашел лица друзей мрачными. Левая рука Кори висела на подвязке. Бешмет и руки Алибека были окровавлены.
- Где остальные? - спросил Кайсар.
- Все спустились вниз. Сколько погибло из твоих?
- Шестеро. Аварец Муртаз и четверо гатиюртовцев. Ловду убили в последнюю минуту.
- Мусакая тоже убили... Бедняге здесь суждено было умереть. Они и его аварцы дрались, как львы. Из них тоже погибли десять человек. Тела их надо любым путем доставить в их аул. Как хорошо, что с Элсой и Мишкой не случилось ничего. Я бы очень тяжело пережил это.
С горы, на которой еще полчаса назад кипел бой, лишь изредка доносились выстрелы. Но в лесу не было тишины. С оставленных укреплений слышались победные крики солдат и милиционеров.
- Давайте спустимся и мы. А ты, Кори, обопрись на меня.
- Не надо. Рана пустяковая.
Когда, спустившись вниз, они скрылись в лесу, Кайсар взял Алибека под руку.
- Что теперь будем делать, Алибек?
Алибек ответил не сразу.
- Не знаю, Кайсар, - проговорил он наконец, потом, немного помолчав, добавил: - Говорят, раненый зверь ползет в свою берлогу. Отойдем в симсирские леса. Там посовещаемся и поступим как велит Бог. Пока что вся наша надежда на аулы по Бассу. От Булата нет известий. Неизвестно, чем занимается и Дада Залмаев.
- Не будем отчаиваться, - сказал Кори. - Ведь и дагестанцы могут еще подняться.
Алибек печально покачал головой.
- Теперь уже поздно.
В лесу уже наступила ночь. Раненые притихли без единого стона, словно мертвые или охваченные безмятежным сном. За час медленного пути они дошли до поляны в лесу. Там стояли привязанные к деревьям, оседланные, готовые в путь более ста лошадей. Посреди поляны протянулся ряд трупов. Представ перед каждым убитым, пройдя в другой конец ряда, Алибек остановился около Солтамурада, Косума и Тозурко. Прочитав короткую молитву, он повернулся к Солтамураду.
- Может, обратишься к людям?
- Нет. Скажи ты!
Опершись на ружья и сабли, вокруг тел убитых мрачно стояли воины. Их лица, давно не видевшие бритвы и ножниц, густо заросли.
- Кентий! - приглушенным голосом заговорил Алибек. - Эти три дня прошли так, что и мы били и били нас. Каждый день уносит от нас самых отважных, самых любимых наших товарищей. Лежит мертвый храбрый Мусакай, который был моей правой рукой в Дагестане. Больше никогда мы не услышим его мужественный голос, который вдохновлял нас на подвиг в самые трудные минуты.
Алибек вскинул голову и заговорил громче.
- Да будет и наша с вами смерть такой же героической, какой она оказалась у них, - он простер руку над трупами. - С оружием в руках, на горбу врага! А теперь, кентий, я скажу вам несколько слов. Алимхан вместе с нашими аульчанами отвез и тела погибших в Дилиму, Алмак и Миатли. Поспеете туда до рассвета. Остальные разойдитесь в разные стороны по двое-трое, взяв с собой раненых и тела убитых. Но знайте, что мы прощаемся не навсегда. Я могу призвать вас даже завтра. Будьте готовы к этому. Да поможет нам Бог!
В течение часа - одни на конях, другие пешком, они скрылись в лесу.
Часть вторая
РАСПРАВА
БЕЗУМСТВУ ХРАБРЫХ
ПОЕМ МЫ ПЕСНЮ!
ГЛАВА I
И когда на полстолетия Постареет этот свет,
Пусть расскажут внукам дети О величье наших лет.
Ш. Петефи.Мартовская молодежь
Одинокий всадник, спустившийся к Мичику в полночь, осторожно перебрался через речку, направился к дому, который стоял на отшибе от аула, в лесу.
Встревоженные цоканьем копыт, две огромные полудикие собаки стали у калитки, преградив ему вход. Увидев враждебно настроенных животных, всадник остановил коня и прислушался, потом тихо позвал хозяина.
Разбуженный лаем собак, хозяин вскоре вышел к калитке. Он подошел к всаднику, ответил на его приветствие.
- Кто ты? Слезай с коня.
- Я Овхад из Гати-юрта. Берса здесь?
- Пароль?
- Орел со сломанным крылом.
Хозяин молча подошел и взялся за стремя. Когда Овхад спешился, тот взял коня за узды, провел во двор и привязал к коновязи.
Оставив Овхада на крыльце, хозяин вошел, зажег светильник и через одну-две минуты вышел.
- Входи, Овхад.
Видимо, Берса поднялся, услышав собачий лай во дворе, оделся, и, убрав постель, приготовился встретить гостя. Ветерок, дувший в открытое окно, слабо колебал язычок светильника, поставленного на печи.
- Овхад, что ты в такой поздний час пожаловал? Садись. Когда ты вернулся из Грозного? - спросил Берса, когда они оба сели.
- Вот только возвращаюсь. Извини, что потревожил тебя в столь поздний час.
- Да я не спал вовсе. В последнее время я потерял сон. Хорошо, что ты зашел. Я беспокоился, не зная, как у тебя там сложились дела. А Васал рассказал мне о своих злосчастных приключениях.
- Он вернулся?
- Да. Говорил, что чуть не попал в руки властей, мужики спасли. Оказывается, после Грозного он побывал в Орза-Кале. Ну, рассказывай, Овхад.
- Что у тебя получилось?
- Да ничего, Берса. О том, чтобы ждать от них помощи, и речи нет.
- Это-то я заранее предвидел. Ведь они же не ждали нас, чтобы восстать по первому же нашему зову. К такому делу надо готовиться долгое время.
- То же самое говорили и они. Петр Данилович, который учился со мной во Владикавказе, проявил много усердия. Во многих местах мы собирали людей и разговаривали с ними. Разоблачали правительственную политику, как могли. Разъяснили цель нашего восстания. Городская беднота в душе заодно с нами. Но перейти к нам не решается. Боятся. Не верят в успех начатого нами дела.
Берса грустно покрутил головой.
- Вся беда России в том, что мы не верим в свои силы, - сказал он, глубоко вздохнув. - В неверии в свои силы и недоверии друг к другу. Русское население края боится поддержать нас. Поэтому власти и их, и нас держат в кабале.
Некоторое время оба молчали, задумавшись. Вошедший с подносом хозяин поставил перед ними вареное вяленое мясо, чурек и кувшин с водой.