Абузар Айдамиров – Молния в горах (страница 76)

-    Напрасно не идете. Потом будете сожалеть. Там будет ужасная потасовка. Или, кто знает, может, они при нашем появлении обратятся в бегство.

-    Уймите свое ликование, капитан, - не сдержался Абросимов.

-    Эти люди поднялись за свободу, за свою честь, которую мы попираем, они будут драться. И не пощадят вас.

-    Вы всегда их защищаете, Яков Степанович. Зачем вам эти дикари?

-    Вы не поймете меня, барон. Мы слишком много об этом с вами говорили.

Проезжавший мимо на сером коне полковник Батьянов приказал капитану переправляться за реку вместе с ротой.

-    Господин полковник! - бросился к нему Рихтер. - Позвольте мне с моей ротой начать штурм. Вы же знаете, у меня веские причины быть первым.

-    Хорошо, капитан. Да поможет вам Бог!

В это время к ним подскакал Ойшиев. Губы у поручика так побелели, как будто выжали из них кровь.

-    Что случилось, поручик! - спросил полковник.

Чомак провел языком по высохшим губам.

-    Плохи дела, ваше высокоблагородие. Минувшей ночью мятежники сожгли мой дом и канцелярию пристава.

Перепугавшийся было при виде Чомака, полковник облегченно вздохнул.

-    И все?

-    И боеприпасы, что дали моей милиции, полностью забрали.

-    А охраны там не было?

-    Была. Одного убили, остальных нашли связанными, с кляпами во рту.

Лицо полковника почернело.

-    Кто нес охрану?

-    Милиционеры из аулов моего участка и осетины.

Полковник грубо одернул коня, который рвался, потряхивая гривой и грызя удила.

-    Мне хочется верить, поручик, что это случилось без твоего ведома?

-    Что вы говорите, господин полковник! - Еще больше побелело лицо Чомака. - Как вы могли такое и в мыслях допустить?!

-    Если это произошло без твоего ведома, то уж во всяком случае не без твоей халатности. Считаю своим долгом доложить о случившемся его превосходительству.

Батьянов дал шпоры коню и ускакал, оставив растерянного Чомака. Ойшиев с минуту стоял, как каменное изваяние, провожая полковника растерянным взглядом. Потом удивился, увидев стоявшего рядом Абросимова.

-    Вот тебе на, - произнес Чомак, помотав головой. - Говорят, что несчастному и из отчего дома несчастье приходит. То же случилось и со мной. Мятежники мой дом сожгли, и вы видите, как он успокоил меня, оставшегося под голым небом. Говорят, баран сказал: "Если заболею - волк съест, не заболею - пастух зарежет". И молчать мне нельзя, и говорить тоже нельзя.

Абросимов решил было не удостаивать его ответом. Потом все-таки не сдержался.

- Вам досталась доля тех, кто идет против своего народа, - сказал он грубовато. - И удивляться тут нечему, господин поручик. До свидания.

Оставив удивленного Чомака, Абросимов сел на своего коня и, медленно спустившись чуть ниже, въехал на пригорок. Отсюда хорошо открывалась позиция за рекой. Северное подножье горы Кожелк-Дук занимали четыре батальона и четыре кавалерийские сотни Кабардинского полка.

Абросимов переехал Аксай, рысью направился к командному пункту.

Полковник стоял на высоком холме напротив Кожелк-Дук, возле двух пушек, приложив к глазам бинокль, изучая позиции противника. Его отряд был готов к штурму, но не было еще сообщений от отряда, который должен был наступать с северной стороны.

-    Что там у них случилось? - беспокоился Батьянов. - Почему нет сигнала?

Наконец, возвещая о готовности батареи к бою, над Иси-юртом взметнулась красная ракета.

-    Ну, с Божьей помощью! - сказал Батьянов и, приподняв руку, резко опустил ее, словно рубя саблей.

Два выстрела орудий, произведенных одновременно, оглушили Абросимова. Два ядра, пронесясь с визгом, но не долетев до вершины горы, врезались в склон, сбив кроны двух деревьев.

-    Зарядить пушки! - скомандовал полковник поручику. - Прицел чуть выше. Огонь!

Вторые два ядра попали в цель. Но оттуда не последовало ответных выстрелов. После десяти выстрелов полковник подал сигнал к штурму. Отовсюду прозвучали медные горны и барабанный бой. Один из двух батальонов Кабардинского полка, стоящих внизу, и спешившиеся казацкие и салатавские конники быстро ринулись вперед и скрылись в лесу.

Но не успели солдаты дойти до середины склона, как хребет окатило волной ружейного залпа.

-    Что это? - удивился Батьянов. - Это же не наши ружья?

-    Кажется, мятежники спустились вниз.

-    Куда смотрела разведка! - сплюнул в сторону полковник.

Рота капитана Рихтера шла впереди штурмующих с юга. Солдаты не вмещались даже на расширенной вчера дороге, и Рихтер повел их по лесу, рассеяв в длинную цепь. Через высокий, могучий буковый лес, мягко ступая, он шел впереди, держа в руке пистолет. Тут и там раздавался треск ломающихся под ногами солдат валежника. Птицы при приближении солдат шарахались в разные стороны. Когда рота приближалась к середине горы, капитана ошеломил раздавшийся буквально под носом залп. По обе стороны от него упало несколько солдат. Не было впереди видно противника. Он скрывался в зеленой густой листве.

-    Бегло вперед! - крикнул Рихтер. Он выстрелил из пистолета в гущу ружейного дыма. Но оттуда дважды раздался дружный залп. По расчетам капитана там скрывалось самое меньшее полсотни человек.

- Пли! - крикнул он опять.

Солдаты продвигались вперед короткими перебежками от дерева к дереву, стреляя по невидимому врагу. Они падали, когда гравий ускользал из-под ног, вставали, хватаясь за кустарник.

В несколько минут пало с десяток солдат. Но капитан и не думал отступать. Во-первых, он сам выпросил разрешение идти первым, во-вторых, в нем с каждой минутой все яростней вскипала ненависть к врагу. Мешало то, что наступающие не видели притаившегося в засаде врага, а он видел их хорошо. Отчаявшийся Рихтер оглянулся: не настигает ли их идущая за ним рота капитана Чекунова. Но в густом лесу за пять-десять метров ничего не было видно. Наконец, на левом фланге раздались дикие крики "уррей". Это были спешившиеся чеченские, кумыкские и ингушские конники. Воодушевившийся Рихтер, призывая за собой своих солдат, устремился вверх. Теперь стрельба сверху стихла. Когда он, хватаясь за кусты и ветви, поднялся на скалу, там никого не оказалось. Видимо, мятежники отступили к своему основному укреплению.

Заняв первую позицию на горе, Рихтер решил там укрепиться. Надо было еще унести вниз убитых и раненых. И он не представлял себе, что делать дальше. Рихтер не успел еще толком все осмыслить, как прибыл связной из штаба с приказом остановить дальнейшее наступление до новых указаний.

Не позднее чем через полчаса вновь загромыхали батареи, стоящие по обе стороны горы. Солдаты, которые лежали плашмя, не решаясь поднять головы, прислушивались к гулу ядер, летящих над верхушками деревьев на вершину горы. После часового артобстрела горы поступил приказ о наступлении. Теперь уже подоспели и следовавшие сзади два батальона. Повторяясь, в дремучем лесу и по горам прокатилось солдатское "ура". Пока мятежники перезаряжали ружья, Рихтер продвигал роту на несколько шагов. Теперь впереди был виден основной завал мятежников. Залегшие за бревнами мятежники поливали нападающих свинцом. Многие солдаты падали на его глазах.

Задние ряды подтянулись, и солдаты вновь ринулись на штурм с продолжительными криками "ура". Когда Рихтер с обнаженной саблей в руке взобрался на завал, он встретился с рыжебородым, рослым мятежником. Капитан, которому показались знакомыми его высокий, широкий лоб, чуть вздернутый вверх толстый нос и разъяренные синие глаза, на секунду растерялся.

-    Добро пожаловать, ваше благородие! - сказал мятежник на чистом русском языке. - Берите то, за чем пришли!

Рихтер не успел опустить поднятую саблю, как Попов в упор выстрелил из пистолета в живот...

Схватка на обороняемом Мусакаем и Нурхаджи юго-восточном участке была еще более яростной. Там, как бешеные, бросались в атаку милиционеры отряда, собранного в равнинных чеченских аулах. Им помогали три роты второго батальона Куринского полка и одно орудие. После первых двух десятков орудийных выстрелов, милиционеры с криками бросились вверх по склону. Однако, не причинив повстанцам никакого вреда и израсходовав все свои боеприпасы, они, прихватив своих убитых и раненых, вскоре отступили в тыл куринцев.

Воспрянувшие духом после отступления первого отряда наступавших, повстанцы засыпали свинцовым дождем приближающихся теперь куринцев. Но куринцы наступали решительно. Когда к вечеру они заняли завал на разметанном орудийными ядрами укреплении, они никого не нашли. Но видневшиеся всюду кровавые следы свидетельствовали о больших потерях повстанцев.

Успеху отряда Батьянова помог отряд подполковника Кнорринга, который совершил нападение на повстанцев с запада.

Алибек знал его силы. Их было вполне достаточно, чтобы закрыть повстанцам последний путь к спасению. Алибек приказал отступить повсеместно.

Кайсар с двадцатью бойцами остался прикрывать отступление. Они не давали солдатам, появившимся вначале редкими рядами,  подняться с земли или высунуться из-за деревьев. Когда враг приблизился к завалу шагов на сто, справа в лесу раздались крики. Кайсар прекрасно распознал их. Нетрудно было отличить исковерканное милиционерами "ура" от произносимого солдатами.

-    Элса, будь здесь начеку! - крикнул он в ухо Елисея. - Я с десятью бойцами перейду на правую сторону...