Абузар Айдамиров – Молния в горах (страница 67)

Со стороны Дилима доносились раскаты орудийных залпов. Командующий был уверен, что в этот час силы повстанцев стянуты туда. Его отряд без всякого сопротивления уничтожит здесь змеиные притоны.

Отряд Коленко, не встречая сопротивления, добрался до Байтарки. Этот маленький аул был пуст. Ни на улицах, ни во дворах не было видно ни души. О том, что еще прошедшей ночью здесь жили люди, свидетельствовали лишь бродившие по улицам куры с цыплятами, да неистово лаявшие из-за плетней собаки. Видимо, жители со своей скотиной и скарбом скрылись в лесах.

Абросимов радовался, что они предупредили опасность. Он был уверен, что если жители не окажут сопротивления, отряд не причинит аулу вреда. Однако, когда арьергард отряда вышел из аула, несколько домов вспыхнули. Это привело в ярость притаившихся в лесу жителей. Увидев отовсюду поваливший дым, они открыли стрельбу по Сунженской сотне, находившейся в авангарде колонны. Есаул Афанасьев, зная, что чеченцы не стреляют по лошадям, велел своей сотне спешиться и попытаться двинуться вперед так, чтобы воины прятались за лошадьми. Но жители, стреляя вниз с деревьев и с горного склона, стали наносить сотне заметный ущерб. За несколько минут были убиты двое казаков и десятки ранены. Подоспевшие в это время, к счастью, сотни, две стрелковые роты, растянувшись, вошли в лес, рассеяли жителей.

Сердце Умара билось так, словно собиралось разорвать грудную клетку. Стараясь успокоить его, он то объезжал на коне аул, то скакал к конюшням, охранявшим две дороги в аул, чтобы воодушевить их. Но грудь все равно была тесна для сердца. Не из боязни смерти или из-за трусости. Защиту Симсира Алибек доверил в основном гатиюртовцам. А их здесь всего полсотни. Почувствовав близость опасности еще утром, Акта и Умар поставили на оборону аула всех, кто способен держать в руках оружие. Но и таких оказалось мало. Большинство симсирцев с Алибеком уехали в Дагестан. Всех людей, выставленных ими с помощью Олдама и его сына Султы, насчитывается не больше шестидесяти. Да и те большей частью старики да подростки.

 Стоя над высоким обрывом западной окраины Симсира, Умар и Султы смотрели на противоположный горный склон. Прежде всего они увидели, как на горе Гераш-Корт остановилось большое войско и как оно, постояв там немного, разделилось на колонны, которые двинулись в разные стороны.

-    Смотри, смотри, Умар! - показал пальцем Марван в сторону Чеччелхи.

Умар заметил длинный ряд солдат, идущих в Чеччелхи.

-    Сюда идут! - вскрикнул Султы.

-    А ну, быстрей сообщи Акте!

Марван бросился напрямик на другую окраину аула по дворам, прыгая через заборы. Умар наблюдал за солдатами. Они прошли через Чеччелхи и спускались дальше в сторону Симсира. Вскоре примчался на коне Акта. Спешившись, он приложил руку ко лбу и стал внимательно всматриваться в противоположный склон.

-    Из Зандака вниз тоже идут! - вскрикнул опять Султы.

-    Впереди скачут всадники!

-    И пушки везут за собой!

-    С двух сторон наступают!

Акта стоял спокойно, будто не слышал разговора двух подростков, потом медленно повернулся к ним.

-    На нас движется большое войско, - сказал он, - может, оно идет к Дилиму. Если оно идет туда, мы должны устроить засаду в лесу и напасть на него, чтобы хоть часть задержать здесь. Если мы не сделаем это, дела Алибека будут плохи. Ну, а если все это войско идет сюда, то оно растопчет и искромсает всех нас. С этой стороны они не смогут войти в аул, поэтому все силы надо сосредоточить на правой стороне.

В полдень над Байтарки повсюду поднялся черный дым, потом через некоторое время в лесу раздалась ружейная стрельба. Вскоре бегом пересекли речку человек двадцать.

-    Идут! Да будут они прокляты до семи поколений, идут! - закричали они, поднявшись в аул. - Бессчетное количество!

-    Видим, - прикрикнул на них Акта. - Чего орете?

Одновременно показались авангарды обоих отрядов, словно первый вал выходящей из своих берегов реки. Колонна, которая шла через Чеччелхи, рассыпалась по руслу левой речки, а несколько сотен всадников, показавшихся от Байтарка, остановились в овраге напротив аула. Пехотинцы, следовавшие за ними, растянулись по руслу правой речки. Следующий отряд пехотинцев остановился, не входя в русло речки, а два орудия, которые подтащили сюда, поставили так, что дула их были направлены на аул.

-    Может, ударим подступивших с обеих сторон? - спросил Акту нетерпеливый Умар.

-    Нельзя, - покачал тот головой. - Они еще далеко.

 Две пушки, поставленные на противоположном склоне, одновременно изрыгнули дым. Грохот их прокатился по лесам и ущельям, раздаваясь и дробясь, и замер где-то очень далеко. Пролетев со свистом над Умаром и Актой, два ядра упали в самый центр аула. Воздух мгновенно наполнился яростным лаем и испуганным визгом собак. С каждым новым взрывом лай их становился все более зловещим. Всюду вспыхивали дома и стога сена. Недалеко заржала лошадь и затихла. Но человеческих криков не доносилось. После получасового артиллерийского обстрела солдаты правого крыла пошли в наступление. А потом и кавалеристы бросились к аулу по главной дороге, размахивая над головой шашками.

Когда они подошли вплотную к заградительному валу, Акта нарушил тишину.

-    Кентий, бейте их!

Первый залп прозвучал четко. Умар, который заранее выбрал себе мишенью офицера, прицелился ему в переносицу и спустил курок. Тот, взмахнув руками и роняя саблю, упал на землю и покатился вниз.

-    Мужайтесь, ребята! - крикнул Акта. - Марван, катай камни вниз! Умар, будь начеку! Я иду к валу!

Подростки и женщины лихорадочно заряжали ружья и подавали их из окопов наверх. Прервав это занятие, они ползком подобрались к краю обрыва и принялись сталкивать вниз большие камни. С огромным трудом удалось отбить первую волну солдат, карабкающихся по откосу наверх. Однако трудно было горсточке подростков остановить эту грозную силу. Солдаты стремились вверх, не обращая внимание на убитых и раненых.

- Бегите в аул! - крикнул Умар отступившим в окопы подросткам, но те, как ни в чем не бывало, вновь принялись заряжать разряженные ружья. - Уходите! Бегите в лес! - пинком толкнул он ближайшего.

Видя, что Умар рассердился не на шутку, мальчики ползком отошли назад и, шлепая по грязи босыми ногами, скрылись. Солдаты были совсем рядом. Умар хорошо видел их мокрые от дождя, заляпанные грязью суровые лица.

-    Умар, спасайтесь! - слышал он издали голос Акты.

Умар побежал по траншее. Недалеко он наткнулся на мертвую Дети[78], мать Марвана. Она лежала, крепко сжимая в руке ружье. С самого начала боя она сидела здесь и стреляла в наступающих. Умару хотелось расправить ее руки и ноги, но надо было спасать свою жизнь.

Солдаты с ружьями, а казаки и горцы с обнаженными клинками лезли к завалу, как муравьи. Когда упало несколько защитников, Акта, посчитав сопротивление бесполезным, решил отступить.

-    Берите раненых и отходите! - крикнул он. - Янарка! Подпали завал! Быстрей!

Янарка вылил заранее приготовленный керосин из всех шести кудалов на дрова, сложенные за передней бревенчатой частью вала и ткнул в нескольких местах зажженный факел. Дрова, хоть и подмоченные сверху дождем, были сухие и сразу загорелись, как порох. Акта, Янарка и Юсуп, оставшиеся сдерживать врага, пока отступят остальные, проскочили огонь, подпалив себе усы и  бороды, перебрались через высокую изгородь и скрылись в густом саду.

Ворвавшиеся первыми пять рот таманцев и куринцев очистили аул. Пули и штыки повергли наземь людей, не успевших убежать из аула. Когда после боя Абросимов вошел в аул, перед ним предстала страшная картина. Разрушенные пушечными ядрами дороги, дома, искромсанные деревья, которые лишь недавно отцвели и теперь покрылись маленькими плодами. Всюду валяются трупы мужчин и подростков с распростертыми руками и ногами, навзничь и на спине скорчившиеся. Одновременно загорелись уцелевшие дома и оставшиеся с зимы стога сена.

На изгибе улицы, где взорвалась граната, у воронки, распластавшись, лежали трупы подростка и старика со страшным взглядом. В руках у мальчика был тонкий гладкий кизиловый посох, а старик прижимал к груди дечиг-пондар. С первого взгляда понял Абросимов, что старик - слепой сказитель, а мальчик - его поводырь.

Вот тут оборвалась борьба юного Марвана и слепого Хамзата за свободу. Когда аул загорелся, весь отряд выступил обратно в штаб-квартиру...

Командующий остался недоволен результатом операции. Вечером в Кешень-Аухе он собрал командиров всех отрядов и, начиная с Батьянова, выразил им свое недовольство.

- Я не пойму ваших действий, Михаил Иванович, - гневно отчитывал он Батьянова. - Всего два-три дня назад вы уверяли меня, что в Салатавии все спокойно. Неужели вы так слепы, что не видите, что творится у вас под носом? Чем занимаются ваши лазутчики? Мы бросаем в воду деньги, которые тратим на них. Почему вы вернулись с полпути к Дилиму?

Батьянов терпеливо слушал, наморщив лоб и уставившись в стол. Вчерашняя его экспедиция в Салатавию закончилась безуспешно. Правда, после третьего штурма горы Турган-Гап, ему удалось вытеснить засевшего там Алибека. Но что пользы с этого, если он потерял человек двадцать убитыми, и многие солдаты получили ранения. К тому же, когда он отходил в Акташ-Аух, не решившись двигаться вперед, на протяжении всего пути Алибек ни на минуту не давал ему покоя беспрерывным обстрелом и преследованием. Хоть Батьянов и утверждал, что одержал победу, на самом деле это было настоящее поражение.