Абузар Айдамиров – Молния в горах (страница 58)
Обычай обязывает чеченца не ронять честь и достоинство при любых опасных обстоятельствах, даже если для этого надо умереть. Ему говорят: не моргни даже глазом, если с тебя сдирают кожу, разрывают на куски. Если за ним идет погоня и она настигает его, через чужой аул он должен проехать медленно, с гордо поднятой головой, чтобы все видели, что он не трус. Эти обычаи не записаны, как европейские законы, но они передаются из уст в уста и живут столетиями. Европейские законы писаны и до всех доведены, но редко, кто их выполняет.
Цивилизованные народы оставили для себя много лазеек, чтобы не выполнять их. А в кланах чеченских "варваров" и "разбойников" каждый обязан уважать и выполнять свои неписаные обычаи. Не оставлено ни малейшей щели для уклонения от них.
- Благородство чеченцев хорошо отражено в их былинных песнях, - сказал Василий Иванович в заключение. - Знатоки чеченского языка утверждают, что бедный по своему словарному составу этот язык, будучи богатым художественными образами, специально создан для песен, легенд и сказок. Главное содержание устного творчества этого народа - осуждение трусости, жадности, жестокости, вероломства, измены и, наоборот, - восхваление дружбы, благородства, верности, мужества и уважения к женщине. Прибавьте ко всему этому острый ум и веселый нрав чеченца. В песнях ярко отражается их глубокое уважение и любовь к другим народам. Если в песне один благородный, смелый и верный герой - чеченец, вторым таким же героем является представитель соседних народов или русский. Уважение к другим народам проявляется у чеченцев даже в именах, которые они дают своим детям: Орсаби, Чергезби, Соли, Геберто, Анди, Гумки, Турко, Арби, Эдаг, Гуржи, Ноги, Эбзи, Газали[72] и т. д. Потому так обидно, что у чеченцев постепенно разрушаются прежние единство и благородство.
Василий Иванович на время прекратил свой рассказ.
- Вы восхищаетесь, Василий Иванович, обычаями, которые присущи народам, находящимся на стадии первобытного общества, - сказал я осторожно. - Чтобы сохранить их за собой чеченцам следует держаться на этой стадии. Но цивилизация делает свое дело. Невозможно остановить колесо истории.
- Ага, я понял вас! - прервал он меня. - Вы намекаете, не хочу ли я сохранить для чеченцев патриархально-родовое общество. Нет, Яков Степанович. Все цивилизованные народы прошли через этот этап. И тем, которые не прошли, предстоит пройти его. Я - за цивилизацию, но решительно против того, чтобы ее штыками и силой распространяли среди отсталых народов. Как нам известно, европейские "цивилизаторы" оставили кровавые следы в Азии, Африке, Америке, Австралии. Под лозунгом распространения цивилизации они уничтожили там многие народы. Но при желании у европейцев были возможности "цивилизировать" аборигенов без насилия, без кровопролития. Например, открывать школы, больницы, строить заводы и фабрики. Однако до сих пор этого не сделало ни одно колониальное государство. Кроме того, Яков Степанович, цивилизованному народу необязательно быть безнравственным, раздробленным. Честность, верность, благородство и мужество высоко ценились во все времена и у всех народов и будут цениться всегда. Но наша администрация вовсе не стремится сохранить у горцев эти ценности. Николай Александрович Добролюбов в одной своей статье, написанной им восемнадцать лет тому назад, очень хорошо показал ту политику, которую проводили в Чечне Шамиль и наше правительство. С одной стороны, наши генералы и чиновники, с другой - Шамиль и его наибы приучили чеченцев к доносам и вероломству. Ту же политику сегодня там продолжает и наша нынешняя администрация. Тем не менее, что бы ни говорили наши мундирные моралисты, чеченский народ ни на волосок не уступает другим народам. Несомненно, это умственно развитый народ. Среди кавказской интеллигенции уже много чеченцев. Учителя дают высокую оценку чеченцам, которые учатся в школах и гимназиях. Господин Семенов утверждает, что по своему умственному развитию и общественной сознательности чеченец нисколько не уступает нашему мужику центральных губерний. И как не удивительно, тот же самый господин Семенов убежден в том, что чеченцы самые дикие и жестокие люди. К сожалению, длинные языки подобных людей оставляют вредные последствия. Такие разговоры порождают ненависть между нами и местными народами.
- Как же нам жить в одном государстве, в одной стране при таких взаимоотношениях? - решился я спросить.
- Придется жить, - сказал Василий Иванович.
- Неужели нет пути наладить их?
- Пути-то есть, но дело останется в мечтах.
- Простите, Василий Иванович, я не понял вас?
Мой собеседник посмотрел на меня и грустно улыбнулся.
- Дорогой Яков Степанович, если вы не понимаете меня, то наши мундирные моралисты и подавно не поймут. Кажется, я уже говорил, что неприязнь между нами и горцами - это плод последних лет, вернее, плод политики нашего правительства. До прихода нашей власти, в течение двухсот лет чеченцы жили исключительно в мирных и дружественных отношениях с соседними казаками. Ездили друг к другу в гости, вступали в родство, перенимали лучшие обычаи и традиции. Тогда среди казаков не было приставов, исправников и прочих чиновников, то есть не было нашей власти. В лице своих соседей-казаков чеченцы видели русский народ - миролюбивый, верный, добродушный. По-моему, именно это, прежде всего, побудило чеченцев обратиться к нашему правительству с просьбой принять их в состав российского государства. Не изменились отношения между чеченцами и казаками даже в первые годы войны с нами. Ведь тогда сюда на Кавказ приезжали витязи, которые состязались с такими же мужественными витязями белоснежных седых гор в мужестве, храбрости и благородстве. Они знали, что чеченцы ведут справедливую борьбу за свою свободу, и сочувствовали им. Ведь и солдаты сами были угнетенными. После войны все изменилось. Война и время унесли благородных витязей с той и другой стороны. На смену Мансуру, Бейбулату, Шуаипу, Эски, Талхику пришли Чермоевы, Курумовы, Мустафиновы, Чуликовы и прочие ставленники наших властей. На место декабристов Раевского, Муравьева, Ольшевского пришли Пулло, Евдокимов, Барятинский, Лорис-Меликов и другие. Чеченцев оттеснили с равнины в горы, на их самых лучших плодородных землях возвели военные укрепления, народ лишили всяких гражданских прав.
- Тем не менее, чеченцев обвиняют в том, что они являются возмутителями спокойствия в крае! - не вытерпел я.
- А кому хочется признаться в своем преступлении? Разве вы не знаете колониальную политику европейцев? Сперва - священники, вслед - войско, затем - колонисты. Первые обращают туземцев в истинную веру, вторые захватывают их страну, а последние поселяются на захваченных землях. Колонисту, который был на своей родине безземельным и нищим, выделяют землю, отобранную у аборигена, чтобы колонист был верным монарху, отечеству и церкви, чтобы он помогал им управлять колонией. Человека, который в метрополии задыхался внизу под всеми сословиями общества, в колонии поднимают на одну ступень выше, сажают на шею туземца. И церковь, и полицейские, и все неустанно напоминают ему, что он выше туземца, что в колонии он - опора, корень власти господствующих классов и если она падет, он может лишиться дома, имущества и общественного положения.
- Одним словом, это делается, чтобы между народами не возникла классовая солидарность!
- Безусловно. Однако колониальная политика в России дает совершенно другие плоды. Вопреки воле царя, помещиков и церкви. Здесь русские колонисты, переселившиеся добровольно или переселенные насильственным путем на окраины империи, привозят с собой передовую культуру или, как говорится, - цивилизацию. Они порождают классовое сознание у темных и невежественных туземцев. Постепенно последние осознают, что русский царь и его власть - их враг, а угнетенный, как они сами, русский народ - их друг и классовый брат. Потому на окраинах империи русские и туземные трудящиеся вместе восстают на борьбу против своего общего врага - царской власти. Таких примеров в истории много. Больше того, многие туземцы, которым наше правительство дало образование, чтобы сделать их опорой своей власти на местах, перенимают идеи наших революционеров и демократов, идут за ними. Короче говоря, Яков Степанович, наш народ распространяет цивилизацию на окраинах России, просвещает туземцев, которые столетиями находились в темноте.
Я радуюсь этому и горжусь этим.
- Однако единство народов... Власти не допустят это... - проговорил я.
- А вы, я, и тысячи верных сынов русского народа, ради чего существуем? Мы же требуем: всем землю, свободу и равенство!
- Говорить-то говорим, а толку-то нету. Сколько умерли, погибли, мечтая о свободе...
- Яков Степанович, ну зачем такой пессимизм? Помнишь строки Александра Сергеевича Пушкина, написанные им декабристам, томившимся на каторге в Сибири:
Вслед за ним я невольно прочитал ответ Одоевского: