Абузар Айдамиров – Молния в горах (страница 53)
- А они словно саранча прилетели...
- Хоть бы аулы не сожгли.
- И не надейся!
- Если аулы и не сожгут, то налогом все равно обложат...
- Если бы ограничились этим, было бы здорово.
- Как бы в Сибирь не угнали...
Когда отряд тронулся в путь по дороге в Центорой, подъехавший к командующему князь Авалов сообщил ему, что там собрались старики из окрестных аулов и ждут его прибытия.
- Что им нужно? - сердито бросил Свистунов.
- Собираются просить мира, ваше превосходительство.
- Я им покажу мир, скотам!
Вскоре перед командующим предстали центороевские, даргоевские, белгатоевские, гордалинские и бильтинские старики. Опершись на посохи, еще больше сгорбившись, слегка кашляя, они притихли.
- Ну, выкладывайте, зачем собрались! - Свистунов начал нетерпеливо бить плетью по голенищу. - Мне некогда ждать, я спешу. Поручик! Ойшиев!
Сидевший на высоком вороном коне в свите командующего пристав Даргинского участка Чомак Ойшиев резко приложил руку к виску и выпрямился.
- Слушаю, ваше превосходительство!
- У этих людей что язык отнялся?
Чомак, сконфузившись перед генералом, надавил пятками бока коня и выдвинулся на несколько шагов.
- Говорите, с чем пришли! - прикрикнул он, вперив на толпу свои круглые глаза. - Генералу некогда вас ждать. Магомед-хаджи, Успа-хаджи! Ну, живей!
Старики хотели по обычаю гор справиться о здоровье, благополучии генерала, но, увидев грубость гостя, сдержались. Наконец, выпрямившись и пригладив рукой красные усы и бороду, Магомед-хаджи бросил взгляд умных глаз на генеральскую свиту и остановил его на Чомаке.
- Скажи ему, Чомак, что мы не будем говорить много. Короче, аулы наших тейпов нас прислали просить у инарлы милосердия.
Чомак на ломаном русском языке перевел слова старика.
- Милосердия? - густые брови командующего взметнулись вверх.
- Вы пришли просить милосердия? Запоздала ваша просьба. Надо было думать раньше. Вас надо крепко держать за горло. Виновным не будет пощады.
Старик выслушал Чомака, поглаживая бороду, и повернулся к генералу.
- Скажи, что мы не чувствуем за собой никакой вины за случившееся, - несколько холодновато сказал он. - И власти тоже безжалостны. Они совершили над нами много несправедливостей. Нас разорили непосильные налоги, растущие изо дня в день. Редкой семье хватает хлеба до нового урожая. Среди людей, доведенных до отчаяния бедностью, нищетой и несправедливостью властей, нашлись и потерявшие терпения. Было бы, конечно, хорошо, если бы у них нашлась сила воли терпеть ваш произвол. Но не смогли терпеть дольше. Ведь всему есть предел. Злоупотребления исходят от властей. И все же виноватыми оказались мы. У генерала достаточно сил, чтобы в течение одного дня превратить всю нашу Ичкерию в пепел. И в этом мы не видим ни мужество, ни отваги. Кроме небольшого количества людей, последовавших за Алибеком-хаджи, никто не причинил вреда власти. Если сожжете аулы, люди останутся без крова. Уничтожите посевы - наступит голод. Отправите в Сибирь отцов - семьи останутся сиротами. Скажи, пусть инарла лучше уйдет отсюда со своими войсками. Мы не последуем за Алибеком-хаджи, а ему со своими малыми силами не удастся причинить власти вреда. Он поймет, что ничего из его затеи не выйдет, и сам придет к вам...
Прервав старика, который говорил громко, чтоб его слышали все, иногда задумываясь на мгновение, Свистунов приказал Чомаку перевести его речь. Чомак коротко перевел речь старика, не упоминая тех мест, где он обвинял власти.
- Передайте им, поручик, что я обвиняю всех за вспыхнувший здесь бунт, - командующий грозно повернулся к старикам, - если один человек из аула последовал за мятежниками, значит, виноват весь аул. Если в семье отец, брат или сын - кто-то любой выступил против власти, ответственность ложится на всю семью; старых, молодых, женщин и детей. Потому, что они не остановили своего преступника. Если вы хотите пощады, искупления своей вины, я даю возможность. Каждый аул должен послать своих самых верных, храбрых людей на поимки Алибека и остальных злодеев. Если они выловят и выдадут в руки властей злодеев из своих аулов, тогда я поверю в их преданность. Тогда они могут надеяться на милосердие властей. Но если они этого не сделают, аулы я превращу в пепел, часть населения отправлю в Сибирь, а остальных переселю на равнину, чтобы раз и навсегда уничтожить эти разбойничьи притоны...
Оставив стариков с понуренными головами, командующий во главе своей свиты двинулся за отрядом.
Когда генерал подъехал к Шуани, из авангарда прискакал гонец.
- Ваше высокопревосходительство, в Шуани вас ждут парламентарии мятежников. Каковы будут распоряжения?
- Что еще за парламентарии? На каждом шагу!
- Ваше превосходительство, они непохожи на тех, которых вы приняли сегодня. Они с белым флагом, возглавляет их человек, в совершенстве владеющий русским языком, повидимому, бывший офицер.
- Сколько их?
- Трое.
- Что они говорят?
- Об этом молчат. Хотят говорить лично с вашим превосходительством.
На майдане перед приземистой мечетью в Шуани с белым флагом стояли три человека. Когда за поворотом кривой улицы показался генерал, они направились ему навстречу, остановились в десяти шагах. Свистунов осадил коня. Убедившись в том, что генерал не собирается спешиться, один из парламентариев, человек с бледно-желтым, изможденным лицом неопределенных лет, приблизился к нему на несколько шагов.
- Позвольте нам, ваше высокопревосходительство, от всего сердца приветствовать вас на самой древней чеченской земле. Нам бы очень хотелось принять такого высокого и почетного гостя с высокими почестями, которые обязывают нас наши народные обычаи и традиции. Однако сложившиеся обстоятельства не позволяют нам исполнять наши желания. Как говорится у нас, если не можешь по желанию, так по возможности. Мы от всего сердца приветствуем вас на земле древней Ичкерии!
Окончив свою короткую речь, говоривший сделал изящный кивок головой. Этот жест грубо повторили стоящие за ним старик с пышной бородой и человек с суровым лицом. Следя за ними, генерал чуть не вспрыснул. Действия туземцев походили на хорошо вызубренную комедию.
- Кто вы такие? - резко спросил генерал.
- Ваше высокопревосходительство, мы парламентеры народа, направленные к вам имамом Алибеком-хаджи.
Генерал подумал, что дело принимает веселый оборот.
- С чем вы пришли? Просить пощады?
- Да, ваше высокопревосходительство, народ просит милостей его императорского величества.
- Что же вы предлагаете взамен милостям государя? Выдадите преступников?
- Все, что просит народ, изложено в этом письме. С вашего позволения, я прочту его.
- Читайте, - бросил генерал.
Первый же пункт письма в корне изменил взгляд Свистунова. Он впитывал каждое слово. Нет, мятежники не в шутки играют. Они не похожи на людей, восставших слепо. Видно, у них существует хорошо продуманная и тщательно подготовленная политическая и военная организация. "Но мне нельзя испугаться, - думал генерал. - Тогда мятежники воодушевятся. Сейчас как никогда требуется показать им нашу силу, нашу твердость...".
Прочитав письмо, парламентер повторил свой изящный кивок и протянул генералу письмо. Свистунов презрительно скривил губы, взял бумагу, вперил свой грозный взгляд на парламентеров и, порвав ее в клочья, развеял.
Когда генерал тронул коня, Берса остановил его.
- Господин генерал, порванное вами письмо было написано от имени чеченского народа и предназначено его императорскому величеству. Имеют ли право его слуги рвать письма, адресованные государю?
Свистунов растерялся, но тут же собрал все свои силы.
- Как вы посмели прийти ко мне с такими требованиями?
- Наши требования законны и естественны, господин генерал. И только его императорское величество один вправе отвечать на них.
- Да еще вы смеете спорить со мной? Лучше благодарите меня, что я не приказал повесить вас на том дереве!
- Мы - мирные парламентеры народа или одной из воюющих сторон. Вам не дозволено нарушать общепринятые международные права или этику.
- А вы, господин парламентер, - ехидно процедил генерал, - забываете, что являетесь парламентером шайки мятежников, восставших против властей!
- Не будем спорить, ваше превосходительство. Тогда получится длинная история. Что нам передать вождям восстания?
- Порванное мною письмо, - этот ответ им.
- Вы поспешили, господин генерал. Хотя мы и дикие туземцы, но не забывайте, что вы благородный русский дворянин и офицер, представитель его императорского величества. Вам не к лицу быть нетактичным, терять самообладание и разговаривать с нами угрозами.
Справедливый упрек Берсы еще больше возмутил генерала.
- По-видимому, господин парламентер, у вас блестящее европейское образование. Потому вы не можете не знать, как власти справедливо наказывали русских крестьянских бунтарей. Вспомните на минуту конец Булавина, Болотникова, Разина, Пугачева, декабристов и прочих. И вас тоже ждет такая судьба. Так и передайте вашему вшивому имаму.
Свистунов тронул коня. Берса, Акта и Лорса-хаджи прижались к плетеной ограде, пропуская мимо свиту и следующий за ней отряд.
Через десять минут копыта лошадей втоптали в землю клочья от письма...