Абузар Айдамиров – Молния в горах (страница 52)

Вожди Ичкерии, Ауха, Салаватии и Чеберлоя предъявляют властям следующие требования. Главные из них:

1.    Мы полностью одобряем гражданские, судебные и прочие законы Российской империи, которые действуют во внутренних губерниях. Обязуемся выполнять их безупречно.

2.    Мы не питаем никакой неприязни и вражды ни к русскому, ни к другим народам. Если между нами и казачьим населением существуют недовольства или вражда, то они возникли и существуют отнюдь не по вине чеченцев и казаков, это результат несправедливости и происков местных властей. Казаки и чеченцы живут на одной земле и в соседстве, те и другие являются гражданами одного Российского государства, поэтому мы требуем уравнять нас в экономических условиях, политических и гражданских правах.

3.    В Чечне, особенно в горной части, создался настоящий земельный голод, когда у казаков имеются излишки земель, заброшенных из-за ненадобности, заросших бурьяном. Поэтому мы требуем справедливого перераспределения между чеченцами и казаками земель, отведенных в годы воины под казачьи станицы.

4.    Вернуть народу несколько тысяч десятин земли, отнятой у него в ходе и после войны и раздаренной русским, чеченским офицерам, купцам и духовенству.

5.    Разрешить народу использовать леса, отобранные в государственную собственность.

6.    Упразднить в Чечне военную власть и заменить ее гражданской.

7.    Упразднить все крепости и военные укрепления, и вывести все воинские части из Чечни, которые являются символом насилия и несправедливости, отведенные под них земли и пастбища вернуть народу.

8.    Либо оставить оружие у чеченцев, либо разоружить и казаков, то есть, уравнять перед законом и тех, и других.

9.    Предоставить чеченцам право селиться, работать и торговать в Грозном и других городах края, уравнять их в заработной плате с русскими рабочими и казаками.

10.    Применять к чеченцам общероссийские судебные и другие законы за совершенные преступления, отменить круговую поруку - наказание аула или аулов за преступления, совершенные известной или безызвестной личностью.

11.    Отменить многочисленные повинности, как гужевая, строительство дорог, заготовка дров воинским гарнизонам и т. д. или же справедливо оплатить наш труд.

12.    Отменить порядок назначения властями аульских старшин, мулл, кадиев, передать это право аульскому сходу. В более крупных аулах открыть светские школы для детей бедноты.

Если власти возьмут на себя обязательство удовлетворить вышеперечисленные наши требования и дадут гарантию на их выполнение, мы готовы сложить оружие и прекратить борьбу. В противном случае продолжим борьбу до последнего человека.

Имам Алибек-хаджи Алданов

Май 1877 год.

Ичкерия"

 Когда Овхад кончил читать письмо, в комнате на время воцарилась тишина.

-    Хорошо сказано, очень хорошо, - промолвил Алибек. - Мы правы. Мы требуем справедливости. Мы правы, и наша совесть чиста и перед Богом, и перед властями, и перед народом. Теперь вопрос: как же передать письмо инарле?

-    Направить к нему векилей.

-    Кого же?

-    Один - я.

-    Ты же больной.

-    Но не при смерти. Вероятнее, из Ведено генерал направится в Аух. Надо ждать его на пути. Кто же со мной пойдет?

-    Лорса-хаджи и Акта, - сказал Алибек.

-    И я, - добавил Овхад.

-    Тебя не надо, - возразил Берса.

-    Почему?

-    Во-первых, я не верю инарле. Он может без зазрения совести арестовать наших векилей и повесить их. По закону - мы мятежники. Во-вторых, тебе и Васалу придется поехать в Грозный и казачьи станицы, чтобы рассказать там о наших целях. Главное -  убедить мирное русское население в том, что с нашей стороны им не угрожает ничего.

-    Если нельзя верить инарле, почему же мы посылаем тебя? - воскликнул Алибек.

Берса рассмеялся.

-    Мне нечего терять, Алибек. Кроме того, мы же начали борьбу не для того, чтобы избегать опасностей. Когда нам идти?

-    Не знаю. По всем данным, инарла завтра выступит из Ведено. Вам следует ждать где-то на его пути.

-    Хорошо.

-    Только одевайся потеплее. Ночь сырая.

В Ведено Александр Павлович дал своему отряду передохнуть, затем, присоединив к нему сотни осетин и ингушей, добрался до Дарго. Формирование из местных жителей добровольных милицейских отрядов здесь шло успешно. Таковых в отрядах Авалова и Пруссакова было по двести человек. Но этой пестрой толпой, состоящей из сыновей и родственников местной "знати", авантюристов и грабителей, он остался не совсем довольным. В некоторых отношениях, правда, они подходили для его цели. Но им нельзя было верить ни на минуту. Собрав эти два отряда, да осетинские и ингушские сотни, Александр Павлович произнес перед ними короткую речь:

- Горцы! Говорят, у чеченцев есть одна поговорка, что тот, кто не понимает сделанного ему добра, не поймет и причиненного ему зла. Вероятнее всего, эта поговорка лучше всего подходит к самим чеченцам. Вот уже сто лет, русские солдаты проливают кровь, защищая эти горы, живущие здесь народы и от внешних врагов. Без русских и их царей, без победоносных русских войск турки или персы давным-давно поработили бы вас, заковали бы в колодки или уничтожили бы вас до последнего человека...

Васал, посланный Алибеком на разведку, стоял в толпе людей, пришедших посмотреть, что тут делают, вспрыснулся.

-    ...Турки столетиями ведут войну с Россией, чтобы отделить вас от нее, поработить вас, угнетать вас, прибрать в руки богатство вашей страны. И теперь через своих агентов они распространили в Чечне и Дагестане воззвания, в которых утверждают, что они воюют за вашу свободу, за мусульманскую веру. Поверив их лицемерию, их лжи, здесь, в Ичкерии поднялись злодеи во главе с Алибеком-хаджи, его единомышленники: Солтамурад, Сулейман, Дада, Губха и многие другие. Они поднялись не только против нашего с вами доброго отца. Сегодня, когда русские солдаты и лучшие сыны ваших народов проливают кровь за свободу нашей общей отчизны, за спиною этих славных героев, мятежники поднялись с оружием в руках, тем самым вероломно изменили всем народам России, нашей общей отчизне...

Васал вспомнил свой родимый уголок в далекой России. Березовые рощи, зеленые луга, тучные стада, пасущиеся на лугах. Тихие, спокойные большие и малые светлые реки. Свою маленькую деревеньку и бедные лачуги. И среди них - вознесшийся над великанами деревьями белый двухэтажный барский дом с несколькими башеньками, деревенскую церковь. Мужиков, поднимавшихся до рассвета и гнувших спины до поздней ночи. Матерщину приказчика, свист плетей и розг. Вспомнилось, как их продавали, как животных. Как помещики, облаченные неограниченной властью, бесчестили мужицких жен и дочерей.

Поворачивая то в одну, то в другую сторону большую голову на толстой, словно втиснутой в высокий ворот мундира шее, то и дело поднимая кулак, начальник области говорил речь с густым басом, и горцы смотрели на него снизу вверх, разинув рты и не понимая, что он говорит.

-    В этот трудный для отечества момент выяснится, кто ему и государю нашему друг и кто враг. С друзьями мы будем щедры и милосердны, а с мятежниками будем безжалостны. Поднявшие здесь в горах бунт мятежники думают, что мы не в силах расправиться с ними. Что они просчитались, вы видите. В области около сорока тысяч солдат под ружьем. По одному моему слову они готовы сжечь дотла и растоптать всю Чечню! У нас есть возможность собрать и вдвое больше сил. Но мы не хотим пачкать свои руки кровью. Образумьте сами своих злоумышленников. Покажите свою преданность государю его императорскому величеству. Тогда вы можете рассчитывать на его милость...

Речь генерала заставляет Васала задуматься. О какой свободе, о какой милости говорит генерал? Разве государь и богатеи, державшие Россию и русский народ в рабстве, могут даровать кому-то свободу? Если в собственном доме, собственной семье нет счастья и мира, то ими невозможно награждать других.

- Надо с корнями вырвать заразу, возникшую в Ичкерии, - слышал Васал голос генерала. - Так, чтобы она никогда не возбудилась. Тот, кто отличится при уничтожении злодеев, получит достойную награду. Кто доставит ко мне Алибека-хаджи живого или мертвого, тому - пятьсот рублей, а за каждого из его главных сподвижников - по триста рублей. Кроме того, все личное имущество убитого или пойманного вами, будет ваше...

При этих словах начальника области среди милиционеров раздались радостные возгласы.

-    Вознаграждения, объявленные мною, относятся не только к милиционерам, но и к любому солдату, казаку. - Свистунов повернулся к стоящим по другую сторону куринцам, таманцам и казакам. - Я верю, что вы еще выше поднимете честь своих отцов, своих полков, что проявите храбрость, мужество и отвагу, служа отечеству, государю! Да поможет нам бог! Ура!

-     Ура! Ура! Ура!

Потревоженные криками двух батальонов, трехсот казаков и сотен туземцев, собаки стали выбегать к калиткам и истошно лаять. Испуганные и притихшие жители изумленно смотрели туда, откуда донесся этот троекратный гром. Соседи через плетенные ограды тихо переговаривались.

-     Да, Алибеку-хаджи не позавидуешь.

-    Напрасно заварил кашу.

-    Но хлебать придется всем...

-    А люди думали, что в нашем краю не осталось ни одного солдата.