Абузар Айдамиров – Молния в горах (страница 40)

Алибек с беспокойством смотрел по сторонам. Булат, которого он во второй раз послал в Шали, до сих пор не вернулся. И от Васала, посланного на разведку в гарнизоны царских войск, нет ни слуху ни духу. Васал - русский солдат, перешедший в годы войны на сторону чеченцев. Он верен тем, кто принял его, как родного. Он убежден, что его борьба против царя - это частица борьбы его народа за свободу, что свобода обоих народов связана воедино. Любовь к своему народу, родине он передает старшему сыну Юсупу. Васал, отлично владеющий русским и чеченским языками, - хороший разведчик в тылу противника.

Не зная точных планов противника, Алибек не посмел сразу выйти на равнину и остановился в лесу у подножий гор.

Поручив Овхаду объявить воинам короткий привал, Алибек спешился и вместе с Кори поднялся на высокий холм и, приставив подзорную трубу к глазам, стал тщательно осматривать аул.

-    Гонец, посланный в Чеберлой, прибыл, - сказал подошедший Кайсар, вытирая со лба пот папахой.

-    Есть ли чему радоваться?

-    Нет. Говорит, что Умма-хаджи и не собирается двинуться с места.

-    Это еще что значит?

-    Кто знает... Говорит, вместе с приставом разъезжают по аулам.

-    А Дада Залмаев? - спросил Кори.

-    Пока что за ним следуют лишь два десятка человек.

Вправив подзорную трубу, Алибек заткнул ее за пояс.

-    Опять осечка! - глубоко вздохнул он. - Все испортили ауховцы, которые сняли штаны, не дойдя до реки. Поспешили угнать этих дохлых клячей. Не сделай они этого, мы бы могли внезапным нападением захватить Хасав-юрт и Герзель-аул. А теперь отсиживаются, заварив эту кашу. Не только они, но и мои зандаковцы. Сказывают, что чиркеевский Хамзат-хаджи там прожужжал им уши.

-    У меня никогда не лежала к нему душа, - покачал головой Кайсар. - Груша падает под грушу. Ведь его брат Шейх-Магома

-    прислужник властей. Тот и другой - пара крыс, взвращенных в одной утробе.

-    Магомед-хаджи, Муртаз-Али, Джафархан и их единомышленники, которые поклялись поднять народ в Дагестане на второй же день после начала восстания в Чечне, молчат теперь, будто в рот воды набрали.

-    У вайнахов есть поговорка: тебе-то я верю, но не верю тому, кому ты веришь. Я верю Гаджи-Магомеду и Ники-Кади, а вот в чистоплотности остальных сомневаюсь, - выразил свое беспокойство Алибек. - Что ни говори, а Джафархан - князь. Абдул-Межид и Фаталибек - царские офицеры. И Махти-бек - генеральский сынок. А Мамед-Али и Казн-Ахмед - княжеские отпрыски. Как знать, вдруг власти протянут им руку с подачкой, и они пойдут на попятную. Больше того, могут предать наше дело...

-    Когда Солтамурад вернется из Согратлы, мы узнаем, какие мысли они вынашивают.

-    Да я и так знаю. Ждут, чем кончится наше дело.

-    Валлахи, они не дураки... Ведь это же Васал дымит там сигаркой! - указал Кайсар пальцем вниз, в гущу людей.

Как всегда, накинув на плечи черкеску, дымя скрученной из кукурузной ботвы крепкой сигарой и бросая шутки на ходу вправо и влево, Васал взбирался на вершину холма.

Подвернув под себя полы черкески, Васал сел на обросший мхом камень. Уловив вопросительный взгляд Алибека, он тут же, не мешкая, стал излагать собранные им сведения.

Прежде всего он рассказал о сходе почетных людей из Большой и  Малой Чечни в Грозном.

-    Горожане настроены по-разному. Богачи перепуганы, беднота радуется. Генерал Орцу и полковник Беллик бегают как наседки, потерявшие подкладное яйцо. Роют траншеи вокруг города. Умхан-юртовский отряд, направлявшийся сюда, остановился около Гельдигена в ожидании войск из Эрсеноя.

-    Много их? - спросил Кори, который с блокнотом и карандашом в руках внимательно слушал Васала.

Сняв с головы мохнатую папаху и положив ее рядом с собой, Васал почесал свое линяющее темя.

-    По-моему, в Умханюртовском отряде один батальон пехотинцев, казачья сотня, четыре пушки и отряд милиции. В Эрсеноевском отряде три пехотных батальона и четыре пушки.

-    Сколько их получается, Овхад?

-    Самое меньшее пять тысяч солдат.

-    Если прибавить к ним добровольцев, получается около шести тысяч! А у нас всего пятьсот человек! - покрутил головой Кори.

-    Ничего, кентий! - хлопнул его по плечу Алибек. - Прежде чем эти два отряда объединятся и дойдут до Майртупа, надо разбить собравшуюся там свору гончих. Эх, нам бы хоть одну пушку! Одну единственную!

-    А что бы мы с ней делали, если бы и была? Ведь никто не умеет из нее стрелять. Стояла бы себе, и воробьи спокойно гнездились бы в ее жерле.

-    У нас есть, кто бы заставил ее работать. Кори и Эльса. Ну, идем на аул. Кайсар, пусть приготовятся к бою!

Кайсар выстрелил вверх из ружья. Знаменосец высоко поднял знамя.

Упраздненный на мирное время штаб войска Терской области был вновь создан в конце прошлого года, когда обострились отношения с турками.

Начальник штаба полковник Мылов знал количество военных сил области. Но об их состоянии у него было лишь смутное представление. В Ичкерии началось восстание, когда полковник ранней весной объезжал войсковые штаб-квартиры, чтобы воочию увидеть обстановку, и находился в Умхан-юртовской станице.

Мылов сразу разглядел всю опасность восстания. Он понял и то, что его надо подавить, пока оно не успело вылиться на равнину. Хоть он был начальником штаба и бразды правления военной операцией находились в его руках, все же не решался предпринять самостоятельный шаг. Требовалось разрешение из Тифлиса, чтобы удержать здесь значительное количество воинского контингента, подготовленного для отправки на Закавказский фронт.

Не зная, что предпринять, он и начальник Умханюртовского отряда подполковник Долгов ломали головы, пока, наконец, не прибыл гонец из Владикавказа с приказом двинуться в сторону Шали, присоединиться к отряду полковника Нурида, стоящего в Эрсеное, и перекрыть мятежникам все пути на равнину.

Покинув сегодня в три часа утра Умхан-юрт и пройдя Мескер-юрт и Цацан-юрт, отряд остановился лагерем у Гельдигена.

Полковник не знал замысла мятежников. Логические размышления приводили к тому, что они обязательно двинутся к Шалям. Однако Мылов не решался приказать Долгову выступать навстречу противнику. По сведениям лазутчиков, с Алибеком было несколько тысяч мятежников. По сравнению с ними, силы отряда были малы: один батальон Тенгинского полка, одна сотня Сунженского казачьего полка, четыре орудия и временная милиция из Грозненского округа. Правда, в Майртупе находились собранные из окрестных аулов пятьсот чеченских добровольцев. Но кто знает, как туземцы поведут себя, когда начнется бой?

Мылов решил подождать, пока подойдет отряд полковника Нурида. Но когда они, выгрузив котлы, собирались разжечь костры, пришло письмо от Нурида о том, что эрсеноевский отряд направляется в Курчалой и просит его спешиться туда. Тогда Мылов быстро отправил гонца в Майртуп передать добровольческому отряду, чтобы он до последних сил защищал аул от мятежников.

Погрузив на подводы только что снятые котлы, отряд двинулся дальше.

-    Вы верите, что милиция по-настоящему будет сопротивляться мятежникам? - спросил Долгов, отправив гонца в Майртуп.

-    Не знаю, - пожал плечом Мылов. - Но у нас нет другого выхода. Надо использовать все средства, имеющиеся в наших руках. Первый же бой решит нашу судьбу. Если мы проиграем его

-    все равнинные аулы примкнут к мятежникам.

А если разгромим - они пойдут против них.

-    Это понятно, - глубоко вздохнул Долгов.

Еще утром ясное небо постепенно заволокло тучами и почернело. Когда стали то и дело вспыхивать молнии, раздосадованный Долгов посмотрел на небо.

-    Неужели вдобавок ко всему еще дождь хлынет?

-    Этого только не хватало к нашим бедам!

-    О проклятье! Закапало...

 Отряд Долгова занял позицию к югу от аула, на высоких берегах речки Гумс. Между отрядом и аулом было не больше полторы версты. Отряд еще не успел подтянуться, когда на дороге, ведущей из Жугурты, раздались выстрелы. Беспорядочно разбившись на группы, во весь опор мчался отряд, далеко впереди остальных на сером коне несся наездник в развевающейся на ветру черной бурке. За ним в нескольких шагах от него скакал всадник со знаменем на длинном древке, цвет которого отсюда невозможно было определить.

Всадники то как стрелы вылетали из лесочков и оврагов, то появлялись на холмах, то исчезали в оврагах, то смешивались, то рассеивались. Когда авангард достиг аула, с обеих сторон раздались выстрелы. Изредка доносились восклицания: "О Аллах!". Но их заглушал женский визг и собачий лай.

Солдаты залегли в спешно вырытых окопах и, положив рядом ружья, прислушивались к происходящему. Лишь офицеры, не прячась, старались увидеть все, что делалось в ауле. Но им недолго пришлось теряться в догадках. После получасовой перестрелки из аула показались отступающие добровольцы. Пешие, конные и даже чуть ли не на плечах и шеях друг у друга, они без оглядки перебрались на левый берег Гумса. Но число отступивших составляло только половину добровольческого отряда.

-    Неужели остальных перебили? - удивился Мылов и грубо выругался.

-    Куда там! Примкнули к мятежникам. Куда они лезут, как бараны! Есаул Афанасьев! Остановите этих скотов! Гоните их назад в овраг!

-    Пока дождь не разразился вовсю, надо установить батарею, - сказал Мылов.